Чтение онлайн

Во время осады Альмогадам сдались Триполи, Сфакс и многие другие города. Когда в Палермо пришло известие об опасном положении Медии, король Вильгельм послал в Африку флот, который находился у Балеарских островов, тогда еще подвластных мусульманам. При приближении этого флота осажденные стали смелее. Но в битве между сицилийскими и альмогадскими кораблями победа осталась за мусульманами. То обстоятельство, что сицилийцы потерпели поражение, вероятно, связано с изменой или трусостью командующего сицилийским флотом, сарацина Петра, принявшего христианство. Теперь у Медии было отнята всякая надежда держаться, но она сдалась только 11 января 1160 года. Осажденные сдавались на том условии, что им позволят свободно уйти и пощадят их жизнь. Но фанатик Абд аль Мумим настаивал на том, чтобы все защитники приняли ислам. Храбрецы, которые держались в крепости до последней возможности, единодушно отказались принять эти условия. Король Вильгельм пригрозил из Палермо, что он велит умертвить всех мусульман на Сицилии, если защитники Медии погибнут. Тогда только Абд аль Мумим дал осажденным свободу.

Теперь все африканские владения норманнов были ими потеряны. Это, конечно, вызвало на Сицилии неудовольствие, и, главным образом, против Майо. Его обвинили в том, что приближенные к нему сарацины, которые были в заговоре с мусульманами Медии, подговорили Майо не посылать продовольствия в Африку в достаточном количестве. Будто бы по его секретному распоряжению, флот, который и без того был отправлен слишком поздно, только имитировал нападение на осаждавших и таким образом допустил падение крепости. Враги Майо распространяли слухи, что адмирал адмиралов втайне стремиться к тому, чтобы самому взойти на трон, и поэтому подбивает короля на все, что может лишить его любви подданных, и в конце концов свергнуть его с престола. Говорили, что он даже предполагает покушение на жизнь короля. Шептались, что он приготовил уже все регалии для предстоящей коронации. Эти регалии, как говорили, передала ему королева, которая будто бы в сговоре с ним. Рассказывали, что по всему острову составляется заговор с целью возвести на трон Сицилии Майо, который уже получил от папы обещание возложить на него корону, низложить Вильгельма и сослать его, как пленника, на какой-нибудь отдаленный остров.

В то время когда вассалы Сицилии, горячие противники первого министра, с самого начала его деятельности всеми средствами интриговали против Майо на острове и подготовляли его падение, в Апулии все еще тлело под пеплом пламя мятежа. Жестокое наказание, которому подверг Вильгельм многих баронов, на первых порах могло действительно устрашить и усмирить. Но потом оно привело к тому, что апулийские бароны стали делать новые попытки вернуть себе прежнюю независимость. Жажда мести за казненных или ослепленных родственников заставляла думать о новом восстании. Им сочувствовали как Фридрих Барбаросса, так и греческий император.

Вскоре после мирного договора, заключенного между Вильгельмом и папой в Беневенте, Андреас из Руппе Канина с немецкими и греческими воинами вторгся в Апулию, овладел областью Фонди и в 1157 году отомстил графу Аквилеи, предателю князя Капуанского, за трагическую смерть последнего. Он долго преследовал свою цель, опустошал города и поля и особенную волю давал своему бешенству в отношениях к тем приверженцам Вильгельма, которые играли выдающуюся роль при подавлении восстания. В начале января 1158 года он овладел городом Сан-Жермено, осадил Монтекассино и, наконец, ушел в Анкону под охрану греков. По другим известиям, он направился в Ломбардию к Барбароссе. Именно в Анконе, как кажется, рождались новые замыслы против норманнского владычества. Туда вернулось, чтобы снова попробовать счастья в битве, много тех баронов, которым удалось спастись бегством. Среди них был Роберт Лоротелло, который совершил множество набегов в Абруцах, где, впрочем, особенной удачи не имел и должен был отступить, когда некоторые из его приверженцев попали в руки норманнов и были отосланы в качестве пленников в Палермо.

Вильгельм, когда ему удалось подавить новое восстание в Апулии, достиг той степени могущества, до которой он еще не поднимался. В то время его флот совершил победоносный поход на Грецию и нанес чувствительное поражение кораблям византийского императора. Вскоре после этого между норманнами и греками было заключено перемирие на тридцать лет.

Главной задачей Вильгельма было собрать все свои силы для борьбы с Фридрихом Барбароссой, который так мощно проявлял свою царственную власть из Германии, где он железной рукой подавлял своих противников, – грозил гибелью норманнскому государству. В таком положении для короля Сицилии дружественный союз со святым отцом был крайне важен. Договор, заключенный между ними в Беневенте, как было уже упомянуто, ставил папу в совершенно новые отношения к Барбароссе. Если прежде они в Костнице договорились сообща идти против норманнского государства, то теперь власть норманнов опиралась уже и на содействие папского престола.

Немецкий император, который все еще не отказывался от своих притязаний на Южную Италию, с негодованием относился к этой перемене и упрекал наместника Петра в нарушении Костницкого договора, исполнять статьи которого он, впрочем, и сам не особенно старался. Барбаросса очень недружелюбно принял двух папских легатов, которые ходатайствовали перед ним об освобождении взятого в плен архиепископа Лунденского. Один из этих легатов употребил в своей речи выражение, в котором Барбаросса увидел притязания Адриана IV на приоритет духовной власти над светской и был этим до такой степени рассержен, что не захотел больше слушать послов и отослал их в Рим. Его недовольство папой усиливалось еще и тем, что соглашение папы с королем Сицилии давало ломбардским городам возможность оказывать сопротивление немецкой империи. Барбаросса задумал второй поход за Альпы, главной целью которого была, конечно, Верхняя Италия, но имелось ввиду предпринять что-нибудь и против Южной Италии.

В июне 1158 года, после рейхстага в Регенсбурге, он со своим войском двинулся к югу. Через месяц его стотысячная армия стояла уже под Брешией. Этот город скоро попал в его руки. 6 августа Барбаросса начал осаду Милана, у которого произошла кровавая битва. Через месяц крепость была взята. Голод и меч заставили жителей сдаться. Предложенные императором условия сдачи были очень тяжелы, но они были приняты, и жители принесли ему присягу на верность. Теперь, когда он снова стал хозяином Ломбардии, он в ноябре собрал рейхстаг на Ронсалийских полях и там приказал своим юристам выяснить и утвердить его державные права на Италию. По мнению этих юристов, его права на полуостров были очень обширны. Но Фридрих заставил их признать и права на Ломбардию. Он заявил такие же притязания на церковную область, что страшно раздражало Адриана IV. Папа протестовал против этого, на что Фридрих ответил резким письмом. Когда в январе 1159 года император послал в ломбардские города послов, чтобы, на основании ронсалийских постановлений, потребовать себе дани, Мелан и Кремона прогнали этих послов за городские ворота. Барбаросса вызвал из Германии новые войска, чтобы примерно наказать мятежные города. Папа Адриан IV и Вильгельм I подстрекали эти города к возмущению и Фридрих предвидел, что ему придется, чтобы совершенно сломить сопротивление ломбардских городов, двинуться и на Южную Италию. Прежде всего он занялся Миланом, опустошил его окрестности, но не мог овладеть этим могущественным городом. Зато после жесточайшей осады он заставил сдаться Кремону.

В это время (1159 г.) папа Адриан IV отправился в маленький городок Ананьи, и там между ним, королем Вильгельмом и уполномоченными ломбардских городов был заключен договор, в силу которого договаривающиеся стороны должны были общими силами бороться с самоуправством Гогенштауфенов. Пока осада Кремоны еще продолжалась, в этом городке церковной области уполномоченные Милана, Пьяченцы, Брешии и Кремоны заключили договор со святым отцом и уполномоченными короля Сицилийского. Там было решено, что названные города без согласия Адриана не могут вступать в мирные переговоры с Барбароссой. Папа со своей стороны брал на себя обязательство в течение одиннадцати дней подвергнуть немецкого императора отлучению от церкви. Но 31 августа 1159 года Адриан, во время своего пребывания в Ананьи, умер, не успев выполнить свое обещание относительно Барбароссы.

Теперь для всех на первый план, как дело особенной важности, вышел выбор нового папы. Партия императора стояла за Виктора IV, преданного последнему. Противная партия стояла за Александра III, в котором жил дух Григория. Майо, который всегда был душой сицилийской политики, хорошо знал Александра III, так как они вместе подписывали договор в Беневенте. Это был человек вполне в его духе, и Барбаросса не мог бы найти для себя злейшего противника.

Вновь, как во дни короля. Рожера, друг против друга стояли два папы, такие же враги, как король Сицилии и немецкий император. Последний пытался поддержать свою креатуру, собрал для этого собор в Павии и старался добиться для него признания со стороны других монархов. Но в Италии сицилийское правительство и новый папа пустили в ход все средства, чтобы усилить ломбардцев в их борьбе с чужеземными угнетателями. Александр проклял антипапу и отлучил Барбароссу от церкви. Для последнего неотложным делом было покорение Милана, и он с размахом готовился к тому, чтобы сломить сопротивление этого важнейшего из всех ломбардских городов. Дикая жестокость, с которой велась эта борьба с обеих сторон, дела выдающейся храбрости, которые совершили как осаждавшие, так и жители города, известны всем. Наконец Милан, после отчаянной обороны, вынужденный к этому голодом и мечем, сдался. Город сравняли с землей и пощадили только маленькую старинную церковь святого Амвросия. Император смотрел, как на особенную милость со своей стороны, на то, что он позволил жителям построить хижины на пепелище сожженных им домов.

Благодаря победе при выборе папы в Ананьи, власть и значение Майо достигли своей вершины, что вызвало особую ненависть к нему со стороны сицилийских баронов и их единомышленников. Конечно, трудно теперь с полной достоверность определить, насколько справедливы были те обвинения, которые ему предъявляли. Действительно ли Майо хотел взойти на трон Сицилии, действительно ли он подталкивал короля ко всем тем актам жестокости, какие тот совершил, действительно ли он, как утверждали многие, состоял в сговоре с королевой Маргаритой. Великий историк Фальканд, живший при дворе преемников Вильгельма И, характеризует государственного канцлера крайне негативно. Его увлекательное красноречие и сила изложения, в которых он не уступает Тациту и Светонию, произвели такое впечатление на некоторых из его современников и на потомство, что большинство историков представляло адмирала адмиралов каким-то средоточием эгоизма, коварства и жестокой тирании. Но Фальконду безусловно верить нельзя. Сторонник баронов, он был проникнут духом ожесточенной вражды к Майо, и его суждение о канцлере пристрастно. Другие летописцы пытались реабилитировать Майо.

Как бы то ни было, но против него был составлен обширный заговор, во главе которого стояли как сицилийские бароны, так и некоторые вассалы с материка. Король, который догадывался об их злых замыслах, велел им сказать, что он убежден в непоколебимой верности Майо. Но заговорщики ответили, что они не хотят больше терпеть насилия со стороны адмирала. Потихоньку они послали доверенных людей в Калабрию и Апулию, чтобы приобрести там новых союзников. Королевская партия мало по малу ослабевала. В числе главных лиц, на которых она могла рассчитывать, особенно выделялись брат Майо, Стефан, отправленный им в Южную Италию, и Бонелль, жених дочери Майо. Этот Бонелль, молодой и красивый человек, горячо любимый своим будущим тестем, позволил увлечь себя на сторону заговорщиков, поддаваясь в этом главным образом тому соблазну, что ему обещали руку богатой принцессы Катанцаро, которой добивались многие. Он торжественно принес клятву в том, что сам убьет Майо, а принцесса и ее родители также торжественно обещали ему за это исполнить его желание.