Чтение онлайн

Между тем внимание сицилийского правительства обратили на себя другие события.

Вильгельм I вскоре после своего восшествия на трон ввязался в войну с египетскими Фатимидами. Рожер II заключил с египетскими повелителями торговый договор, который представлял большие выгоды для Сицилии. Но в 1155 году калиф из дома Фатимидов разорвал этот договор, что и послужило поводом к стычкам между флотилиями той и другой страны у берегов Египта и Сицилии. Норманны взяли в Египте Тиннис, захватили там богатую добычу золотом и другими драгоценностями и потом опустошили Александрию, Розетту и Дамиетту.

В то же время корабли Мувагидов, которые все еще угрожали там итальянским владениям в Северной Африке, напали на Поццуоли, но были отбиты. Теперь сицилийский флот оказался в очень тяжелом положении. Византийский император приступил к исполнению давно уже задуманного им и даже в Италии, путем переговоров с недовольными апулийцами, подготовленного нападения на норманнское государство. Для этого он послал из Константинополя с флотом своего дядю, Константина Ангела. В Архипелаге к нему должны были присоединиться и другие корабли. Но последние не смогли принять участия в походе, так как предназначались для войны с венграми. Поэтому Константин, обогнув южную оконечность Пелопонесса, направился в Сицилию. Во время этого перехода он наткнулся на сицилийские корабли, которые с богатой добычей возвращались от египетских берегов. Норманнский предводитель прибег к хитрости. Флот его будто бы стал отступать. Затея удалась. Константин, предполагая, что враги бросились в бегство, погнался за ними на своих кораблях. Тогда сицилийцы быстро повернули свои корабли, напали на византийский флот и взяли в плен Константина.

Только немногим греческим кораблям удалось спастись. При дворе в Палермо на эту победу справедливо смотрели как на триумф сицилийского оружия. Но польза от нее была небольшая. Почти одновременно с этим в Апулии снова вспыхнуло восстание, что предвещало скорое нападение папы и новые предприятия Эммануила Комнена. Адриан IV, который, когда союз с Барбароссой не дал серьезных результатов, на первых порах оставался в бедствии, теперь, подстрекаемый апулийскими заговорщиками, решился выступить против норманнов. Он мог рассчитывать на успех еще и потому, что канцлер и полководец Вильгельма, Асклиттин, после своего вторжения в церковную область, удалился в окрестности Беневента, где волнения требовали его присутствия.

Момент был особенно удобен для папы и потому, что между Асклиттином и вторым предводителем норманнского войска, графом Симоном Поликастро, возник серьезный конфликт, и сицилийское войско разделилось на два лагеря. Папа с князем Робертом II Каггуанским, у которого Рожер отнял страну, отправился в Капую. На первых порах он ограничился одним только этим враждебным шагом против норманнов, но апулийские бароны пошли дальше. Граф Ричард Аквилейский взял Сессу и Теано. Князь Роберт Соррентский занял всю область Капуи до Неаполя и Салерно. Также действовали и другие апулийские союзники. Адриан поселился в Беневенте и отсюда руководил движением.

В то же время Михаил Палеолог, в силу его соглашения с графом Робертом Бессевилем, пристал с десятью кораблями у города Внести, недалеко от почитаемой паломниками горы Гарган на Адриатическом море. Маленькое греческое войско, которое он привел с собой, овладело под предводительством полководца Иоанна Дуки несколькими населенными пунктами в окрестностях. Сам Константин совершал нападения на различные береговые пункты, пока не убедился, что все его действия не приведут ни к чему, пока он снова не подчинит византийскому императору Бари, когда-то резиденцию греческих катапанов. Конечно, он хорошо знал, что взять этот город, защищаемый сильным гарнизоном, нелегко, но все-таки приступил к осаде. Однако осажденные храбро сопротивлялись, и он решил достигнуть своей цели другим способом.

Он призвал жителей подняться на валы и вступить с ним в переговоры. Когда они вышли на стены, он указал им на груды золота, воскликнув: «Идите сюда, если хотите золота и свободы». Жители Бари поддались искушению и сдали город в его руки. Но крепость держалась еще целую неделю, пока не подоспел со значительными силами граф Бассевиль. С помощью населения Бари он овладел крепостью. Палеолог занял и другие городки, среди которых самым важным был Трани. Но сюда подходил уже канцлер и полководец Вильгельма Асклиттин с сильным отрядом, чтобы снова отбить у греков этот город. Жители Трани позвали на помощь полководца Дуку. Недалеко от Андрии произошла большая битва, где победили греки. Дука возвратился в Бари и отсюда пытался подчинить византийскому императору близлежащие территории. Папа начал переговоры с греческим полководцем о совместных действиях. Пока канцлер Асклиттин оставался в Мольфетте, в Бари прибыло новое подкрепление. В битвах, которые происходили здесь, побеждали по большей части византийцы. Когда Палеолог захворал, Дука принял командование над всей армией, и его операции, при поддержке апулийских союзников, были так удачны, что в течение пяти месяцев, с ноября 1155 года по апрель 1156 года, берег от Внести до Бриндизи был во власти греческого императора. В Южной Италии, кроме замка Бриндизи, верными Вильгельму остались только Троя, Амальфи, Мельфи, Неаполь, Салерно и некоторые другие незначительные города. Апулийские бароны обратились тогда с просьбой к святому отцу, чтобы он прибыл к ним и принял от них присягу на верность. Папа принял это приглашение и поздней осенью 1155 года приехал в Сан-Жермено. Тогда Вильгельм направился в Беневент и там везде был признан верховным главой государства.

Когда восстание вспыхнуло по всей Южной Италии и победы греческого войска становились все значительнее, когда папа, хотя его войско не принимало участия в войне, поддерживал врагов норманнского государства, – король Вильгельм лежал тяжело больной. Распространился даже слух, что он умер. И на Сицилии были недовольные, которые симпатизировали апулийским мятежникам и охотно свергли бы власть Майо, который был больше королем Сицилии, чем сам Вильгельм. По инициативе многих сицилийских баронов был составлен заговор с целью убить Вильгельма и его первого министра и возвести на трон юного сына короля. Заговорщики завладели на южном берегу острова городом Бутерой и сделали его своим главным опорным пунктом. Отсюда они совершали набеги на окрестности, нападали на приверженцев Майо, грабили их поместья и пускали в ход все средства, чтобы вредить правительству.

Казалось, гроза со всех сторон надвигалась на Вильгельма. В сицилийских владениях на северном берегу Африки начиналось движение, целью которого было свержение христианского ига. Прежде всего в Сфаксе восстал тамошний наместник Вильгельма, Омар Ибн аль Гуссейн. Когда Рожер завоевал этот город, он назначил туда своим наместником отца Омара. Тот, по слабости здоровья, отказался от этого места в пользу своего сына. Арабский историк Ибн аль Асир рассказывает следующее. Король Рожер взял к себе отца Омара в качестве заложника с тем, чтобы сын вел себя мирно. Но старик перед отъездом сказал своему сыну: «Послушай, я уже стар. Если тебе представится случай поднять восстание против наших врагов, воспользуйся им, не заботясь о том, что это может погубить меня. Думай, что я уже мертв!» Омар, дождавшись благоприятного момента, стал подстрекать жителей Сфакса к возмущению и говорил им: «Идите одни на стены, другие в дома франков и христиан, которые находятся в городе и убивайте их всех!» «Но твой отец, – отвечали ему, – должен бояться за свою жизнь!» «Именно он приказал мне это сделать, – отвечал сын. – Он не умрет, если вместе с ним погибнут тысячи врагов».

Еще не взошло на следующий день солнце, когда все христиане в городе были вырезаны. Тогда Омар послал уполномоченных в Завилллу, которая отделялась от Медии большою равниною, чтобы побудить население восстать против живших там христиан. Жители Завилллы отозвались на это приглашение, и окрестные арабы ворвались в город, чтобы помочь им в борьбе с медийскими христианами. Когда король узнал об этих событиях, он призвал к себе отца Омара, упрекал его за то, что наделал его сын, и хотел заставить его написать к Омару, чтобы тот остановил восстание и изъявил покорность. Старик отвечал: «Кто зашел так далеко, тот из-за письма не отступит». Все-таки король Сицилии отправил к Омару посла, который должен был угрозами и увещаниями заставить его прекратить мятеж. Но, когда этот посол подошел к Сфаксу, Омар не пустил его в город. На следующий день все население вышло из ворот с гробом, похоронило гроб на глазах посла и потом вернулось в город. Тогда Омар велел сказать послу: «Тот, кого мы похоронили, мой отец, и сегодня в день скорби я остаюсь в своем дворце. Делайте с ним, что хотите!» Посол возвратился к Вильгельму и донес ему о том, что сделал Омар. Король приказал старика повесить. Тот спокойно пошел к месту казни и до последней минуты не переставал славить Аллаха. Восстали и другие города Северной Африки – Герба, Триполи и Габеш.

Между тем Вильгельм вполне оправился. Одной из особенностей его природы было то, что он, после периода беспечности и ленивого покоя, вдруг проявлял кипучую энергию. На Сицилии, как и в Африке, всюду пылали восстания. Византийское войско и апулийские мятежники открыто воевали с Вильгельмом. Папа относился к нему враждебно, ему угрожали Мувагиды и Барбаросса. В таком положении он пытался, насколько это было возможно, нейтрализовать своих противников.

Он послал графа Сквиллаче к мятежникам в Бутеру с вопросом, зачем они взялись за оружие. Они отвечали ему, что из-за того, что Майо достиг такого высокого положения и таким образом отстранил от двора вельмож государства. Когда король услышал этот ответ, он решил идти на Бутеру в сопровождении самого Майо. Вообще он редко оставлял свой дворец в Палермо. Но взявшись за дело, он был неутомим. Осада Бутеры началась. Мятежники быстро сложили оружие и сдали крепость, за что им было позволено свободно удалиться.

Одолев мятежников, которые грозили ему с тыла, король вместе с Майо и сильным войском переправился у Мессины на материк. Византийский полководец, предвидя это, просил у императора новых подкреплений. При приближении сицилийского войска было решено, что Дука будет защищать берега, а граф Бассевиль с апулийскими союзниками даст врагу отпор внутри страны. У Бриндизи произошла битва, в которой норманнские корабли вынуждены были отступить. Долгожданный вспомогательный флот под командой Ангела Комнена, племянника императора, наконец прибыл. Но это подкрепление не принесло никакой пользы грекам. В мае 1156 года Вильгельм одержал под Бриндизи победу, овладел городом с суши и взял в плен Дуку и сына короля. Удачно действовал и сицилийский флот. У Бриндизи он одержал большую победу на море и захватил тридцать греческих галер. Теперь норманнский король мог энергично двинуться вперед. Бассевиль со своими апулийскими воинами не посмел вступить с ним в бой, и монарх двинулся на Бари, готовый сурово наказать этот город за его измену. Жители этого города покорно вышли к нему навстречу и попросили о пощаде. Но он, когда увидел развалины крепости, разрушить которую жители помогли грекам, разгневался еще сильнее. Он приказал разрушить до основания дома Бари, но жителям оказал некоторое снисхождение, позволив им с имуществом уйти до этого. Все города по берегу Адриатического моря признали его власть. Зачинщики заговора пробовали спастись бегством. Некоторым, при содействии папы, это удалось, но часть их все же попала в руки Вильгельма. Одних он приказал повесить, а других, по варварскому обычаю того времени, который впоследствии Генрих VI применил и к наследнику норманнского государства, ослепить. Некоторые из тех, кому удалось бежать, собрались в Беневенте, чтобы там защищаться под предводительством графа Бассевиля. Особенно неудачной была попытка бегства князя Роберта Капуанского. Его же вассал, Ричард из Аквилы, выдал его норманнам, которые отвезли его в Палермо и там ослепили.