Чтение онлайн

Смерть кесаря Иоанна прервала те переговоры, которые Конрад начал еще раньше ради сближения с Византией. Преемник Иоанна, Эммануил, возобновил переговоры с Рожером и послал в Сицилию посольство, во главе которого стоял Василий Хериос, чтобы заключить родственный союз между двумя царственными домами. Но Василий исполнил поручение своего повелителя так, что заслужил неодобрение со стороны императора и вынудил его разорвать соглашение, состоявшееся при дворе в Палермо. Когда послы вернулись из Сицилии в Константинополь с жалобой на его вероломство, Эммануил приказал заключить их в тюрьму.

Это событие произошло в то самое время, когда Рожер был занят войной на северо-африканском побережье. Нанесенное ему оскорбление заставило его отложить войну с сарацинами до лучших времен. К этому еще больше побуждало его то обстоятельство, что при личном свидании Конрада с Эммануилом враждебные замыслы этих двух монархов против его молодого королевства приняли определенную форму. В 1147 году он послал в Византию Георгия Антиохийского с флотом из 70 парусных галер. Адмирал прежде всего двинулся на Корфу и без труда овладел как крепостью, так и островом. Отсюда он прорвался в Коринфский залив и, то там, то здесь высаживаясь на берег, захватил богатую добычу и много пленных, главным образом, евреев, которые занимались ткачеством. Он привез их в Палермо, чтобы довести до высшей степени совершенства эту отрасль промышленности, которой уже давно занимались арабы. Норманны взяли штурмом Фивы. При приближении сицилийского войска греки оставили Нижний Коринф и ушли в цитадель Акрокоринфа, построенную на скалах, почти неприступную, благодаря ее положению и мощной фортификации. Но ее защитники, хотя и занимали такую удобную позицию, выказали самую позорную трусость и при взятии укрепления почти единственным затруднением для норманнов было подняться по крутой скале. Достигнув вершины, адмирал Георгий принес благодарность небу за такую легкую победу. И из Коринфа он увез женщин и ткачей, которые занимались изготовлением шелковых тканей, заявив при этом, что ткацкий станок и ткацкий челнок – единственное оружие, которым умеют пользоваться греки.

Адмирал Георгий находился в греческих водах в то самое время, когда крестоносцы возвращались из похода в Святую Землю. Корабль, на котором находился Людовик VII, король Французский, при возвращении из Палестины, был захвачен в плен византийцами, которые позволили себе неподобающе обращаться с королем. Норманны освободили главу Франции из греческого плена и приняли его у себя с глубочайшей почтительностью.

Между тем император Эммануил Комнен выступил в поход, чтобы отомстить сицилийцам за их дерзость. При содействии венецианского флота он осадил Корфу, где весь гарнизон состоял из тысячи норманнов. Храбрым грекам понадобилось два года, чтобы снова овладеть (в 1150 г.) крепостью этого острова. Во время похода императора в Константинополе оставался мизерный гарнизон, так как никто и не предполагал нападения на столицу. Жители этого огромного города были столь же изумлены, как и напуганы, когда увидели, что в их гавани бросают якоря сицилийские галеры. Сицилийский адмирал при своих незначительных силах, конечно, не мог предпринять осады огромной Византии. Но с него было довольно и того, что он мог нанести чувствительное оскорбление надменным Комненам. Он послал на берег отряд воинов, чтобы разграбить императорские сады, и приказал своим лучникам обстреливать дворец Комнена зажигательными стрелами.

Георгий Антиохийский после долгой и мучительной болезни умер во второй половине XII века. Рожер потерял одного из лучших своих людей, Георгий был и осторожным, и полным непоколебимого мужества военачальником. В войнах с мусульманами он проявил такую гуманность, которая в войнах того времени, особенно там, где сражались люди разных религий, была удивительной редкостью.

Второй крестовый поход, на который были затрачены огромные средства, не удался, несмотря на предсказания святого Бернара, что этот поход навсегда утвердит в Палестине власть креста. Сто тысяч христиан пало под мечами турок-сельджуков, и два могущественнейших монарха христианского мира должны были позорно бежать от берегов обетованной земли. Трудности похода сильно расстроили здоровье Конрада III, и на обратном пути, по приглашению императора Эммануила, зиму с 1148 года по 1149 год он провел в Константинополе. Здесь он вновь обязался действовать против короля Рожера. Ко времени отъезда Конрада в Германию, оба императора договорились начать войну с королем Сицилийским. Предполагали привлечь к участию в этом предприятии Венецию и Пизу. План был разработан, и, когда Конрад – 1 мая 1149 года – высадился в Аквидел, он тотчас же стал готовиться к войне.

Хотя на первый взгляд ничто не грозило святому престолу, папа Евгений III опасался Германии. Выдворенный королем Рожером апулийский ленник, граф Александр Гравина, курсировал между немецким и византийским двором, выполняя роль координатора, обеспечивая единство действий монархов. Хотя все говорило за то, что Конрад двинется к Сицилии, дело до этого не дошло. Людовик VII, король Французский, который при отправлении в Палестину находился с ним в самых дружеских отношениях, из-за того, что он узнал в обетованной земле, отшатнулся от Конрада и относился к нему почти враждебно. Вину за те поражения, которые выпали на его долю, он возлагал в первую очередь на вероломное поведение византийского императора и, так как тот был ближайшим союзником Конрада, переносил свое негодование и на последнего. Напротив, то обстоятельство, что норманнский флот спас его от греческого плена, послужило поводом к сближению его с королем Рожером. После этого события он высадился в Калабрии. Корабль, на котором находилась его супруга, разбился у сицилийских берегов, и королева встретила самый изысканный и любезный прием у Рожера в Палермо. В октябре между Людовиком и сицилийским королем состоялась встреча в Потенце, где между ними был заключен подлинно дружеский союз. Несомненно, что тогда со стороны Франции было обещано королю Рожеру всякое содействие и помощь в случае нападения немецкого императора.

Вскоре после встречи Людовика VII с Рожером в Потенце, король Франции отправился в Рим, где папа принял его с величайшей почтительностью. По всему казалось, что между престолом святого Петра, Францией и Сицилией будет заключен союз против Конрада III и византийского императора.

Вернувшись в конце года в свою страну, Людовик VII в полной мере прочувствовал всеобщее уныние и печаль, царившие там после провала крестового похода. Великий патриот, энергичный аббат Сугерий, который во время отсутствия Людовика правил государством, видел, как болезненно переживает это поражение его король. Он не предался бесплодной печали, но изыскивал средства, чтобы снова поднять из праха свою возлюбленную родину. В то время когда он обдумывал новое предприятие, чтобы восстановить честь французского оружия и увенчать главу короля свежей славой, из Палестины пришло известие, что там, после ухода крестового ополчения, положение христиан становилось все хуже и хуже.

Смелый Нуреддин серьезно угрожал Антиохии. В борьбе с ним погиб князь Раймунд, и этот город, второй по значению опорный пункт христиан в обетованной земле, оказался в таком отчаянном положении, что король Балдуин должен был выступить из Иерусалима, чтобы идти на выручку. Настойчивые просьбы о помощи достигли и Запада. Особенно живой отклик они нашли во Франции. Святой Бернар стал проповедовать новый крестовый поход, и аббат Сугерий оказывал живое содействие тому движению, которое охватило весь народ. Людовик VII, конечно, был рад случаю смыть кровью сарацин позор поражения.

Между тем византийский император, страшно разгневанный победой сицилийского флота и тем, что Рожер увез из Греции огромную добычу, думал только о мести. Войско Эммануила, как было уже сказано, отбило у норманнов Корфу, и теперь византийский император грозил напасть на Сицилию. Таким образом для Рожера было в высшей степени важно, чтобы состоялся новый крестовый поход: французское оружие в этом случае неизбежно обратилось бы против Византии.

Крестовый поход должен был помешать и Конраду III, который без помощи греков ничего не мог с ним поделать, вторгнуться в Италию. Рожер поддерживал самые тесные отношения с аббатом Сугерием, который был душой французской политики. Папа был солидарен с Рожером, содействовал ему во всем, и этим хотел отблагодарить его за то, что сицилийский монарх помог ему справиться с мятежными римлянами. С той же целью Евгений III пытался поссорить короля Конрада с византийским кесарем и помешать подготовить соглашение между Конрадом и Рожером. Святой Бернар, прежде самый ожесточенный противник сицилийского монарха, был увлечен этим новым течением и весной 1150 года послал императору Конраду письмо, в котором расхваливал Рожера, превозносил его заслуги в делах церкви и говорил, что в этом отношении Рожер мог бы сделать и гораздо больше, если бы он не встречал помех со стороны Германии.

Между тем во Франции стремление идти в новый крестовый поход все усиливалось. В мае 1150 года на большом собрании в Шартре решили помочь единоверцам в обетованной земле и предложить руководство этим походов святому Бернару. Бернар был уже стар и дряхл, но не считал себя вправе отказаться от этого предложения. Папа утвердил выбор. Но у легкомысленных французов часто бывает, что энтузиазм, в начале разгораясь ярко, потом также быстро остывает. Так случилось и на этот раз. Людовик VII и его придворные, по-видимому, один за другим повесили свои копья и знамена в оружейных залах своих замков и, если святой Бернар делал еще усилия снова раздуть угасавший огонь, то в дело вмешался его орден, чтобы удержать его от безнадежного предприятия. Правда, аббат Сугерий и теперь не захотел бы отказаться от своей любимой идеи, но 13 января 1151 года его не стало.

Таким образом, вместо тесного союза между Францией и Сицилией, почти уже заключенного, Рожер, когда третий крестовый поход был окончательно отложен, убедился, что рассчитывать на поддержку с этой стороны в борьбе с Византией он не может. Опасность грозила ему и со стороны Конрада III, так как немецкий король теперь мог не опасаться противодействия себе и своему византийскому союзнику со стороны Франции. Все усилия Евгения III примирить Конрада с сицилийским монархом и направленные к тому же попытки Петра Клюнийского не привели ни к чему. Король Германии, когда положение дел изменилось в его пользу, активизировал подготовку союза с Византией и послал графа Гравину ко двору Комненов, чтобы подготовить брак своего сына, короля Генриха, с племянницей императора. В противодействие святому Бернару и Петру Клюнийскому, которые старались примирить Конрада с Рожером, влиятельный аббат Вибальд Корнейский старался усилить раздор между ними. Он писал Конраду, что он, когда-то монах Монтекассино, был выгнан норманнским повелителем из этого монастыря и уже поэтому стал непримиримым противником тирана сицилийского, «врага Божия».

При посредничестве этого Вибальда и других высших церковных сановников Германии, состоялось соглашение между Евгением III и Конрадом, в силу которого последний обещал папе поддержку против мятежных римлян, а папа дал обещание короновать первого Гогенштауфена императорской короной, к чему тот так давно стремился. Когда Конрад с этой целью отправился в Рим, он, между прочим, намеревался восстановить в Нижней Италии верховную власть немецкой империи и этим уничтожить власть Рожера, по крайней мере в Апулии. Масштабность предприятия вынуждала его искать содействия византийского императора, и поэтому было очень кстати, что летом 1151 года аббат Вибальд получил письмо от Эммануила Комнена, в котором император просил его хлопотать при немецком дворе о войне против Рожера. В июне 1151 года в регенсбургском рейхстаге король Конрад принимал послов папы, с которыми он, наряду с другими важными делами, обсуждал и задуманный им поход в Рим. Его решение возложить, наконец, на свою голову императорскую корону, объявленное пред немецкими князьями и епископами, встретило здесь всеобщее одобрение.