Чтение онлайн

Дела в Италии шли для Фридриха все хуже и хуже. Много других итальянских городов присоединилось к союзу шестнадцати. Все немецкие чиновники были изгнаны с Апеннинского полуострова, и города, объединившиеся для борьбы с чужеземным игом, в 1168 году основали город Александрию, названный по имени Александра III, злейшего врага немецкого императора. Барбаросса в течение шести лет не переходил Альп.

В это время король Вильгельм задумал одно предприятие, которое, правда, окончилось безрезультатно. Когда 26 мая 1163 года умер Абд аль Мумим и власть Альмогадов потеряла могущественную опору, он посчитал, или так посчитали его советники, что настал благоприятный момент для того, чтобы еще раз обратить сицилийское оружие против Африки. Норманнский флот пристал к Медии, нагнал на жителей страху, потом напал на Сузу, захватил там много пленников и добычу, захватил даже наместника Мунагидов с его сыновьями, которые, впрочем, были потом отпущены на свободу. По-видимому, и на этот раз норманны не пытались прочно утвердиться в каком-нибудь пункте африканского берега.

Борьба приверженцев короля, которые, главным образом, состояли из мусульман, с баронами и феодалами все еще не прекращалась, хотя по временам в ней бывали перемирия. Друзья убитого Майо заодно с сарацинами выступали против баронов и одержали верх в Палермо, а последние выбрали на юге острова окрестности Бутеры своим оплотом. Ленным господином этой области был Генрих Монферратский, родственник королевской семьи, который, впрочем, как кажется, был на стороне вассалов, а не на стороне короля Вильгельма. Население этой области состояло из лонгобардов, которые враждебно относились к сарацинам. Здесь поднял знамя восстания известный Рожер Склав, незаконный сын графа Симона. Вместе с другими своими единомышленниками он напал на мусульман, которые жили как в лонгобардских селениях, так и в своих собственных деревнях. Было совершено много насильственных действий. Кое-где была устроена настоящая резня, и мятежники в своих опустошительных походах доходили до самой Катании и Сиракуз. Король Вильгельм, конечно, не мог оставаться сторонним наблюдателем. Он двинулся в поход к югу, разбил лонгобардов у Пиаццы, разрушил их укрепления и пошел на Бутеру, которую еще прежде ему приходилось брать с боем. Он приступил к настоящей осаде, которая продолжалась долго, но в конце концов заставила город сдаться. Бутера была разрушена до основания, а Рожер Склав изгнан.

Но король не мог быть спокоен и теперь. В Апулии снова началось восстание. И здесь победа осталась за ним. Мятежных баронов он частью казнил, частью заключил в тюрьму. Среди пленных находилась и вышеупомянутая принцесса Катанцаро, которая была обручена с Бонеллем. С нею была ее мать и два ее дяди. Последние были отданы палачу. Вильгельм сурово покарал как баронов, так и города, которые возмутились против него. Но едва ли его можно порицать за это, так как с разбойничьими бандами, которые чуть не сто лет хозяйничали в Южной Италии, иначе справиться было нельзя. Почти с землей сравнял он Бари, который так часто переходил из рук в руки. Такая же участь постигла бы и Салерно, если бы во время осады не начался страшный ураган, который вырвал палатку Вильгельма со столбами из земли, так что он счел за лучшее наступить.

Король Вильгельм после всех этих волнений и битв был слишком утомлен для того, чтобы заниматься делами правления. Он передал их преемнику Майо, который, впрочем, был скорее ревностным ученым, чем государственным человеком, и даже оказал некоторые услуги греческой литературе. Вильгельм же уклонялся от всяких дел и запретил сообщать ему известия, которые могли бы неприятно на него подействовать.

Пока он предавался заслуженному отдыху, сарацины все больше и больше прибирали власть к своим рукам, хотя одного из них, своего обер-камергера, который сопровождал его в походе и там выкрал у него королевскую печать и убежал с ней, король приказал утопить в море. Каид[16] Мартин, сарацин, лишь формально обратившийся в христианство, деспотически правил Палермо, другие же его единоверцы сурово мстили за восстание в Бутере и Апулии.

А Вильгельм занимался благоустройством великолепного дворца недалеко от большого замка резиденции в Палермо, Этот дворец, окруженный садами и по восточному обычаю украшенный водоемами, он назвал Аль Азис, Высокий, или Великолепный, – имя, которое и теперь еще слышится в его современном названии Ла Циза. Арабская надпись на нижнем этаже отчасти повреждена, но и в нынешнем состоянии представляет еще некоторый интерес. Насколько можно разобрать, она гласит:

15 мая 1166 года, прежде, чем постройка Цизы была окончена, после пятнадцатилетнего правления, Вильгельм I умер. Фальканд рассказывает: «Похороны продолжались три дня, и на них присутствовало большое число придворных в траурных одеждах. Но только мусульманские женщины действительно плакали от торя, когда рабыни с распущенными волосами пели под звуки цимбалов жалобные песни».

Во время своей последней болезни король Вильгельм I духовным завещанием распорядился, чтобы старший из его сыновей, Вильгельм, был наследником королевского престола, младший удержал за собой еще прежде отданное ему в лен княжество Капуанское и чтобы жена его Маргарита стала опекуншей над обоими.

Книга шестая
Вильгельм II

Совсем другим, чем Вильгельм I, был его сын, который с самого начала своего правления привлек к себе симпатии народа и которому еще его современники дали прозвище Доброго. Мягкость и сердечность его характера отражались на его необыкновенно красивом лице. Он получил хорошее воспитание и был очень общителен.

Ему было только 12 лет, когда умер его отец, и еще сам он не мог править королевством. Королева Маргарита созвала из прелатов и баронов парламент, который признал ее сына Вильгельмом II и преемником своего отца. Он родился в Палермо в 1154 году. Когда после смерти Вильгельма I и признания со стороны парламента он короновался в большом палермитанском соборе, большинство присутствующих при этой церемонии надеялись, что с ним начнется новый счастливый период для Сицилии. Во время коронационной процессии король и королева держали в руках пальмовые ветви. Их сопровождала блестящая свита. В ней находились мусульманские трубачи с тюрбанами на головах и толпа музыкантов, игравших на мавританских цимбалах и литаврах.

Королева Маргарита, которая должна была взять на себя опекунство над юным королем до его совершеннолетия, была дочерью короля Гарсии, Рамиро IV Наваррского. Ей было в то время тридцать восемь лет. На ней лежит подозрение – вероятно, не безосновательное, – что она была любовницей Майо. Когда Майо был убит, она открыто выражала свою благосклонность приверженцам убитого адмирала.

В своем новом положении она избрала своим советником протонотария Матвея Айелла, уроженца Салермо, человека низкого происхождения, к которому в высшей степени благоволил Майо. В ту роковую ночь, когда Майо пал под ударом Бонелля, он сопровождал адмирала и был ранен. Матвей оказался человеком очень энергичным в государственных делах и только своими способностями был обязан тем, что сделал такую блестящую карьеру. Но еще большим влиянием на Маргариту пользовался обер-камергер Петр, о котором была уже речь. Этот, по наружности принявший христианство, сарацин не обладал особенными способностями, но, как кажется, был лучше многих придворных и не имел влечения к злобной интриге. Третьим из приближенных к королеве лицом был англичанин Ричард Пальмер, который был назначен епископом Сиракузским, но еще не вступил в отправление своих обязанностей. Скоро, к сожалению, стало ясным, что и в регенство Маргариты, как при Вильгельме I, при дворе стали господствовать партии и придворные чиновники стали заниматься разными происками.

Королева, когда она взяла бразды правления, старалась водворить в королевстве спокойствие. Она дала много доказательств королевской милости, отпускала на волю пленных, приглашала назад изгнанных и в Апулии упразднила те налоги, которыми мятежники были обложены в виде наказания. В числе возвратившихся были графы Ачерра и Авеллино, а также близкий родственник короля, граф Танкред Лечче. Эти дела милосердия, к которым присоединилось много других, как относительно баронов, как и для народа, повсюду распространили общую радость.

Как Барбаросса, всегда враждовавший с Вильгельмом I, еще больше на него рассердился, когда тот под сицилийским покровительством ввел в Рим его ожесточенного противника, папу Александра III, было уже рассказано, равно как было сказано и о том, что немецкий император вскоре по смерти Вильгельма двинулся на Рим, заставил Александра бежать и отказался от задуманного им похода на Нижнюю Италию только из-за чумы, которая страшно свирепствовала в его лагере под Римом. В 1168—1174 годах Барбаросса, который только с величайшим трудом добрался до границ своей империи, не переходил Альп. Италия могла гордиться тем, что совершенно свергла с себя чужеземное владычество. Вильгельм И, или, скорее, от его имени королева, оставался верным политике Вильгельма I и самым тесным образом примкнул к Александру III. Из Византии приходило посольство, которое предлагало сицилийскому правительству мирный и дружественный союз с греческим императором и брачный союз между молодым королем и дочерью Эммануила Комнена. Первое предложение было принято с радостью, но относительно брачного союза ничего решено не было.

Между тем при дворе в Палермо разыгралась комедия, в которой главные роли играли представители высшего духовенства. Архиепископское место в столице было вакантным, и между высшими сановниками церкви началось оживленное соперничество. Первым претендентом считал себя Ромуальд из Гварны, архиепископ Салернский. Он короновал молодого короля и надеялся получить архиепископский сан. Но когда ему этого не предложили, он начал дуться и делать вид, что хочет вернуться в Салерно. Следующий претендент на эту высокую должность – Рожер, епископ Реджио, пройдоха, который всегда думал только о своих выгодах. Он представлялся очень набожным, но на самом деле только из скупости постился до тех пор, пока кто-нибудь не приглашал его к обеду. Тогда он щедро вознаграждал себя за долгое воздержание. Это был удивительно тощий, долговязый человек со смертельно бледным лицом. Третьим был Джентиле, епископ Джирдженти. Тосканец по происхождению, он отправился в Венгрию, получил там место канцлера и в качестве посланника явился ко двору в Палермо, где ему понравилось гораздо больше, чем в варварской земле мадьяров. Он выставлял напоказ свою необыкновенную религиозность, бичевал себя, наперегонки постился с Рожером и этими средствами достиг высокого положения в духовной иерархии. Когда же наконец он дошел до своей цели, то построил себе дворец в Палермо и закатил в нем пир на весь мир. Теперь, когда он стремился занять место архиепископа в Палермо, он опасался соперничества со стороны высокопоставленного Ричарда Пальмера.