Чтение онлайн

Одно из замечательнейших наряду с Капеллой Палатиной сооружений времен Рожера II – церковь Ла Марторана, или святой Марии делл Аммиральлио, в Палермо. Она была построена адмиралом Георгием Антиохийским, о котором мы уже много раз упоминали и который играл такую большую роль в истории Сицилии. Первоначальная постройка подвергалась многим изменениям, так что в ее настоящей форме нельзя узнать прежнюю архитектуру церкви. Собственно, это был четырехугольник, в середине которого возвышался купол, поддерживаемый четырьмя колоннами. Трудно сказать что-нибудь еще об ее первоначальном внешнем виде. Мы имеем только свидетельство очевидца Ибн-Джубейра. Как ни неудовлетворительно его описание, оно единственное из дошедших до нас. «Одна из самых замечательных построек, – пишет этот араб, – которую мы здесь видели, это церковь Антиохийца. Мы посетили ее на Рождество, в большой праздник для христиан, и видели там много мужчин и женщин. Нас особенно поразил удивительный фасад, описание которого мы дать не можем и лучше о нем промолчим, потому что это самый лучший фасад в мире. Внутри стены храма вызолочены или, лучше сказать, представляют из себя сплошное золото. Там есть пластины цветного мрамора, подобных которым мы никогда не видели. В этом храме есть кубики из золотой мозаики, увенчанные древесными ветвями из зеленой мозаики. Солнца из позолоченного стекла, которые спускаются сверху и сияют так, что ослепляют глаза, смутили наш дух до такой степени, что мы молились Аллаху, чтобы он спас нас от этого блеска. Мы узнали, что строителем этой церкви, по имени которого она и называется, был визирь деда нынешнего короля-идолопоклонника. Церковь имеет колокольню на мраморных столбах и увенчана куполом, который поддерживают другие столбы. Ее называют башней колонн. Это одно из самых удивительных сооружений, которые мы только видели. Да сотворит Аллах по своей милости и великодушию, чтобы с этой башни раздался призыв муэдзина».

Немного осталось от первых богатых украшений этой церкви. Самое важное, что остается еще от дней Рожера, это два мозаичных панно, которые первоначально находились на фасаде храма, а теперь перенесены внутрь, к алтарю. Одно из них представляет короля Рожера, а другое – адмирала Георгия, коленопреклоненным пред Богоматерью. Оба они напоминают мозаики в византийских церквах. Арабская вязь по стенам – не стихи Корана, а формулы христианской веры.

И другие церкви представляют такой же тип, как и Марторана, и были построены почти одновременно с нею. Таковы – Сан Катальдо, Сан Джиакото, Ла Мазара и церковь святого Антония, которая, как и Марторана, впоследствии много раз перестраивалась. Несмотря на это эти церкви и до сих пор еще носят характерный восточный отпечаток.

Когда Палермо достался норманнам, окрестности города, а именно покрытые пышной южной растительностью берега Орето, были застроены многочисленными виллами арабских эмиров и вельмож. Норманны изумлялись великолепным дворцам и дачам, которые украшали и другие части острова. Один документ Рожера от 1090 года говорит о широких и разбросанных развалинах замков, городов и превосходных, с удивительным искусством построенных дворцов, которые служили сарацинской знати. Правда, у нас нет точных сведений об их архитектуре, но все говорит за то, что они были похожи на те замки в Андалусии, о которых мы имеем более точные сведения и значительные части которых сохранились и до настоящего времени. Это здания, построенные среди зеленеющих садов, с внутренними дворами, окруженными аркадами, в которых были фонтаны и пруды с мраморной облицовкой дна. Роберт Гюискар и граф Рожер после их поселения в Палермо жили на таких виллах летом, а другие еще долго оставались во владении арабов. От этих древних вилл до нас дошли только самые ничтожные фрагменты. Почти единственный из дошедших до нас находится в четырех милях к востоку от Палермо, недалеко от церкви Сан Чиро. Там, под горой Сан Грифоне, бьет источник, который и до сих пор носит арабское имя Фавара, т. е. источник. Там же стоят три арки, сделанные из кирпичей, под которыми и теперь заметны остатки обводной стены большого пруда, который теперь – так как он своей водой отличается от соседних с ним и соединенных с морем соленых вод, – называется Mare dolce. На другом берегу этого озера находятся развалины дворца, который палермитанцы называют Крепостью Барбароссы. Говорят, что отсюда был сделан подземный ход в королевский замок в городе. Это четырехугольное здание с широким двором и большими нишами с наружной стороны стены. Там была башня и довольно много комнат. Полуразвалившиеся строения со сводчатыми крышами были, по-видимому, народными банями.

Касср Джафер, где ночевал путешественник Ибн Джубейр перед своим прибытием в Палермо, может быть тождествен с этим замком. Фальканд называет Рожера II строителем виллы Фавара. Но вполне возможно, что она была более раннего и действительно арабского происхождения и только перестроена и украшена норманнскими повелителями. Этот загородный замок был воспет арабским поэтом Абдуррахманом из Трапани. Из его хвалебной песни мы не узнаем ничего об архитектуре здания, кроме того, что по его садам протекало девять ручьев и что там на озере был остров, засаженный апельсиновыми деревьями с павильоном. Вот перевод его творения.

Ибн Омар из Бутеры составил кассиду в честь Рожера II, в которой воспел великолепное здание Палермо. От нее сохранился лишь следующий фрагмент: «Посмотри, здесь перед тобою поднимается своими зубцами дворец Победы. Наслаждение избрало его своим жилищем. Подивись этой постройке, на которой отдыхает каждый взор. Ты не назовешь такой прелести, которою не оделил бы его Бог. Это замок, который лучше всех строений на земле. Эта роща – краса мира, со своею зеленью и душистыми кустами. Посмотри на львов у фонтана. Воды, которые они выбрасывают из своей пасти, чисты и ясны, как источники рая. Весна украсила этот замок в его дворцах и залах блистающими одеждами и блеском драгоценных камней. При утренней заре и вечером, когда солнце погружается в волны, свежий ветерок дышит там благовонным бальзамическим дыханием».

Другой поэт при дворе короля Рожера, Ибн Бешру, воспел этот замок Аль Мансуриа следующим образом: «Клянусь Аллахом, величие и блеск своими лучами совершенно залили этот замок победы. Он, это чудо по форме и постройке, своими балконами поднимается к небесной синеве. Посмотри на львов. Струя, которую они выбрасывают, кажется, бьет из самого источника Кевсара. Весна украсила сады этого превосходного замка блистающей парчей, и при малейшем движении крыльев ветерка на тебя веет из них благоуханием амбры. В зеленых рощах с ветвей к тебе нагибаются лучшие плоды, и он всегда полон песнями птиц, посылающих приветы и отвечающих на них. Король, князь, каких было мало, король королей среди цезарей, царствует здесь в наслаждении, блеске и геройской силе среди созданных им творений».

Мы не знаем, относится ли этот замок ко временам арабов или он был построен норманнами. Но известно, что король Рожер II приказал построить для себя множество загородных замков в окрестностях Палермо. Так рассказывает о нем Ромуальд Салернский: «Он приказал обнести каменной стеной некоторые горы и рощи в окрестностях Палермо, разбить там парки, засадить их различными деревьями и запустить туда оленей, серн и кабанов. Он построил в этом парке дворец, куда по подземному каналу была проведена вода из очень чистого источника». Известно, что Рожер II там, где теперь стоит Монреале, имел загородный замок Аль Менани, Замок милости (ошибочно называемый Миннериумом), о котором мы не имеем более сведений.

Тот замок, в котором жили норманнские повелители, был построен арабами и прежде служил резиденцией сицилийских эмиров. Это то самое здание, которое после многих переделок в течение столетий изменилось до неузнаваемости, известно ныне как королевский замок в Палермо. Только уже упомянутая Капелла Рожера и покой, украшенный мозаичными картинами на западной стороне, сохранили восточный отпечаток. Фальканд пишет: «Здание с удивительной заботливостью и искусством построено из квадратов. Снаружи его окружают высокие стены. Внутри оно роскошно сияет золотом и драгоценными камнями.

Здесь поднимается пизанская башня, в которой хранятся королевские сокровища, там греческая, которая поднимается над кварталом Кемония. Средину украшает та его часть, которая называется Иогария (Джугариа), убранная в высшей степени богато. На остальном пространстве кругами размещены жилища женщин, девушек и евнухов, которые служат королю и королеве. Там находится очень много других небольших, но очень роскошных дворцов, где король тайно беседует со своими доверенными людьми о государственных делах».

Из одной арабской надписи, сделанной на колонне окна в мессинском соборе, ясно, что Рожер II имел дворец и в Мессине. Эта надпись приглашает придворных войти в этот замок, жилище вечного счастья.

Сын и преемник короля Рожера, Вильгельм I, как уже было сказано, в последние годы своей жизни построил недалеко от своей резиденции окруженный садом дворец, который часто упоминается писателями того времени под именем Аль-Азаса, или Великолепного. Как старое название можно узнать в современном Ла-Циза, так – по крайней мере, в одной части дворца, – после всех перестроек, можно заметить его первоначальный восточный характер. В первой половине XVI столетия, когда дворец был в лучшей сохранности, его посетил флорентиец Лео Альберти, оставивший довольно точное описание. Через дверь с позолоченным сводом входили в портик, а потом через другую такую же дверь – в четырехугольный зал со сводчатой крышей, стены и потолок которого были украшены мраморными плитами; в центре – фонтан с мраморным бассейном. Над ним – мозаичное изображение орла, двух павлинов и двух охотников, которые из лука целились в этих птиц. По выложенным разноцветными камнями желобам струи воды переливались в другие бассейны, пока не вливались в пруд перед дворцом. Необыкновенно приятно было смотреть на кристально чистую воду и слушать, как быстрые ручейки журча падали на искусно обработанные камни, потом соединялись и текли дальше, а через них просвечивали прекрасные мозаики, которые по большей части изображали рыб.