Чтение онлайн

— Замри! Замри! Замри! — Уже напевала Изабелла, надрывая голос, щедро расходуя запасы магической энергии и направляя свои чары то на одного из «уцелевших», то на другого. Из-за взрыва красочно-светошумовой гранаты нерушимая прежде стена щитов пошла трещинами, и теперь испанка торопилась расширить бреши, парализуя дополнительных бойцов. Получалось не всегда, а когда получалось, то противник как правило довольно быстро отходил от акустического внушения…И начинал ругаться, потирая свежее пятно краски, а может место, куда его болезненно клюнула резиновая пуля или след от боевого заклинания, ослабленного до предела, лишь чтобы обозначить урон.

Не все или «убитые» деактировали свои магические щиты сразу же или переставали рваться вперед в одном строю с товарищами, но все-таки тех, кто следовал правилам учений, оказалось достаточно, чтобы прежде монолитная стена щитов распалась на отдельные обломки…Которые стали стремительно обращаться в ничто под градом выстрелов, одновременно ударивших в лицо, прилетающих с флангов и даже метящих прямиком в спины, ибо в дополнение к защитникам штаба семнадцатая и двадцать третья сотня как раз вышли на дистанцию, с которой можно было открывать огонь. Дерзкая и решительная попытка прорыва захлебнулась, и на её осуществление было потрачено слишком много сил, чтобы противник теперь имел хоть какие-то шансы на победу.

— Не всегда превосходство в классах, уровнях, характеристиках и артефактах означает победу. И это тяжелый и болезненный, но очень важный урок! — На всю округу пропела Изабелла, дуплетом снося с ног последнего из нападавших, который рвался к ней, несмотря на десяток цветных пятен, украшавших его одежду и удар древком косы, пришедшийся точно по шлему. То ли на правила учений этот боец решил наплевать, то ли полагал себя достаточно живучим, чтобы в реальной схватке пережить такие раны, которые нормального человека убьют минимум трижды…Но две тяжелых резиновых пули, врезавшихся прямо в гульфик, мигом заставили его забыть об окружающем мире и прилечь, полностью сосредоточившись на своих внутренних переживаниях. Испанка признавала, что могла несколько перегнуть палку с таким ударом ниже пояса…Но лучше уж она собьет со своих союзников спесь здесь и сейчас, чем чуть позже их враги возьмут и прирежут.

Глава 5

Я иду по проклятой земле, и под ногами моими хрустит в равной степени как свежая высокая трава, так и старые изрядно занесенные землей кости. Сотни миллионов трупов людей, орков, гоблинов, эльфов, драконов и, вероятно, вообще всех прочих рас мироздания некогда истлели здесь, ибо у живых имелись проблемы куда более актуальные, чем погребение жертв продолжавшейся годами безжалостной мясорубки. Легкий ветерок разносит по округе лишенные всякого запаха миазмы, безвредные для меня или всех тех, кто всего один раз в жизни принял нужную формулу противоядия, но способные даже тролля уморить за десяток вздохов. Их источником являются сохранившиеся остатки рва, длина и глубина которого измеряется километрами. Среди густого ядовитого тумана иногда мелькают силуэты местной некрофауны, поднятие которой благодаря усилиям наших некромантов стало самоподдерживающимся процессом и вообще не нуждалось в их участии. Это был весьма удачный тактический ход, благодаря ему защитники города могли убивать лишь половину имеющихся врагов, ведь с оставшейся половиной расправлялись покойники, как свежеиспеченные, так и сдохшие уже давненько и, зачастую, не один десяток раз подряд уже упокоенные. В небесах на скорости пары сотен километров в час водоворотом крутятся облака, циркулиющие вокруг пространственно-временной аномалии, центром и источником энергии которой стало бьющееся сердце одного из богов Бесконечной Вечной Империи. Собственно это сердце и есть единственное, что от него осталось, ибо все остальное благодаря нашим усилиям будет выпадать в осадок отсюда и до края проклятых пустошей в течении ближайшей тысячи лет. Да, хорошо мы тогда уделали эту сволочь, которая в каком-то смысле все еще жива и может «наслаждаться» процессом своей агонии, растянутой почти на целую вечность…И если бы кто-то попытался разрушить сию аномалию, то не освободил бы его, а просто немедленно добил, ибо слишком тесно сплавлены они были в единое целое. Жаль только, что коллеги этой сволочи, прямо сейчас расплачивающейся за свои многочисленные грехи, судьбы попавшего под удар ублюдка испугались тогда недостаточно…

В паре километров от меня вздымаются к небесам высокие стены, в которых полно проломов и оплавленных дыр. На темной поверхности расплавленного камня до сих пор кое-где сияют уцелевшие фрагменты рунных цепочек, что продолжают работать либо поддерживая свою часть прикрывающих литой камень барьеров, либо ремонтируя ближайшие к ним структуры, либо уничтожают все то, что не проходит проверки «свой-чужой». А за этой монументальной преградой, сокрушить которую без ядерного оружия не взялась бы ни одна армия Старой Земли, возвышаются еще одни стены. Еще. И ещё…Каждая дополнительная линию обороны, которую мы возводили отделяя сердце города от тех районов, что могли быть при необходимости оставлены противнику, была намного выше, прочнее, несокрушимее чем предыдущая. А еще автономнее. Проблемы скученности у нас не было, и отнюдь не расширение пространства тому виной, хотя его мы, конечно, использовали. Просто в городе, где длительная осада может смениться исключительно очередным штурмом, новые жители появлялись куда более медленными темпами, чем вымирали старые.

— Возможно, нам стоило пересмотреть политику приема иммигрантов из иных измерений или потомков от браков землян и чужаков, выросших вдали от нашего города, — признал я, огибая костяк могучего дракона, вдавленный в землю примерно на три четверти мощным гравитационным ударом, но до сих пор имеющий высоту десятэтажного дома. Да, могучий был зверюга, определенно заслуживающий мифического класса…Даже странно немного, что я не помню, как его убивали, все-таки таких как он даже тут немного. Относительно. В десятки миллионов раз меньше, чем каких-нибудь пехотинцев, что живыми волнами бежали на пулеметный огонь по минным полям из рунических ловушек, лишь благодаря наложенным на них многочисленным благословлениям умудряясь вдыхать и выдыхать отравленный туман. — Хотя…Нет. Никто бы на это не пошел. Не после того как враги нам семнадцать раз засылали через обелиск своих агентов под видом рабов или беженцев и тех потерь, которые случились благодаря деятельности шпионов и диверсантов, иной раз ждавших годы, чтобы ударить в спину кому-нибудь из хайлевелов или вырезать пару-тройку детских садов.

Звуки моего голоса заставили одного из бродящих в тумане монстров встрепенуться и стремительными прыжками помчаться к тому месту, где он, как ему казалось, наконец-то мог раздобыть хоть какую-то закуску, что будет свежее костей вековой давности. Полностью покрытая слоем темно-серых топорщащихся иголок тварь выглядела как малость подгнившая помесь мутировавшего циклопа с саблезубым дикобразом. Две широкие, но относительно коротеньки ноги несли вперед бочкообразное туловище, пару мускулистых когтистых лап и вытянутую вперед башку с одним единственном оком, под которым располагалась большая треугольная пасть, откуда клыки торчали. Монстр прыгнул на меня…И прыгнул…Прыгнул…прыгнул…

— Вроде бы не должны же они были нас трогать? — Озадачился я, рассматривая чудовище, что сначала могучим рывком поднималось в воздух на высоту пяти метров, дабы обрушиться на меня и сокрушить всей своей массой прежде чем начать терзать когтями, клыками и иголками…А после вновь оказывался там, откуда он стартовал и начинал все сначала. Вырваться из закольцованной временной петли сей кадавр бы не сумел. Тут и легендарная тварь сдюжит далеко не всякая, причем сильно не сразу, а эта вообще вышей редкой быть не может, да и то все очки характеристик видимо в силу и выносливость ушли, интеллект и магию проигнорировав.– Старина Некащей, что в компании с Кащеющкой и просто Костяном за всех наших некромантов отвечали, клялся ведь, что осечек не будет или крутиться ему на том свете как вентилятору…Жаль, что могилы от придурка костлявого не осталось…А то можно было бы динамо-машину к этому вечному двигателю подключить…

Из небес, где облака крутились в вечном водовороте, который обязан был ломать крылья всякой летающей мелочи вплоть до грифонов и притормаживать драконов вместе с прочей крупной вражеской авиацией, внезапно вниз с силой крупнокалиберных пуль ударили крупные капли дождя, накрывшего собою область в несколько квадратных километров. И эпицентром ярости стихии являлось то место, где находился я на пару с пойманным во временную петлю монстром. Сгустки воды разбрасывали в стороны клочья земли и обломки костей, и уже одной этой атаки могло бы хватить, дабы уничтожить целую армию, но это был только вступительный аккорд той арии разрушения и высшей магии, отмашку для которой дал подвергшийся атаке кадавр, по всей видимости не поднявшийся случайно посреди проклятой пустоши, а выпущенный сюда специально. Второй аккорд явно не случайного буйства магии начался когда воздух заполнили сотни и даже тысячи невидимых обычным человеческим взором нитей, что метались туда-сюда, подобно щупальцам какой-то полностью прозрачной медузы, внимательно изучая каждый миллиметр пространства в поисках добычи, которая точно где-то здесь. И тушу немертвого монстра они раз за разом рассекали на десятки отдельных частей…Чтобы через пару мгновений он, откатившись во времени обратно, снова собрался обратно. По перемешанной с костями земле разбежалась вибрация, передающаяся в мало-мальски крупные объекты и накапливающаяся там, чтобы в итоге устроить внутренний взрыв. Скелет мифического дракона, во всяком случае, только пылью во все стороны брызнул! А еще в округе как-то резко похолодало. И похолодало очень сильно, едва ли не до состояния выпадения азота в жидкий осадок, ведь все тепло с огромной площади начало утекать к сгустку пламени, что ярко вспыхнул, формируя огромного новорожденного огненного элементаля, готового сжечь дотла все и вся, ибо такова была сама его суть…Только настоящая опасность шла не от разбушевавшихся боевых чар, и не из этой заметной издалека стихийной сущности. Она таилась в ничем не примечательном клочке теней, отбрасываемом черепом какого-то обезглавленного гиганта, где по всей видимости располагался аналог пространственного маячка.

Я не то, чтобы отводил в сторону обрушившиеся на всю область магические атаки…Меня тут для них просто не было. Либо еще не было, либо уже не было, ибо при возникновении подобных примитивных угроз мои основные защитные чары просто сдвигали тело по реке времени в безопасное место, из-за чего и получалось уворачиваться, фактически с места не двигаясь. Но в Бесконечной Вечной Империи имелись приемы и против подобных умников, успешно пытающихся надурить само мироздание. Боли не возникло, когда наполненное самой сутью тьмы лезвие, словно бы существующее в нескольких местах и моментах одновременно, а потому потому способное проходить через экзотические пространственно-временные барьеры, вспороло прикрывающий тело воистину великого хрономанта невидимый кокон, глубоко погружаясь в его плоть, уязвимую для атак лишь в чуть меньшей степени, чем какая-нибудь размещенная в музее окаменелость. Толщина ударившего в спину клинка была в десяток раз меньше человеческого волоса, но тем не менее он вполне успешно пробил и зачарованную одежду, и сердце, а после двинулся вверх, рассекая на своем пути и плоть, и кости…Лишь сдвинувшаяся вокруг меня в обратном порядке река времени, изменившая свое течение из-за срабатывания аварийных чар, завязанных на гибель носителя, позволила не только почувствовать нечто неладное, но и отследить угрозу до стремительной фигуры, выпрыгнувшей из тени, но все еще словно бы ей покрытой и ускользающей как от обрушившейся на мир стихийной магии, так и от органов чувств или большинства сканирующих чар.

— Дроу. Мужчинаа. Ассасин. — Констатировал я, находясь словно бы в двух потоках времени одновременно. В одном мое внимание было уделено пойманному монстру, определенно являющемуся своеобразной лакмусовой бумажкой, неинтересной остальным стражам предместий павшего города, но способной навести на цель тех, кто охотится на таких как я. А в другой обернулся на невозможной для кого-нибудь другого скорости и увидел, как за спиной из тени появляется тот, кто намеревается стать моим убийцей. Сопротивление ткани реальности нарастало, долго поддерживать её в таком состоянии даже по-настоящему великому хроманту было тяжело…Но долго и не требовалось, ведь единственным шансом этого темнокожего ушастика был эффект внезапности. И против меня единственные шансы по определению не работали! — Интересно, один он тут?