Чтение онлайн

«Знамя» (главный редактор — Вадим Кожевников, тот самый, который, будучи на редакторском посту, передал в КГБ рукопись романа Василия Гроссмана «Жизнь и судьба» и автор популярнейшего романа «про разведчиков» «Щит и меч») публикует огромный, растянувшийся на четыре номера (с 9-го по 12-й) роман Бориса Полевого «На диком бреге» о строительстве как бы обобщенной ГЭС, в которой, впрочем, достаточно легко узнается Братская электростанция. Первое эхо этого романа, как нам кажется, отыскать нетрудно — это поэма Евгения Евтушенко «Братская ГЭС» (1965). Конечно, общность темы заведомо сближает, но слишком уж много в романе и поэме совпадений: и по кругу затрагиваемых проблем — от репрессий и цены женской эмансипации до национального вопроса (у Полевого, кажется, у одного из первых появляются «положительные» образы тех, кого еще недавно эвфемистически называли «космополитами»), и по интонации, и по «народническому» отношению к действительности и истории (впрочем, Полевой, кажется, искренне принимал его за коммунистическое; в отношении Евтушенко после «Казанского университета» в этом смысле есть сомнения). Формально конфликт романа основан на борьбе благородных представителей старой школы — и просто неравнодушных, хороших людей — с равнодушными молодыми карьеристами и старыми бюрократами («Партия поставила меня на такой участок, что я не могу позволить себе роскошь быть простофилей. Человеку моего масштаба надо строить свои отношения с людьми по точному расчету, с хорошим запасом прочности. Ведь это же ужас, когда человек, которому ты доверился, с которым делишься сокровенными планами, вдруг изменяет тебе, перекидывается к твоим врагам... Вот так... И, может быть, хватит об этом. У меня и без того был сегодня скверный день... Лучше расскажи, чем сегодня занималась, моя хорошая?» — вот как беседует с женой «плохой» карьерист по фамилии Петин), однако как веяние времени здесь возникает тема человека «трудной судьбы», бывшего инженера, а ныне запойного механика Дюжева…

Надо сказать, что хотя диалоги романа, да, собственно, персонажи — лишь выразители авторских идей, в «натурных» описаниях проза Полевого плотна и раскованна, в ней чувствуются стилистические отголоски орнаментальной прозы 20-х.

Самое, впрочем, удивительное в романе и есть авторский подход: Борис Полевой не первым — хотя в числе первых — коснулся темы репрессий [19] , не первым сделал несправедливо пострадавшего бывшего заключенного одним из центральных положительных героев [20] , не первым заговорил о том, что цена рывка должна быть поменьше и делать ее такой — обязанность всех, не первым положил на другую чашу весов не зло, а трусость, ограниченность, глупость, жалость к себе; но вот сочетание всего этого превращало «На диком бреге…» — при всех штампах и несоответствии мастерства замыслу — в своего рода косвенное требование к действительности. Борис Полевой — коммунист, автор «Повести о настоящем человеке» и редактор «Юности» — просил окружающий мир вернуться к норме.

Публикует «Знамя» и рассказ Виктора Конецкого «Еще о войне» — образец «другой» военной прозы (он потом станет фрагментом повести «Кто смотрит на облака» — «Глава третья, год 1944, Мария Степановна», а в 2004-м по мотивам рассказа был снят фильм). Мария, медсестра, ждет любимого мужа с фронта, панически боится за него, меньше, но все же боится быть оставленной из-за какой-то «фронтовой подруги» — и от тоски и одиночества почти случайно влюбляет в себя постороннего человека и уже не может оттолкнуть его, испытывая вину за это лишнее чувство, за причиненную боль. Муж приедет на побывку, когда ничего еще не произошло, но все уже может произойти, и по дежурному фронтовому кошмару увидит жену в объятиях другого. Конецкий делает вещь достаточно неожиданную — берет банальную ситуацию, растиражированную даже в песнях, и строит из нее очень плотную и очень военную трагедию. Трагедию людей, разделенных слишком большой опасностью, слишком большим напряжением, страхами, которые очень быстро отчуждаются — и находят неожиданные и разрушительные пути наружу. Иначе говоря, Конецкий создает модель военного внутреннего быта.

Такая война уже была в западной литературе, но у нас подобного не было, хотя это все та же война, неузнанная.

А еще «Огни Рима» Альберто Моравиа — маленький, очень плотный рассказ о нищей девушке, принимающей ухаживания (но только ухаживания) посторонних мужчин, чтобы позавтракать или поужинать за их счет и еще на один день остаться в Риме, потому что в Риме вечером можно видеть огни, а дома, в деревне, где у ее родителей своя траттория, этих огней нет.

Антифашист и даже некоторым образом марксист Альберто Моравиа воспринимается у нас как обличитель капитализма (что до какой-то степени правда) и публикуется именно на этом идеологическом основании. Однако для среднего читателя его рассказы, приправленные изрядной долей фрейдизма, сюрреализма и эротики были скорее окном в недоступное тогда зарубежье; точно так же, как «обличающие» фильмы итальянских неореалистов — к неореалистическому кино Моравиа имел самое непосредственное отношение (его тексты легли в основу нескольких киносценариев).

В этом же номере «Знамя» публикует статью В. В. Ермилова «Великая трагедия» — о романе Л. Н. Толстого «Анна Каренина». Присутствие Конецкого, Моравиа и Ермилова под одной обложкой, вероятно, было источником некоего веселья для членов редколлегии. Ермилов Владимир Владимирович, советский литературовед, некогда секретарь РАПП и тот самый человек, с которым не успел «доругаться» Маяковский, был непременным участником всех «проработочных» кампаний.

А сумасшедший ленинградский детский журнал «Костер», где как раз в 1962-м начал работать Лев Лосев, в 11-м номере напечатал — в едва ли не наполовину урезанном виде — «Балладу о маленьком буксире» Иосифа Бродского, чем, в частности, и вошел в историю, потому что это была первая публикация собственных стихов Бродского в России.

А еще вышло сколько-то по разным большим и мелким журналам просто хороших рассказов, заметок, переводов, стихов. И казалось, это только начало…

Именно к ноябрьскому Пленуму ЦК, тому самому, с которого мы начали наш обзор, и был приурочен выход в свет 11-го номера «Нового мира». Он вышел из типографии 18 ноября 1962 года.

В 11-м номере «Нового мира» был напечатан «Один день Ивана Денисовича».

[1] «Вот как кончится мир / не взрыв но всхлип» (Элиот Томас Стернз. Полые люди. Пер. А. Сергеева. СПб., «Кристалл», 2000).

[2] 21 октября 1962 г. газета «Правда» опубликовала стихотворение Евгения Евтушенко «Наследники Сталина».

[3] Хотя, судя по его собственным цензурным перипетиям, осторожным недостаточно.

[4] Борисов В. Бремя жестоких чудес. — «Если», 2002, № 5, стр. 243 — 249.

[5] «Солярис» был в СССР экранизирован дважды: первый раз — в 1968 году как двухсерийный телеспектакль (сценарий С. Лема и Н. Кемарского, режиссеры Борис Ниренбург, Лидия Ишимбаева, в ролях Василий Лановой, Владимир Этуш и другие), второй раз — как знаменитый фильм Андрея Тарковского (1972, сценарий А. Тарковского и Ф. Горенштейна).

[6] Не рискну предполагать влияние, но, кажется, идея Лотмана о том, что коммуникация и культура движимы непониманием — которое и создает базу для перевода, принадлежит тому же полю. См.: Лотман Ю. М. Избранные статьи. В 3-х томах, т. 1. Таллинн, «Александра», 1992 — 1993, стр. 100.

[7] С осторожным, легитимизирующим общим заголовком «По звёздным дорогам».

[8]  В состоянии зарождения (юридический термин). (Прим. ред.)

[9]  Как раз через месяц, в декабре 1962 года, в Москве состоится первый симпозиум по структурному изучению знаковых систем, в дальнейшем, по очевидным причинам, перенесенный в Эстонию; в 1964-м вышел первый сборник «Трудов по знаковым системам», а к 1976-му никто уже не удивлялся, что работу Варлама Шаламова о поэзии публикует с подобающим послесловием «Семиотика и информатика» — кому же еще ее публиковать?

[10] «Радио Свобода» — сюжет «Советское окно в мир» от 14.10.2005.

[11] Последний прием обладал особой привлекательностью для советской сценографии. Эскизы для постановки 1963 года в Театре им. Пушкина делала Галия Имашева.

[12] Текущая политическая реальность была представлена открытым письмом А. Суркова поэту Роберту Фросту, в сентябре 1962-го побывавшему в СССР и встречавшемуся с Хрущевым.

[13] Блюм Арлен. Интернациональная литература: подцензурное прошлое. — «Иностранная литература», 2005, № 10.