О чем базар?
Шрифт:
Теперь осталось купить билеты. Я знаю, что цены на новогодние спектакли заоблачные, но ради такого прикола не жалко потратить едва ли не половину месячной зарплаты. Даже мечты о собственной жилплощади готова задвинуть ненадолго.
Когда я вернулась к Ване, он уже ненавидел всех и каждого, примерно как я несколько минут назад.
– Настенька, - он продолжал жалкие пародии Морозко, - сколько ты тут уже стоишь, деточка?
– Четыре часа.
– Совсем ополоумела? Дубак на дворе! Тебе еще детей рожать!
– Мои будущие дети не твоя забота.
– Ну да, скорее всего. Хотя никогда не говори «никогда».
– К тому же, - прервала этого недофилософа и недопародиста, - я в теплом тулупе, а тебя подвела тонкая курточка. Откровенно говоря, это я должна беспокоиться о твоих будущих детях. Не отморозил бы себе ничего...
– Не переживай, Настенька! Только маякни, и я тебе докажу свою стопроцентную состоятельность.
– Пошляк!
– Не знал, что дети - это пошло. Кстати о детях. Макс живой остался? Ты помимо незаконной торговли еще парочку статей уголовного кодекса на себя не навесила?
– Макс как Цой и Ленин - живее все живых!
Ванька, кажется, чутка оттаял и начал забавляться. Выяснилось, что я страшно скучала по его улыбке, адресованной мне одной.
Но ничто не вечно под луной, и самый восхитительный момент может разрушиться под давлением случайностей.
– Вот черт, - тихо выругалась я, хватаясь за края тулупа.
– Что случилось?
– Ванька стал озираться и искать причину, что бесцеремонно меня смутила.
– Менты, - я глубже нырнула в капюшон. Надежда, что я останусь неузнанной, испарялась с каждой секундой.
Со стороны магазина шел вечно улыбающийся участковый дядя Коля. Дядя Коля - полноватый добродушный мужчина, который до последнего верит в даже самые запущенные семьи нашего микрорайона.
Я знаю, что за организованную незаконную торговлю он бы не стал сообщать в особо неприятные инстанции, а только по-отечески пожурил бы: «Ай-яй-яй, Настенька. Как же тебе не стыдно?»
Если кто-то из современников и должен играть Морозко, то это дядя Коля.
Однако рушить годами выстроенную репутацию в глазах участкового не хотелось, поэтому я схватила Ваньку за руку, когда заметила приближение к нам дяди Коли. Недолго думая, я крикнула бывшему однокласснику:
– Ванька, драпаем!
И мы побежали так быстро, как это позволяли мои валенки на два размера больше. А остановились... Короче, я поскользнулась и упала на Ваньку. Весь удар пришелся на парня, а мне было мягко и даже относительно тепло. Я заметила, что Ванькины ресницы покрылись инеем, а губы потрескались. Видимо, я разглядывала его слишком долго, потому что услышала недовольное:
– Слышь, Снегурочка, ты меня тяжелым дыханием сейчас заморозишь. И если я полежу в снегу еще подольше, то реально начну бояться за свое будущее потомство.
Ваня аккуратно перевернулся, поднялся сам, а затем поднял меня. К всеобщей радости мы проскользили до небольшой кофейни, где оба согласились отогреться.
Глава 3
Как мы заявились в кофейню - это отдельная опера. Ваня - привлекательный и надушенный каким-то вонючим, но приятным парфюмом, и я... В отцовском свитере, старых джинсах, без косметики и с двумя растрепавшимися косичками. Да и пахла я после всех злоключений как освежитель воздуха... Хвойный!
Разместившись за дальним столиком, Ванька долго впитывал мое природное очарование, приправленное гротескным стилем. Он не смеялся, не комментировал. Я уже ждала признаний из серии «Как же я скучала, Настюха» или «А ты совсем не изменилась». Но Ваня был бы не Ваней, если бы не разрушил мои надежды.
– Ты мне триста пятьдесят рублей должна, - заявил он.
– Эй! Мы договаривались на триста!
– А ты не уложилась в пять минут. Проценты набежали. Поэтому я разрешаю тебе угостить меня чашечкой кофе с какой-нибудь пироженкой.
– Ну ты, Ванька, ваще! Ты бы еще припомнил шоколадку, которую я обещала в десятом классе за то, что ты меня домой со школьной дискотеки проводил.
– Точняк! С учетом процентов, - судя по хитрому прищуру, он прикидывал, сколько я ему должна спустя одиннадцать лет, - с тебя огромный шоколадный торт!
– Насколько огромный?
– Подозреваю, что с тебя ростом. Да, точно. Чтобы ты еще внутри поместилась.
– Попахивает каннибализмом.
– Попахивает отличным представлением с продолжением.
– Ваня, ты свинтус! С чего я вообще должна тебе шоколадку? Это джентльменская обязанность - провожать девушку поздним вечером домой.
– У меня на тот поздний вечер были планы на Таньку, которые ты обломала. Так что ты мне должна. Не спорь.
– Хотя бы триста пятьдесят рублей...
– Их ты тоже должна. Я кошелек оставил в машине, а ты меня утащила куда подальше. Я замерз. Так что отогревай меня. И что за паника была у елок? Ты когда начала выражаться, словно после отсидки? Или я чего-то не знаю?
– Мы десять лет не виделись. Естественно, что ты много не знаешь. А касаемо лексикона... Я юрист, и приходилось общаться с разными кадрами.
Над нами возвышалась замученная предновогодними сменами официантка в ожидании заказа. Я как послушная и ответственная девушка сказала:
– Мне, пожалуйста, патте, а молодому человеку подберите набор из кофе и десерта, суммарной стоимостью в триста пятьдесят рублей. И счет сделайте общий. Спасибо.
Официантка удалилась, а мы вновь остались наедине.
– Ну, старый друг, рассказывай, - велела я.
– Чего именно?
– Как ты жил без меня столько лет?
-А... Как жил? Прекрасно жил! Отучился, получил профессию, устроился на работу.
– Фу-фу-фу, Ванятка! Мне этот скучный каркас неинтересен. Выкладывай уже любопытные детали!
– Что ж... Слушай. Любопытный факт номер «раз». Когда я поступал в институт, то недобрал двух баллов до бюджета. Но, к счастью, поступил мой однофамилец, а в приемной комиссии напутали и позвонили мне с предложением нести аттестат. Так я оказался среди студентов.