Чтение онлайн

Неудивительно. Ванька при чудесном имени имел не менее чудесную фамилию Иванов. Да, долгие годы моим другом был Иванов Иван Анатольевич. Когда в девятом классе его подрядили публично поздравить меня на классном часу с днем рождения, он пожелал, чтобы сбылись все желания и мечты. На что я ответила: «Вань, пообещай, что если когда-нибудь через много лет у тебя родится сын, то ты не назовешь его Иваном. Вот тебе мое желание».

На откровение бывшего друга я ответила:

– Как ты мог? Из-за тебя человек места лишился!

– Не из-за меня, а из-за секретаря приемной комиссии. И если бы я сознался в ошибке, то места лишилась бы та самая секретарша. В любом случае кто-то бы пострадал. Я предпочел не брать на себя ответственность и сделать вид, что не заметил досадной оплошности.

– Все равно фу!

К нам подошла официантка с ароматным заказом и без капли участия в голосе спросила:

– Ровно на триста пятьдесят рублей не вышло. Триста сорок восемь вас устроит?

– Да, да, конечно, - отозвалась я.
– Два рубля мы накинем в чаевые.

Девушка коротко кивнула. Судя по всему, она уже давно положила и на Новый год, и на работу, и на клиентов с их чаевыми. Если бы я по двенадцать часов в сутки слушала «Джингл Беллз», я бы тоже переметнулась на темную сторону силы.

– В моей работе подобную неточность забраковали бы, - тихо сказал Ваня, когда официантка пропала из зоны видимости.

На мой немой вопрос бывший друг и одноклассник ответил:

– Любопытный факт номер «два». Я работаю ювелиром.

Я подавилась, и кофе застрял в носоглотке.

– Ты? Ювелиром? Это шутка такая? Может, охранником в ювелирном салоне?

– Я все правильно сказал, а вот ты додумываешь. Как тебя в юристы взяли с таким посредственным чувством объективности?

– Но как? Для ювелиров важно знание химии. А ты на протяжении многих лет только и делал, что у меня списывал! А когда ты на лабораторной мне чуть волосы горелкой не спалил?

– Да ты мне нравилась, идиотина! Я тут, видите ли, старательно ее почеркушки в свою тетрадь переписываю, а она в это время с Пашкой флиртует.

– Ни с кем я не флиртовала! У него паста закончилась, и он попросил запасную ручку. И что значит «нравилась»? Понравившейся девушке волосы не жгут! Или ты рассчитывал, что на меня лысую никто, кроме тебя, не посмотрит?

– Да я бы тоже от тебя лысой сбежал... Мне было семнадцать! С какой радости я должен тратить молодость на девушку с плешью в полголовы? А про Пашку... Ну... Ты извини, что ли?

– А извиняться ты как не умел, так и не умеешь...

Внезапно в памяти всплыл образ последней ссоры, разрушившей многолетнюю дружбу.

В последние два года обучения в школе математику нашему классу преподавал новый учитель - совсем молоденький парнишка, но с невероятно светлой головой. Это большая редкость, но ему сходу поручили уроки в выпускных классах. Я была отличницей, но с математикой не дружила, особенно с геометрией. Однако учитель, заметив усердие и умственные задатки, выделял меня среди одноклассников и нагружал заданиями повышенной сложности. Помню, он вручил мне учебник с жуткими задачами по планиметрии и велел их решить. Я убила несколько часов, но гордая и несокрушимая несла тетрадь в школу.

На перемене перед геометрией, когда мы уже находились в кабинете, меня позвала одноклассница с просьбой объяснить заданную на дом теорему. Класс у нас был шумный и неугомонный, поэтому приходилось концентрироваться только на доказательстве теоремы. По возвращении к родной с Ванькой парте я увидела, как друг хмурым взглядом пробегает по строчкам в моей тетради. Я тогда над ним посмеялась, что он, мол, наверняка, ничегошеньки не понял. Но Ванька беспричинно злился. У него всегда была выразительная мимика, поэтому его эмоции считывались без проблем.

Я попыталась забрать тетрадь, но он одернул руку. Повторная попытка также не принесла успеха. Когда я поднялась и, обойдя парту, подошла к нему вплотную, Ванька сказал только: «Не отдам». Я смотрела на него, вспоминала часы, потраченные на чертежи и доказательства, и чуть не плакала от издевательств друга. Я прикрикнула и агрессивной фурией двинулась на него. А Ваня совершил страшное...

Он в два шага подбежал к окну, отворил его и выбросил тетрадь на улицу Апрель был щедр на дожди, поэтому мои каракули прилетели в мутную лужу.

Я из последних сил сдерживала слезы, а друг, видимо, бывший, схватил меня за руки и повел прочь из кабинета, в дверях столкнувшись с удивленным нашим побегом математиком. Вдали от одноклассников я все же заплакала. Размазывала по щекам сопли, кричала, колотила Ваньку по груди. А он молча сносил уместные и неуместные обвинения.

Когда мой запал иссяк, Ваня развернулся и ушел. С тех пор мы не разговаривали.

Я никогда не думала о нем как об интересном мужчине, но все же в первую за десять лет встречу предпочла бы выглядеть более лощено. Хотя бы более опрятно. Самое неловкое, что пока я уткнулась в чашку, Ваня бесцеремонно меня рассматривал.

Юношеские обиды давно забылись, а теплые воспоминания о былой дружбе то и дело ворошили сознание.

– Слушай, Настюх, а ты чего завтра делаешь?

– Мммм... Свидание?
– кокетливо прощебетала я.

– А как же! Ты вон какая фам фаталь стала, не могу удержаться!

– А вот удерживайся! В противном случае я готова озвучить целый список статей уголовного кодекса, к которому может привести мужская несдержанность.

– Ты прям по живому режешь... Сначала обломала торт с сюрпризом, теперь вот это... И все же? Чем занята будешь?

– Утром работа, хотя шеф сказал, что в этом году уже можно не появляться. А потом обещала Максу с елками помочь. Но, думаю, он сам справится. Так что вечером я свободна.

– Да меня больше утро интересует.

– И куда же ты меня планировал пригласить утром?
– я не скрывала удивления.

– В детский сад.

Если он не перестанет шокировать, то я рискую подавиться кофе.

– Зачем? Строишь серьезные планы и хочешь проверить мою лояльность к детским крикам?