Чтение онлайн

– Поздравляю, у девочки ветрянка.

Я не очень поняла, почему от поздравления папа мрачно скривился.

– Вы же понимаете, что переболеть лучше в детстве? Насте и так уже десять, - продолжил врач.

Удивительная особенность моей семьи заключается в том, что среди ближайшей родни никто не болел ветрянкой. Статистически это почти нереально, но фактически осуществимо. Когда Макс увлекся комиксами и спросил, какая у Матрасовых суперспособность, я ответила, что мы умело избегаем ветрянки. Все, кроме меня.

Мама плакала. Я догадалась, что представляю угрозу и для родителей, и для малюсенького братишки. И самое обидное, что сбагрить меня некому.

– Где? Вот где она могла заразиться?
– всхлипывала мама, прижавшись к отцу.

Я слышала весь разговор, но не решалась подойти.

– Наверное, Ванька заразил. Он вчера тоже чесался, а сегодня не пришел в школу.

А спустя пару часов к нам пришел Ванькин отец с искренними извинениями и предложил мне пожить у них, пока болезнь не отступит. Он работал вместе с моим папой, и, видимо, старший Матрасов позвонил приятелю, чтобы посоветоваться.

Привычно скромная мама даже не стала отнекиваться и причитать, что, мол, неудобно и тому прочее. Она по- тихому собрала мне сумку и отправила из дома. А после звонила и долго плакала в трубку от того, что не может помочь мне, когда так нужна.

Мы с Ванькой жили в одной комнате, спали в двухъярусной кровати. Он благородно уступил мне верхнюю полку (наверное, тогда он и растратил весь джентльменский запал). А еще мы мазали друг друга зеленкой и много дурачились.

Как-то вечером он нарисовал мне на ладони зеленкой крест, а затем продемонстрировал на своей руке такой же. Ваня спросил:

– Настя, давай будем всегда дружить?

– Давай!

– Тогда пожми мне руку.

Я послушно выполнила наказ, но ждала объяснений.

– Клятва на зеленке ничуть не слабее клятвы на крови.

Он не разъединял наших рук и продолжил:

– Настя Матрасова, клянусь быть вечно твоим другом, защищать от Кольки и Валеры, говорить, что ты самая красивая девочка. Теперь твоя очередь.

– Ваня Иванов, клянусь быть вечно твоим другом, давать списывать на контрольных и делиться шоколадом.

Наша вечность продлилась семь лет.

[1] СОШ - средняя общеобразовательная школа

Второго января я собирала Макса в театр. Ох, и ладненький у меня получился братец! Только дерганый слишком... Наверно, волнуется перед первым официальным свиданием. Я смотрела, как он коряво завязывает ненавистный галстук и едва сдерживала порыв пустить слезу и пролепетать: «Мой мальчик вырос».

Весь вечер я предвкушала его реакцию на спектакль, но домой он вернулся отвратительно счастливым. Я офонарела и поинтересовалась:

– Так понравился спектакль?

– Не, спектаклю фуфло полное. Я тебе еще, кстати, за него отомщу. Но Алиса была такая красивая! И мы потом гуляли в сквере у театра. И...

– Поцеловались?

– Не твое дело, - буркнул младшенький. Чего это у него так настроение скачет?

Ясно. Свидание прошло на ура, даже невзирая на ненавистные балет и галстук. Ай да я! Ай да молодец! Проблемка лишь в том, что если Макс пообещал мстить, то он будет мстить.

Но брат был почтителен и вежлив. Даже немного чересчур. А в остальном не выказывал признаков назревающей мести. Он вообще не изменился, только стал чаще висеть на телефоне и гулять по заснеженным улицам. Подозреваю, что с Алисой.

Все было так ровно, что подозрительно. И я поняла, месть Макса построится из двух ходов. Второй - это сам акт мщения. А первый - это мое накручивание себя и непредсказуемость момента, когда Макс что-нибудь выкинет.

За два дня до окончания новогодних выходных квартиру растревожил дверной замок. С древнейших времен, когда Макс научился ходить и спрашивать «Кто там?», он выполнял ответственную миссию дворецкого. Я поперлась за братом следом. Гостей мы не ждали, поэтому я надеялась, что это очередные сектанты или религиозные фанатики, которые ходят по квартирам и беседуют с непросвещенным населением о Боге. Я их обожаю! Они так нелепо отбиваются от моих вопросов, а потом убегают с криками «В нее вселился дьявол!».

Незваный гость хуже... Определенно хуже сектантов. Последних хотя бы можно честно выпроводить, не беспокоясь о треволнениях совести. А вот бывшего одноклассника и друга выдворить с порога, захлопнув перед его носом дверь, не удастся. В противном случае существует риск напороться на мамино: «Настя, так невежливо».

Не забыл адрес за десять лет. А позвонить в Новый год забыл. Логика, выйди вон!

Ванька стоял на пороге, сжимая в руках жалкое ощипанное деревце. Подозреваю, недавно это была купленная у Макса елка. Только спустя дни, которые дерево провело в доме Вани, от прежнего сочно зеленого оперения почти ничего не осталось, а сохранившиеся игольчатые проплешины приобрели нездоровый бурый цвет.

– О! Ты-то мне и нужен, - воззрился Ванька на Макса. Еще лучше! Он даже не ко мне.
– У меня возврат.

И протянул елку недоумевающему младшенькому.

– Она почти полностью осыпалась через три дня, - жаловался Ваня.
– У моего брата елка с середины декабря стоит и все еще свеженькая. А эту как будто пережевали и выплюнули.

– Так ты, наверно, ее в воду не поставил, - предположил Макс.

– А надо было?

– А ты не знал?

– А ты выдал мне инструкцию по применению?

– Инструкцию по применению чего? Елки?! Вообще-то каждый первоклассник знает, что растение нужно поливать или ставить в воду, иначе оно сдохнет.

– Вот! Я же не первоклассник! И я не знал.

– Так, мальчики, брейк, - я прервала словесную баталию, а затем поочередно обратилась к спорщикам.
– Макс, поставь ты это безобразие уже, - указывая на елку, - сейчас я прогуляюсь до мусорки, провожу несчастное дерево в последний путь. Ваня, ты зачем пришел?

– Я же говорю - возврат.

– Ну. Вернул. Дальше-то чего?

– А компенсация?

Я устала от него. Его долго не было и вдруг стало слишком много. Читай книги на Книгочей.нет. Подписывайся на страничку в VK. Как долго-долго сидеть на диете, а потом в один присест умять огромную пиццу на толстом тесте. Вроде и приятно, но все равно тошнит.

Чтобы не усугублять, я достала из кошелька тысячу и протянула купюру бывшему однокласснику.

Но он не спешил принимать подношение. И смотрел подозрительно гневно.