Чтение онлайн

Я осмотрелся и пришёл к выводу, что посмотреть на шоу и правда сбежались все. Сквозь толпу к нам уже пробиралась… Хм… Телесная оболочка лорда Найделла, так что следовало ожидать, что веселье будет особенно забористым.

— Да, — рявкнул Родц, который, кажется, осознал количество посторонних глаз вокруг, — к ректору. Сейчас.

Похоже, мы с гаремным кошаком встретимся даже раньше, чем я планировал… Вздохнув, я нашёл взглядом подопечную и ободряюще ей кивнул.

Пора всё же покончить с этой дурацкой историей.

14

Гаремный кошак выглядел паршиво, и это немного примирило меня с его существованием.

Не то чтобы это что-то меняло, конечно — сожаления и вина, возможно, относятся к категории самого бесполезного эмоционального багажа на свете. Опять же, я встречал ребят, которые прикончили всю свою семью, в перерывах деятельно страдая от чувства вины, но всё ещё продолжая свои кровавые развлечения. Но всё равно меня каким-то образом утешил тот факт, что, променяв леди Шийни на великие цели, гаремный кошак имел вежливость плохо спать этой ночью.

Какие времена, такие и утешения, да…

Пока я размышлял об этом, вокруг разворачивалась самая натуральная драма. О трёх актах, или что-то вроде.

Леди Алото, разумеется, вещала. Обстоятельно так, с расстановкой она рассказывала о том, какое чудовище Ван-Ван и почему её должны были запереть в тюрьме, а не оставлять учиться с нормальными детьми. Леди также пересказала события в общежитии — весьма точно, тут надо отдать должное Белинде. Забыла лемуродева упомянуть только о том, что сама как бы начала с угроз, на которые Ван-Ван ответила срывом…

Но справедливо и то, что Белинда не применяла против Ван-Ван магию и не угрожала членовредительством.

Чего всё же нельзя сказать о самой Ван-Ван.

— Я не знаю, о чём вы говорите, — вещала она, хлюпая носом. — Я не нападала на Белинду! Она всегда меня в чём-то обвиняет, но я ничего, ничего не знаю! Я не знаю, почему эта женщина на меня набросилась! Простите…

Рыдания были настолько натуральными, что профессор Лайи даже подошла утешить несчастную Ван-Ван, глядя на Алото с осуждением.

— Эта девица — патологическая лгунья! — возопила леди Алото, и в целом тут с ней я мог только согласиться. Ван-Ван рыдала настолько натурально, демонстрировала на ментальном уровне настолько правильные, уместные эмоции, казалась такой жалкой, что мне хотелось подарить ей что-нибудь в награду за отличный перформанс.

Да, я мог видеть, что она лжёт, но на моей стороне были опыт дворцовых интриг, наследие ментального мага, разблокированные силы и статус её фамилиара. Я успел немного узнать Ван-Ван и понимал, какой она бывает, когда говорит правду: неуверенной, уязвимой, сомневающейся, защищающейся, противоречащей самой себе. Забавно и немного иронично, но для стороннего наблюдателя правда в устах Ван-Ван выглядела бы ложью, и наоборот.

Тут классический трюк: моя подопечная была из тех превосходных лжецов, которые научились верить своей лжи, проживать её, пропускать свозь себя, не просто носить маску, но жить ею.

Я наблюдал за её представлением, и, судя по тому, как у лорда Найделла изменился цвет глаз, Орди наблюдал тоже. Восхищённо.

Ненавижу это признавать, но, чем больше я наблюдаю за ними, тем больше понимаю, почему судьба могла свести их вместе.

По сути леди Алото не ошиблась, называя Ван-Ван патологической лгуньей. Да и с психопаткой в целом она недалеко ушла. Как бы у девчонки на лицо расщепление личности, что нормально для столетних менталистов и зеркальщиков, но совершенно не дело для такого ребёнка…

Другой вопрос, что у Ван-Ван есть некие предрасположенности, которые встречаются у многих. Опасные, да. Да, способные потенциально создать чудовище. Однажды, в будущем, если изоляция продолжится, если рядом не будет ни меня, ни любого другого нормального учителя, если…

Если. Мы все постоянно висим вокруг этого “если”, вот в чём штука. Это ниточка, протянутая между тем, кем мы могли бы быть, и тем, кем нам суждено стать, и тем, что течёт в нашей крови, и тем, что мы в итоге выбрали. И вопрос в конечном итоге не в том, кем нас сделали, а в том, что с этим делаем мы сами.

И пока что Ван-Ван справляется лучше, чем могла бы.

С её данными, с интеллектом, и расщеплённой личностью, и способностью лгать, и выдающейся магической силой хтонического типа, и всем миром вокруг, рассказывающим ей, какое она чудовище — о, со всеми этими данными Ван-Ван давно могла пойти по классическому пути, сказать миру: “Вы видите во мне чудовище? Значит, я им буду. Наслаждайтесь”.

И да, потенциально из неё могло бы — ещё может, всегда может, пока она жива, эта вероятность вообще для каждого из нас актуальна, но для неё удобна, — получиться совершенно потрясающее чудовище. Двуличное и безжалостное, неспособное понимать чужую любовь, умеющее примерять маску за маской и демонстрировать любые эмоции, не ощущая их… Я видал таких чудовищ. В них есть своё очарование, если наблюдать издали, как за пожирающими друг друга зверями в клетке. Такие чудовища бывают обаятельны, способны на условно великие дела (никогда не конструктивного толка), однако после определённой точки в них не остаётся ничего, кроме пустоты и безумия…

Но к этой точке ведёт длинная дорога, на которой играют судьба и выбор в равной мере.

В случае с Ван-Ван я был более-менее уверен, что даже до момента, когда можно начинать по-настоящему волноваться, ещё далеко: девчонка не была откровенно безумна, цеплялась за свободу и вменяемость изо всех сил, не проявляла ни капли садистских наклонностей и в целом держалась молодцом. Так что, если я всё сделаю правильно, Ван-Ван никогда не превратится в чудовище… По крайней мере, абсолютное и неконтролируемое.

Но мне действительно интересно, правда интересно: понимает ли леди Алото, что они с дочуркой всё это время толкали её к грани? Что, будь на месте Ван-Ван кто-то менее сильный, но не менее травмированный, он бы уже сто раз сорвался?.. С Лорой всё понятно, она делала это осознанно, с самого начала. Но с Алото интереснее и, пожалуй, печальнее. Потому что, пытаясь доказать, что Ван-Ван монстр, леди Алото сделала очень многое, чтобы сделать её монстром…

..Вот примерно поэтому я обычно оставлял воспитание молодого поколения на тех, кто умеет с этим обращаться, и почти не брал учеников. Это даже хуже, чем придворные: тех, если дурь творят, хотя бы сослать или уволить можно. Эх…

Пока я размышлял о печальном и вечном, в комнате продолжали разгораться страсти.

— Каким-то образом никто, кроме этой твоей Белинды, не видел мою студентку в мужском общежитии. И твою деточку якобы напали с помощью тёмной магии, но на студентке Алото никаких следов и в комнате никаких следов?.. Это официально самый большой бред, который мне доводилось выслушивать от вроде как здорового человека — и это при том, что студенты приносят мне свои объяснительные после попоек, которые можно блин разбирать на цитаты. И знаешь, Анди, чтобы на этом фоне выделиться, надо исхитриться! — куратор Родц после этого монолога стал моим официальным любимчиком.