Чтение онлайн

— Конечно-конечно, я ни секунды не сомневаюсь. В смысле, я не касаюсь даже той части учений высших троп, пройдя которую, адепты не способны долго держать в себе гнев и смежные чувства… Но в остальном да, конечно, говори себе, что она простила тебя, потому что ты этого, например, заслуживаешь.

— Я сражаюсь за великую цель!

— У, и как оно пока?

— Тебе не понять.

— Мне не понять?.. Не, конечно, мне не понять. Я же не барахтался в этой песочнице с самого детства, не терял, не хоронил друзей и врагов, не принимал спорных решений. Я не видел таких, как ты, огромное количество и в разных штанишках… Нет, разумеется. Как мне понять?

Кошак покривил губами.

— Тебе не понять, герой своего мира, потому что за тебя всегда платили другие…

— Как Шийни заплатила за тебя?

— Не только за меня!!

— Правда. Но ты толкнул её к этому, Мастер Алых Нитей. Скажи, в тот момент, когда я попросил её спасти Персик, ты уже знал?.. Хотя, можешь не озвучивать. Мне очевиден ответ — теперь, оглядываясь назад, вспоминая реакции и детали. Ты знал ещё до того, как я появился. Ты знал, и именно поэтому я получил то самое потрясающее “здравствуй и пошёл ты” приветствие. Все эти разговоры о ненависти ко мне, о том, насколько я плох для неё… Маленький лицемерный комок меха.

— Кто бы говорил. Ты рассуждаешь так, как будто ты был подарком судьбы.

— Ну да, у Шийни сомнительный вкус на мужчин, это, возможно, её единственный недостаток… Или судьба, которую мы так часто поминаем. Это не меняет наших фишек на доске, Бонни.

— И что теперь? — приподнял бровь он. — Будешь мстить мне? Захочешь меня убить? Потому что пока ты не получил свои силы назад, уж извини, у тебя нет ни шанса.

— Уверен? — прищурился я, выпуская на волю свою энергию. Слегка пустил пыль в глаза, признаю, но не слишком перестарался. И вытянувшееся лицо кошака того стоило.

— Как? — спросил он едва слышно. — Ты… Тебе не должны были вернуть силу, ещё слишком рано!

— Ничем не могу помочь, — развёл руками я насмешливо. — Не то чтобы я старался в этом направлении. Я просто гулял по лесу… И внезапно это был другой лес.

Огромные глаза ректора ещё больше расширились.

— Ты смог… попасть туда. Сам.

— Представь себе.

Я убрал поток энергии и откинулся на спинку ректорского кресла, чтобы скрыть усталость от демонстрации.

В этой игре мне пришла пора говорить с позиции силы.

— Но это… Почему ты?

Если присмотреться, в кошаке в тот момент появилось что-то… хрупкое. Надломленное, это лучшее слово, которое я находил в себе для этого.

Я смотрел на него пару мгновений, а потом понял. Или почувствовал, как вариант.

— О, — пробормотал я, полностью оценив иронию. — Ты не можешь… Ты не способен больше войти в тот лес.

Его глаза полыхнули ненавистью, яростью и чем-то ещё, и он прикрыл их, признавая поражение.

— Я попытался вчера. Но, очевидно, я утратил способность входить туда без специального приглашения. Как будто это не мой дом!

Я покачал головой и рассмеялся. О, кто бы ни прял эти нити, в одном ему не отказать — чувство юмора.

— Нет, это на самом деле иронично. Ты понимаешь суть ситуации, да? Все эти круги, все эти зеркала и отражения, и незыблемые законы магии, и шутки судьбы. Ты помнишь, да? Творя магию, человек стремится приблизиться к духу, а дух — к человеку. Ты, возможно, слегка перестарался.

Вот теперь он полноценно ощерился.

— Что ты понимаешь? Что ты, геройское отродье, можешь в этом понимать?! Всё было так просто, так очевидно там. Можно говорить, не открывая рта, и слушать, не зная лжи, и дышать полной грудью, не дыша.

Я кивнул, потому что прекрасно понимал, о чём он.

Лес выше слов, но это не мешает многим пытаться его описать.

Шийни говорила, что когда-то именно так появилась поэзия.

— ..Здесь всё иначе, — продолжил он, тяжело дыша. — Здесь каждое слово — ложь, даже если пытаешься говорить правду, здесь каждый вдох сжимает грудь, даже если дышишь, здесь никто никого не слышит, даже если вроде как слушает… И я делаю правильные вещи, вещи, которые должны быть правильными, я пришёл сюда для этого, я помню, что обещал себе и в чём заключается мой долг… Но они лишь приносят за собой всё большую и большую цену, и я… Я живу в мире замкнутых кругов, я возвращаюсь к началу, как бы ни бился. Сколько лет! Сколько лет я жертвую всем ради духов, делаю всё, что только возможно, и что дальше? Ненависти не становится меньше, месть копится и копится, и конца края этой игре не видно. Что дальше? Я стремился обрести человеческий облик, потому что именно в этом вроде как заключалось моё наследие. Я заплатил немыслимую цену за то, чего уже добился. И что теперь? Теперь Шийни ушла, и я… Я больше не помню дороги домой.

Последние слова были сказаны с морозным налётом ужаса и безнадёжности.

Бедный котик.

Я пожалел бы его, если бы не считал лично, что он полностью всё это заслужил.

— Добро пожаловать в человечность, — сказал я ему, разведя руки. — Верю, опыт необычный — но зато теперь ты, по крайней мере, знаешь, как оно бывает.

— Пошёл в Бездну.

— Да, я туда в некотором смысле собираюсь, — безмятежно согласился я.

— О, тебе это доставляет удовольствие, да?

— Не то чтобы, на самом деле. Считаю ли я, что ты заслужил это? Да. Доставляет ли мне удовольствие утешать твою хрупкую духовную организацию? Нет. Просто здесь, в дурацком человеческом мире, у всез вещей есть своя цена. И не у вещей тоже.

— Ты не слышишь? Я не помню дорогу домой!

— Никто из людей не помнит, парень. В этом вроде как заключается вся идея. Вся эта магия, все духовные практики, знаешь ли, не на просто так растут, как мандарины урожайной зимой; у человека пустота там, где должны быть воспоминания о том доме. Им жить с этой пустотой и заполнять по мере возможности. Построить свой дом здесь, в мире живых — вот один из трюков. Тебе придётся попытаться.

Он полыхнул глазами, и в следующее мгновение стеллаж обрушился под его рукой дождём книг.

Я усмехнулся.

Как драматично.

— Попытаться?! Попытаться? Я пришёл в это всё, чтобы помочь духам!

— ..И ты не думал о том, что за это придётся платить?

— Силами, и тяжёлыми решениями, и жертвами… Но почему лес отвернулся от меня теперь?! Я сделал все ради его детей!

Ох, парень.

Ох, вот теперь мне тебя действительно жаль.

— Парень, не строй иллюзий: потерять себя — часть цены за такие вещи. Или ты считал, что будешь бесконечно играть чужими судьбами, жертвовать другими ради великих идей — и это ничего не сделает с тобой?.. Я не думал, что ты можешь быть настолько наивен.

— Зато ты теперь, конечно, считаешь себя воплощением мудрости.

Я не выдержал и рассмеялся.

— Я-то? Помилуй, куда там мне… Слушай, Бон-Бон, или как там тебя. Мне откровенно плевать, что будет с тобой дальше. Ты сделал, что сделал, и теперь тебе с этим разбираться. В меру сил и возможностей. Искать баланс между духовным и человеческим, пробовать человеческую магию, прокладывать свою собственную дорогу…

— Ты думаешь, я смогу?

Ну нашёл к кому за утешением обращаться, серьёзно.