О началах, истоках, достоинствах, делах рыцарских и внутренних славного народа литовского, жмудского и русского, доселе никогда никем не исследованная и не описанная, по вдохновению божьему и опыту собственному. Часть 1
Казимир тоже литовку Анухну любил. Вторую девку Гедиминовну взял в супружеское состояние для мира Ванько, князь мазовецкий, жестокий и суровый для шляхты и подданных своих, который лигу заключил с крестоносцами, часто на польское королевство набеги совершал. И этот Ванько умер в 1330 году 16 Calеndas Junii, оставив после себя на государстве сына Болеслава от упомянутой литовки Гедиминовны.
Последняя победа и смерть Гедимина и так далее
А немцы в то время Литву из Фридбурка мучили,И волости окрестные наездами грабили,Гедимин с сыновьями, собрав мощьсвою,Осадил Фридбурк, окопы свои троекратно укрепив.И когда на штурм шел, своим мужества прибавляя,И лестницы к стенам с огнем приставляя,Крестоносец его в хребет из ружья смертельно ранил,Упал с лестницы, но, лежа, своими руководил,Чтобы мужественно штурмовали, не переставал просить.И пока город взяли, не дал себя унести.Так Литва, вдохновленная его поведением,Ворвавшись, замок взяли внезапной гибкостью,Немцев высоких посекли, мстя за голову господина,Вздыхал лежа. Душа уж с телом попрощалась, [162v]В приют героев мужественных полетела.Явнуч, Кейстут и Ольгерд, отцовской любовьюВзволнованные, говорили над телом со скорбью.«Беда, наш отец, беда» – повторяя,И слезы на пол, смешанные с кровью, падают.Рыцарство и весь служебный состав войска этого,Видя вождя, так неожиданно убитого,Били в грудь, вознесли плач под облака,Звучат поля от плача, шумит лес широкий.
Погребение Гедимина
Потом, оплакав смерть его печальную,Сделали ему гроб, гербами украшенный,Взял его Кейстут с Ольгердом, с князьями и гетманами,Так его в этот гроб вложили, грустно оплакивая.Потом по обычаю к капищам с ним ехали,И печально победы его перечисляли,Напевая. Немцев в замке взятых, повязанных,Вели и добычу многочисленную.Колонны, коней и оружие, добытыеУ неприятелей, и оружие, в крови смоченное,И потом коня его ведут, скучающего,В черном одеянии и почти господина оплакивающего.Другие саблю и копья, вниз обращенные,Несли гербы позолоченные великого княжества.Кейстут, Ольгерд и Явнуч шли за телом грустно,Коней оруженосцы вели, приодетые красиво.Когда пришли туда, где в Вилию Вильна мутная впадает,Сразу костер смольной из сосны люди сложили. [163]Гремит от топоров лес большой, высокие дубыТрещат, когда их собственные раздирают клины.Вложено тело со слугой, сконем, с борзой, с соколомПотом саблю, колчан с цепью золотой,Как был обычай. И со всех сторон куча подожжена,Треск, шум, когда огонь сил набрал, сжигая все страстно.Небо черное пламя и дым почти закрыли,От чада весь воздух затмился.Около капища рыцарство на конях скачет,Другие дрова сухие в костер внимательно метают.Землю и оружие кропят грустными слезами,В небо плач мужей уходит с громкими трубами.Другие оружие и мечи, панцири, добытыеУ неприятелей, на костры разожженные метают.Волов убитых жгут и свиней щетинистых,И трех пленных, одетых в одежду золотистую,В огонь живых бросили, как обычай старый велелСовершать погребения и богам жертвы.Монтвид, Наримунт, Ольгерд, Кейстут, Любарт,Явнуч, Кориат стояли рядом и грустно плакалиО смерти отца милого, потом пепел собралиИ в урну дубовую его с почестями спрятали,[163v]И еще при жизни разделил своих сыновей,Монтвид с Керновом взял слонимские края,Наримунт пинские, Кейстут Троки со Жмудью держал,Ольгерд Крево, а с женой и Витебск получил,Кориат Новогродским князем по дележу стал,Любарту с женой.дана Волынь с Луцком и ВладимиромЯвнуч князем литовским великимВ Вильне на столице сел с начальством всяческим. [164]
Явнуч Гедиминович, великий князь литовский, и Кейстут, князь жмудский, братья. 1321 г
Явнуч, которого отец больше всех любил,Этот в Вильне столицей великих князей овладелА другие братья в удельных княжествах жили,Однако ему, Явнучу, как старшему, служили.Прусским крестоносцам общей мощью оборонялись,И мужественно, отчизну свою стерегя, громили,Кейстут на озере замок, Троки новые,Построил, жмудскую столицу, видя место здоровое,И всем княжеством жмудским в новых Троках правил,Других дела его наместник в Ковне судил.С комтурами прусскими часто имел склоки,Подавляя их жадные наезды на жмудские волости.
О браке Кейстута летописец русский так речь вел: «Когда, – говорит, – правил Кейстут на Троках и в Жмуди, услышал, что на Полонге или на Полонке была девушка у некого большого литовского господина очень гладкая, по имени Бирута, которая богам своим по обычаю языческому пообещала хранить чистоту аж до смерти. Отсюда сама была прославляема людьми, как богиня. И приехал к ней сам князь Кейстут, и понравилась ему, потому что была гладкая и достаточно мудрая. Там ее просил, дабы ему была женой, она это позволить не могла и отказывала до самой смерти. Но Кейстут, усилившись, взял ее мощью из этого места и проводил ее с большими почестями до столицы своей, Новые Троки, и, оповестив братьев своих, [164v] устроил свадьбу и Бируту взял себе женой, от которой потом имел Витольта и других сыновей, как о том будет ниже».
Ольгерд Гедиминович, великий князь литовский и витебский, в году 1327
Явнуч, хоть великим князем другими признанный,Но не вполне имел в голове сложенный ум,Ум, которым правление хорошее монарх составляет,В войне, в мире, совет прибавляет вождю.Был как нарисованный, только форму знать было,Чем от отцовских деяний и правления убыло.Но Кейстут с Ольгердом, те дружили,И отца в трудах, в мужестве ни капли не предавали.И те два, будучи самыми деятельными над всемиИ к правлению в княжестве достойнейшими,Сговорились, как Явнуча сбросить с государства,Обещая ему показать общее мужество.После этого Ольгерд в Витебск к жене отъехал,Но Кейстут всяческие интриги не бросил.И, когда Феб уже в море коней уводил пахнущих,И ночь успокоила людей, от трудов отдыхающих,Князь Кейстут под Вильно приехал, увидев свое время,Замка оба занял, а Явнуч убежал в лесМежду гор, выпрыгнув из ложа,Там ноги отморозил, что даже кожа слезла.Нашли его солдаты, а он в крови лежит,Дрожа, голова его от страха и от холода ежится. [165]Приведен был к Кейстуту, содержался под стражей,В тюрьме, ибо не всегда братишки уважают.Кейстут послал к брату Ольгерду, давая знать,Что Вильно взял хитростью, силу прибавив.Вскоре Ольгерд приехал, там же увиделИскренность, любовь, когда брат брата своим счастьем одарить изволил.Кейстут Ольгерду Вильно отдавал искренне,Младший старшему желая высшего достоинства,Ольгерд не хотел, говоря: бог дал княжество тебе.Потом оно при Ольгердовом осталось человеке.Любовь, искренность лучший среди всего клад богатый,Покажи мне сегодня любезность такую между братьев.Видишь в Литве любовь, достоинство, благородство, мужество,Брат брату от сердца дает княжество, хоть тот ине хотел.Благородство все это вызвало и правда святая,Которая Литву издавна, как и сегодня, украшала.Кейстута, когда Вильно взял, имеешь вдруг Улиссисом,И государством Орестес тебе, искренней Пиладеса.Ольгерд в марсовом оружии мстит за отца мужественно,Убил крестоносцев, увел из Пруссии плен и добычу.С Кейстутом в государстве в разбое равную долю имели,А Явнучу из милости край заславский дали.Маркграфство бранденбургское Ольгерд потом разорял,Над Одрой во Франкфурте весь край выкурил.Торунь сжег, а потом над ДвинойЛифляндских крестоносцев справедливо побил.[165v]
Как Ольгерд трех царьков татарских, подольских наследников, победил Подолье к Литве прибавил 1329 г
А татары в то время Подолье держалиИ там же своих атаманов над Русью сохраняли,Дань с них собирая, своему царюСлали, и частые обиды чинили Ольгерду.Ольгерд же, собравшись со своими братьями,Желая у татар с Подолья отнять обычную плату,С одним войском на Канев, с другим на ЧеркассыОтправился, ибо татары там были в те времена.Вступили в битву суровую у Синей Воды,Употребляя хитрости взаимные и согласиеСначала из луков, потом вручную секлись саблями,Чем Литва сразу же взяла верх над татарами.Те рассыпались, а Литва их по полям гнала,Других русаки у рек громили.Кутлубах, Качбей, Дмейтр, три их царька,Там легли и ногайские лучшие мурзы.Освободил Русь от дани действиями своими,Отнял у татар Подолье и поставил своих.Племянников четырех для отпора оставилВ Подолье, чем оборону основательную наладил,Так как ни замков, ни городов там еще не было,Только на полях народ селился. [166]Срубили там Корятовичи первый город,Бекоту на горе. Второй, Смотрич на Смотрице,Кориятовы, четыре его мужественные сына,Александр, Константин, Федор, Юрий на охотеБудучи в подольской земле, когданаловилисьИ оленей, серн, зубров, два стада убили,Там Каменец, обороняемый и мечом, и скалой,Основали, валашскую силу громя наглую.Когда с русским казачеством в полях пребывали,Браслав, Винницу, крепости, выстроили,За татарами там мужественно гонялись,И Юрия господарем Волошии избрали.И правил в Созаве, но его отравили предательски,Как у них старый обычай бить господ тайно.Казимир польский наследником после себя на королевствоХотел видеть Константина, ибо не имел сына.Послал ему приглашение, по которому приехал в Краков,Где долго об этом с советом была речь.Ибо имел женой Анну из Литвы, раньше княжну.Когда умерла, то хотел подтвердить дружбу эту.Но Константин, веру римскую презревая, испортил предприятие,Коронации литовского лица.И Казимир Лойса, венгерского королевича,Назначил королем польским, после себя наследником.Князь Константин на свое Подолье вернулся,Где потом вскоре умер, Харон ему время сократил.Так Литва Подолье мужеством своим получила,И тех татарских гетманов из полей изгнала,Которое они законно сегодня у нас хотят отобрать,Так как оно их раньше было, и, как своими, командуют.
Кромер в своей хронике пишет о поступках и присвоении русских княжеств между Казимиром Локетковичем, королем польским, и князьями литовскими. Когда мужское потомство Данила, короля русского (у которого была большая власть на Руси), [166v] прекратилось и сошло, то Любарт, Гедимина литовского сын, когда владимирского князя дочь в жену взял, всеми иными русскими государствами, соседними с Литвой, овладел, князей русских, силы которых из-за множества невзгод были уничтожены, частично победив, частично без боя в оборону взяв, так что и Львов, голова всей Руси, соседний с Польшей, держал, который потом Казимиру, королю польскому, с обоими замками без боя сдались. Множество серебра и золота, жемчуга, одежды дорогой и другого имущества, старых князей русских сокровище в этих замках найдено было, среди которых самыми значительными были два креста золотые, большим количеством дорогого жемчуга украшенные. В одном была искусная вещь деревянная, на котором господь Иисус Христос висел, который и сейчас есть в костеле, в краковском замке, помимо этого две короны с седлом и с одеждой, золотом и жемчугом украшенные. Это сокровище Казимир в Польшу увез, а замки, что были деревянные, сжег, дабы в них русаки, войска имея, из послушания не выбивались.
После этого Казимир, немного в Кракове пожив, с войском для покорения остатка Руси почти в жатву шел, где без труда Пшемысль, Галич, Теребовлю, Любачев, Тустан и другие волости взял, так к Кременцу с войском пришел, однако, по соглашению с Явнучем, Кейстутом, с Ольгердом и Любартом, князьями литовскими, с сыновьями Гедимина и с его внуками, двумя Юриями, Наримонта и Кориата сыновьями, согласился, что Юрий Наримонтович должен был до определенного времени в Кременце править. И владимирское, луцкое, белзское, хелминское, [167] брестское государства на два года у литовских князей оставил, ибо старался, чтобы ему преград не чинили, если бы что иное не совершал. А потом, когда Кейстут и Ольгерд Явнуча, брата, с княжества скинули, Ольгерд большим князем став, это соглашение с Казимиром возобновил, и есть сейчас запись в сокровищнице королевской в краковском замке, в котором перечисляются замки, которые Любарт на Волыни и Кейстут на Подляшье держали. Там же приписано, что король Казимир и Любарт должны были двустороннюю и взаимную помощь против каждого неприятеля оказывать, и если бы какой спор между ними встал, дабы мнением венгерского короля это разрешалось. Совершив это, король, имея сейм с Русью, русских князей покоренных в уезды вернул, воевод, кашлелянов, старост, судей, и другие учреждения по обычаю польскому поставил и русаков одним правом с поляками соединил, потом эта часть Руси в общем совете от поляков не отступила, но Литва с князем своим, Кейстутом, мазовецкое княжество ограбили и унизили.
Об изгнании из Подолья своевольного Федора Корятовича 1331 г
Федор Корятович, что на княжестве сиделНовогродском, как узнал о смертиБратьев своих, Константина и Юрия, отравленного,С войском в Подолье отправился пустое,[167v]Которое занял после братьев правом прирожденным,И по письму Ольгерда, дядьки, подтвержденном.Но так как окреп, возгордилась воля его,Не желая иметь дядю над собой старшего.Ольгерд, услышав это, с войском шел его покарать,А Федор о Волошии сразу же начал стараться.Замки занял, сам в Венгрию бежал,Ольгерд Браслав, Соколец, Смотрич быстро взял,Красный Городок, Сколе и Каменец ночьюВзял, при милой помощи русских казаков.И все другие крепости, частично уговорами,Частично силой добывал, и плохих наказал.Воеводу Нестака взял в плен, а валаховПокарал, невинных отпустил, часть их отдал на плаху,В Каменце воеводой Гаштолта поставил,И князь Федор, что Богу противился, в Венгрии умер.Тем кто богу противится, суд божий ждет,Самого бога презирает, бог его тоже не кормит.Не фыркать надо было, Федя, а старшего слушать,А чтобы не обжегся, на горячее дуть.
О надменном ответе Дмитрия Ивановича, князя московского, Ольгерду и Великому княжеству литовскому 1333 г
Дмитрий московский, имея дружбуС Ольгердом, присягой общей подтвержденной,Создал войны причину, нарушил перемирие,Оно немое, но порой людей зверьми делает.[168]Через послов Ольгерду презрительно ответил,Огонь ему с саблей послал, дабы этим знать,Что у него с этим даром будет на пасху,И своей монархии потратить деятельную мощь.Ольгерд послов задержал и господ своихОповестил, дабы были готовыОружием оружие отбить от своей отчизны,И в Витебск чтобы собирались.Объявляя им Москву тут же быть перед дверями,С Димитром, князем надменным, и с ногайцами,Которые думают литовскую землю завоевать,Людей убить, плен выгнать, города попортить.А затем, кровью литовской руки обагрив,И пленом великим возы нагрузив,Хочет хоругви, в Литве взятые, увезти в Москву:И пленных в тюрьмах держать, на погромах взятых.Так сразу же литовские, жмудские и русские господаИз уездов строятся, при них бояре,Эти из любви к отчизне, другие из доброй воли,Эти из держав дворянских и пашен.Радзивиллы вперед, при них Остыки,Монтвидов, Борейков дом, Литовар, Пацы,Тальвош, Семет, литовской, много русской шляхтыИ шляхты жмудской шло охотно, как на свадьбу.И когда под Витебск пришли, Ольгерд их построилИ необходимое для войны приготовил.Шел с послами, сразу за Можайском в милеОтправил их, чтобы посольство свое совершили,Дал им кувшин с огнем собственный, чтобы отнесли,Обещая быть в Москве раньше, чем погаснет. [168v]А что не тот военный, кто ждет погоды,Но тот, что в непогоде свою угрозу готовит.Так, что за послами шел, в Москву днем, ночью,На Поклонной горе расположил свои силы,А послы едва приехали,И князя, а он идет в церковь, встретили.В святой день пасхи, в ту минуту розовыйРассвет расширял по небу зарю.Сказал, что Литва идет за ним,И Ольгерд подарками хочет обменяться с тобой.Услышав это, Димитр, князь, испугался и пошелНазад, как когда кто на ужа наступитГолой ногой, невнимательно, сразу от страха вскочит,А уж на дыбы поднимается.Так от страха сейчас Димитр язык потерял,Потом, когда в себя пришел, бояр своихусилил.Феб из океана вез солнце огнистое,И по горам расточал волоса лучистыеМосква, встревоженная, посмотрит и увидит,Из прахов, конями вздыбленными, мгла черная валит,Князь Димитр к Ольгерду послал с трактатом,Видя, что трудно бороться, пошел на переговоры.Ольгерд дал себя уговорить, но замок открытьВелел себе, с чем Димитр должен был согласиться.Взял присягу от него, так въехал с победойВ замок московский, со своим передовым рыцарством,В церкви поприветствовал Димитра, дал красные яйца,Говоря: «Видишь, кто из нас раньше встает?» [169]А потом сам о замок поразорял свое копье:Говоря: «Видишь, Димитр, что так наши бьют».Границы, как сам хотел, так с Москвой основал,По Можайск и Колуху государство свое размножил,Подарки к тому большие, мир вечный, награды,За расходы военные и все потери.Покажи же мне гетмана, Рим, такого исправного,Покажи мне, грек и немец, ему подобного,Укажи, кому когда Марс ласковый так служил,И чье бы счастье так строило дела?