Чтение онлайн

Мы находимъ, наприм?ръ, въ словар?: астраганы, лабазъ, маченецъ, овадъ; почему же н?тъ: остроганы, лобазъ, моченецъ, оводъ, какъ произносятся эти же слова на восток?, и какъ н?которыя изъ нихъ должны писаться, потому что остроганы происходитъ отъ острогать, а моченецъ отъ мочить?

И напротивъ, находимъ: обабокъ, обаполъ, розвалистый, рознедобить, розорва, ссоривать и проч., а не видимъ т?хъ же словъ по южному (отъ Москвы) произношенью: абабокъ, абаполъ, развалистый, разорва, ссаривать; и зд?сь очевидно посл?днее правописанье, отчасти, было бы еще в?рн?е: многократное отъ ссорить будетъ ссаривать; а если, по м?стному произношенью, вс? слова съ предлогомъ раз, писать также роз, то будетъ много лишняго труда: тогда, повторяю, придется удвоить объемъ словаря, ради одной буквы о, которая на всемъ с?вер? и восток? произносится какъ о, а на юг? и запад? какъ а; тогда не только надобно пом?стить вдвойн? также вс? слова съ буквою ?, для новгородскаго говора, и писать ихъ также черезъ и, не только надо принять въ словарь ряшитъся, нявиста и нявистка (кои и д?йствительно въ этотъ словарь Академіи приняты), но также невиста и нёв?ста, и перепечатать весь словарь до четырехъ разъ, по четыремъ главнымъ наречіямъ, да большую часть его еще раза четыре, по м?стнымъ говорамъ поднаречій, для цокалыциковъ, чавкалъ, шамкалъ, шипуновъ, дзекалъ и пр.

Для н?которыхъ словъ и сл?довали этому правилу; мы находимъ въ словар?: бажатъ. бажатка, и божатъ, божатка, каждое порознь, на своемъ м?ст?; также разлика и розлика, снаровить и сноровить; снафида и снофида; л?стовка и листовка; вокно, воко (окно, око); еломокъ и яломокъ; запсатить и запсотить; мочка и моцка; собча и собца; но слова эти попали вдвойн? случайно, ихъ вообще немного, а прочія писаны по тому либо другому говору, какъ попадались. За то немало и такихъ словъ, которыя собирателемъ были написаны, по общему правописанью, чрезъ о, хотя наречіе или говоръ, къ которому они причислены по словарю, и требовалъ буквы а; наприм?ръ: обабокъ (смол.), поскуда (кур., тул.), сорока (тул.), соромно (смол.), солянка (кур.), солотина (моск.), соломатникъ (тмб.) и пр. Такихъ словъ найдется весьма много, и они должны ввести въ гр?хъ всякаго неопытнаго изыскателя, который, видя, что въ словар? вообще принято правописанье по произношенію, долженъ, ошибочно, причислить губерніи Смоленскую, Курскую, Тульскую, Тамбовскую и Московскую къ числу окающихъ.

Чтобы р?шить эти довольно затруднительныя недоразум?нья, я долженъ предварительно надокучить читателямъ разсмотр?ньемъ сл?дующихъ главныхъ вопросовъ:

1) Какія есть у насъ наречія и говоры, гд? именно и какія ихъ существеныя прим?ты?

2) Какое правописанье должно быть принято въ словар? наречій, для ясности, однообразія и удобства?

3) Какой видъ долженъ быть приданъ словарю наречій, какимъ образомъ его расположить, для бол?е удобнаго употребленья?

Самый оглавокъ этотъ показываетъ, что зд?сь не будетъ речи о язык? малорускомъ; б?лоруское же наречіе н?которыми причисляется къ великорускому языку, другими также отд?ляется. Переходъ къ нему, впрочемъ, постепенный и граматика почти одна и та же, великоруская, съ наклонностію къ польской.

Всякъ изъ насъ и нехотя зам?тилъ, что въ н?которыхъ губерніяхъ говорятъ па-масковски,свысока, т. е. акаютъ, а въ другихъ, напротивъ, низкимъ говоромъ, владимірскимъ, на о, или окаютъ. Говоръ на о долженъ быть весьма древній; имена Труварусъ, Ингваръ перед?ланы были искони въ Труворъ, Игорь. Это различіе изв?стно всякому, и оно самое существеное, хотя и далеко недостаточно для распред?ленія вс?хъ наречій [1] .

Н. И. Надеждинъ отличаетъ напередъ два главныя наречія: понтійское и балтійское, по водоразд?лу, южное и с?верное, или мало- и б?лоруское. Первымъ говорили несторовскіе: угличи, тиверцы, дул?бы, суличи, с?веряне, поляне, горяне; вторымъ говорили, въ пред?лахъ бывшаго Литовскаго княжества: Б?лая и Черная Русь (Ковно, Гродно, Минскъ, Могилевъ, Витебскъ, часть Вильны и Чернигова, Смоленскъ, часть Пскова); это несторовскіе древляне, дряговичи, полочане, кривичи, вятичи, радимичи. Р?ки Припетъ и Сожь (а Десна?) разд?ляютъ эти два кол?на, отъ которыхъ, при сліяніи съ чудскими племенами, дал?е на востокъ, образовался великорускій языкъ, разд?лившійся на два наречія, по аканью и оканью.

На о говорятъ: въ древнемъ Новгород?, въ уд?л? Долгоруковичей, т. е. въ Суздал?, Ростов?, Твери, Б?лозер?, Галич?-с?в., Вел.-Устюг?, Костром?, Нижнемъ. На а: въ Рязани, а потомъ по Ок?, составляющей взаимные пред?лы этихъ наречій, на нижнюю Волгу.

Прим?ты этихъ наречій: Въ говор? на о, буква г произносится твердо или густо, какъ латинское g третье лицо глаголовъ кончаютъ на ъ и никогда не откидываютъ т: онъ ходитъ, любитъ; ч иногда походитъ на ц; ? иногда звучитъ какъ и.

Въ говор? на а: буква г произносится какъ придыханіе (латинское h), третье лицо глаголовъ кончаютъ на ь: онъ ходить, любить, даже любеть; а гд? ударенье на е, тамъ иногда т вовсе откидывается: онъ идё, везё, берё; буква ч произносится чисто, но вм?сто щ иногда шт.

Зам?чанія эти д?льны, но не вс? в?рны, и противу н?которыхъ положеній нельзя не сд?лать кой-какихъ зам?чаній. Если великорускій языкъ произошелъ отъ сліянія мало- и б?лорускаго, и при этомъ говоры на а и о скрестились — первый прошелъ отъ запада черезъ Москву на югъ, второй съ юга на с?веро-востокъ — то по-крайности н?тъ никакихъ письменныхъ памятниковъ, которые бы дали намъ право предполагать, во время Нестора, присутствіе малорусовъ въ означенныхъ пред?лахъ. Напротивъ, исторія этому противоречитъ. Разд?леніе великорускаго языка только на два наречія недостаточно. Утверждая, что рязанское наречіе приближается къ малорускому, а новгородское къ б?лорускому, сочинителю сл?довало развить ближе мысль свою, потому-что принятые имъ же самимъ главные признаки противоречатъ этому сходству: б?лоруское и рязанское наречія, напротивъ, сходствуютъ между собою, по аканью, а малоруское и новгородское между собой — по оканью. Предполагаемое сочинителемъ стороннее вліяніе на малорускій языкъ Кавказа, и даже м?стностей еще бол?е отдаленныхъ, не объяснено и остается темнымъ. С?верное и восточное наречія (новгородское и владимірское) дотого спутаны, что одинъ изъ важн?йшихъ отличительныхъ признаковъ перваго, и вм?сто ?, повидимому, приписанъ обоимъ; напротивъ, ц вместо ч можно слышать и въ говор? на а, наприм?ръ, въ Нижнеломовск? и около Касимова. Въ новгородскомъ наречіи (на о) также иногда откидывается т въ третьемъ лиц? глаголовъ, и говорятъ именно: онъ люби, и любя, онъ ходи и проч.

И. П. Сахаровъ («Сказанія», т. I) принимаетъ четыре великорускія наречія: новгородское, московское, суздальское и владимірское; но въ другомъ м?ст?, въ оглавленіи будущаго содержанія третьяго тома, онъ ставитъ на м?сто владимірскаго заволжское, а зат?мъ д?литъ: 1) московское — на московское, тульское, рязанское, калужское, тверское и владимірское; 2) новгородское — на новгородское, архангельское, онежское; 3) суздальское — на суздальское, ярославское, костромское, галицкое, муромское; 4) заволжское — на вологодское, пермское, устюжское, сибирское и офенское.

Я долженъ сознаться передъ И. П. Сахаровымъ, что такого д?ленія наречій вовсе не понимаю; не знаю и не вижу, что могъ им?ть въ виду такой знатокъ народности руской, какъ онъ, принимая подобное разд?леніе. По какимъ признакамъ можно владимірское и рязанское наречія соединить въ одно, и притомъ московское? Во всей Росіи н?тъ двухъ бол?е противоположныхъ наречій, какъ именно владимірское и рязанское; если ихъ соединить подъ общими признаками, то д?ло кончено, и у насъ н?тъ никакихъ наречій. Вообще, во всемъ разд?леніи этомъ разнородное совокуплено, однородное разнесено врознь. Думаю, что И. П. шелъ по какимъ-нибудь произвольнымъ признакамъ, которыхъ до времени намъ не объясняетъ, хотя М. А. Максимовичъ и вызывалъ его на это и вс? любители народности приняли бы съ признательностію объясненіе такой загадки. А можно ли офенскій языкъ ставить на ряду съ другими, въ вид? поднаречія? В?дь это языкъ искуственый, вымышленный исподволь для плутовскихъ сов?щаній торгашей, а не наречіе: тогда надо также признать за наречія языки: бывшихъ волжскихъ разбойниковъ, конскихъ барышниковъ, конокрадовъ и коноваловъ, петербургскихъ и московскихъ мазуриковъ и жуликовъ (воровъ), наконецъ и кяхтинскій торговый языкъ, и говоръ школьниковъ по херамъ, и проч.

М. А. Максимовичъ («Начатки Русск. Филол.» 1848), устраняетъ языкъ южно-рускій, д?литъ с?верный на велико- и б?лоруское наречія, а великоруское (или с?верно-руское) основательно на четыре наречія: с?веро-восточное, гд? окаютъ, 1) верхне-руское или новгородское, 2) нижне-руское или суздальское; южное, гд? акаютъ: 3) средне-руское или рязанское, и 4) московское, сд?лавшееся общимъ или образцовымъ.

Почти все, что М. А. Максимовичъ говоритъ объ этомъ распред?леніи наречій, в?рно: онъ влад?етъ завидною способностью схватывать по немногимъ даннымъ отличительные признаки наречій и подводить ихъ подъ граматическія правила; у меня данныхъ много, есть зам?тки и образцы наречій почти вс?хъ у?здовъ, не только каждой губерніи, я р?дко затрудняюсь узнать, по говору, родину крестьянина, не только по четыремъ главнымъ наречіямъ, но и н?сколько ближе или точн?е, но я не сум?ю привести прим?тъ этихъ подъ общія граматическія правила.

1) Въ верхне-рускомъ, говоритъ М. А., господствуетъ новгородское, окающее, принимающее ? за тонкое и (какъ въ малорускомъ) и опускающее въ третьемъ лиц? глаголовъ окончаніе на т; онъ возьме, ходи, люби (вопреки Надеждину).

2) Нижне-руское, или суздальское, окаетъ, не ставитъ и вм?сто ?, не обращаетъ окончанія родительнаго падежа аго, его въ аво, ево (?).