Чтение онлайн

3) Средне-руское наречіе, продолжаетъ М. А., обращаетъ о безъ ударенія въ дебелое а, а букву г въ латинское h, какъ и въ б?ло- и малорускомъ; в остается мягкимъ, не произносится какъ ф; въ глаг. 3 л. вм?сто тъ ставитъ ть; вм?сто прибавочной частицы ся, употребляетъ си; вм?сто о, въ глаголахъ, ы (мыю, крыю); но не дзекаетъ, ч?мъ отличается отъ наречія б?лорусовъ.

4) Московское наречіе обращаетъ о безъ ударенія въ легкое а.

Зд?сь должно сд?лать сл?дующія зам?чанія: 1) Въ новгородскомъ наречіи опущеніе тъ въ 3 л. глаголовъ не только не есть общее правило, но довольно р?дкое, хотя и весьма зам?чательное исключеніе. 2) Въ суздальскомъ наречіи, вообще въ окончаніи прилагательныхъ, буква г произносится какъ в; напротивъ г произносятъ какъ оно пишется также въ вид? изъятія, въ н?которыхъ м?стностяхъ с?вернаго, новгородскаго говора (о чемъ будетъ говориться ниже); но признакъ этотъ, относимый М. А. Максимовичемъ къ суздальскому наречію, принадлежитъ собствено южному, рязанскому.

Противъ самаго распред?ленія этого можно только зам?тить, что зд?сь недостаетъ наречій: смоленскаго, сибирскаго, новоросійскаго, донскаго; что названія верхне-, средне- и нижнеруское сбивчивы и не совс?мъ удобны. Впрочемъ, сибирское поименовано въ полнаречіяхъ, и, можетъ-быть, это правильн?е.

Обращаюсь къ изложенію своего взгляда на великорускія наречія, который, впрочемъ, только дополняегъ бол?е или мен?е положенія Н. И. Надеждина и М. А. Максимовича.

Огромность пространства, на которомъ говорятъ рускимъ языкомъ, однообразіе его и постепенность отт?нковъ въ наречіяхъ къ пред?ламъ государства, заставили было меня н?когда подозр?вать въ д?л? этомъ какой-либо общій законъ, а именно: въ восточныхъ языкахъ господствуютъ гортанные звуки, гласныя а, о, у не такъ р?зко одна отъ другой отличаются и нер?дко обращаются въ полугласныя; въ западныхъ находимъ полнозвучіе гласныхъ, есть придыханіе (h), есть иногда и носовые звуки, жесткость согласныхъ смягчается; на с?вер? много жесткихъ и сиплыхъ согласныхъ буквъ, много растянутыхъ двугласныхъ (гласныхъ сложныхъ); къ сему, казалось мн?, можно прим?нить и говоръ разныхъ концовъ Росіи; но это была мечта. Въ этомъ отношеніи можно только разв? допустить, что пензенское и вятское уо, вм?сто о, должно быть чудскаго происхожденія; что тутъ и тамъ осталось въ оборот? н?сколько словъ, принадлежащихъ языку обрус?вшаго племени; что по западной границ? нашей сос?дніе языки остались не вовсе безъ вліянія на рускій; вс? остальные отт?нки выработались, отъ неизв?стныхъ причинъ, дома; в?роятно, это въ связи съ обрус?ніемъ разныхъ чудскихъ племенъ, составлявшихъ самую значительную часть населенія Росіи; но оговоримся и тутъ: вслушиваясь въ языки этихъ народовъ, наприм?ръ въ корельскій, мордовскій, чувашскій, и прислушиваясь къ искаженному рускому говору т?хъ изъ нихъ, кои еще не вовсе обрус?ли, не находишь никакой связи между симъ обстоятельствомъ и м?стнымъ рускимъ наречіемъ. Такъ, наприм?ръ, у чувашъ н?тъ буквъ: б, г, д, ж, з, ц, а вм?сто ихъ: п, х, т, ш, с, ч; также вм. ?, ф, у нихъ хв, х; но хотны, топры, шивой, сола, чаръ, Хведоръ, Хилипъ (годный, добрый, живой, зола, царь, ?едоръ, Филипъ) говорятъ только плохо знающіе по-руски, обрус?вшіе же отстаютъ вовсе отъ этого произношенія, вполн? принимая м?стный говоръ, въ которомъ н?тъ и сл?довъ чувашскаго. Поблизости татаръ, калмыковъ, болгаръ, грековъ, армянъ и другихъ инородцевъ, даже около н?мецкихъ переселенцевъ, рускіе переняли отъ нихъ н?сколько словъ или оборотовъ; но это вліяніе довольно ничтожно. Молдаване говорятъ: понеси лошадей; вилы распоролись; канатъ улопався; и тверскіе корелы ломаютъ веревку и гнутъ дышло; сос?дніе съ башкирами и киргизами русаки бес?дуютъ съ ними на какомъ-то условномъ язык?, гд? слышишь: баранчукъ (ребенокъ), марушка, марджа (марья, руская баба), кургашъ и курпячъ (ягня), мазарки (могила), маханъ (конина), шарабара (хламъ), калта (сума) и пр., хотя часть этихъ словъ и не татарскія, а калмыцкія. Зал?скій край, на востокъ отъ Москвы, безспорно весь населенъ былъ разною чудью; Владиміръ-Зал?скій, какъ Переяславъ, Стародубъ-на-Клязм?, Галичъ, Звенигородъ,— вс? названія эти перенесены съ юга, при основаніи на занятыхъ м?стахъ новыхъ городовъ; это могло бы послужить поводомъ для приписанія восточнаго наречія вліянію чуди; но самое близкое къ нему, по говору, с?верное, и также окающее, жило искони, а на югъ отъ Москвы акающія наречія также образовались при обрус?ніи чудскихъ же племенъ. На чемъ основано это столь существеное различіе? Почему с?веровосточная обрус?лая чудь окаетъ, и весь край этотъ строитъ губы кувшиномъ, а весь югозападъ (и отчасти юговостокъ) акаетъ, почему населеніе это и зовутъ з?воротымъ и полоротымъ?

Въ м?стахъ, гд? половина мужскаго населенія постоянно бываетъ въ заработкахъ на чужбин?, народный говоръ постепенно сглаживается и поддерживается почти только бабами. Н?которыя изм?ненія въ говор? вводятся и обыкомъ или модой: наприм?ръ, шепелянье уралокъ, шиканье самарокъ, вычурное произношенье ржевокъ. Само собой, что переселенія надолго, если не навсегда, покидаютъ сильные сл?ды сторонняго наречія; въ м?стностяхъ, наприм?ръ, гд? цокаютъ или чвакаютъ, нер?дко находимъ въ одномъ и томъ же селеніи людей безъ этой особености въ говор?, и иногда нельзя доискаться причины такой странности, нхъ называютъ старожилами: но будьте ув?рены, что въ такой семь? говоръ этотъ ведется и держится женскимъ кол?номъ, по которому она въ свойств? съ чужбиной.

Образованность и просв?щеніе сглаживаютъ постепенно различіе наречій, проходя повсюду съ уровнемъ своимъ, языкомъ письменнымъ; но это подаетъ много повода къ недоразум?ніямъ и невольнымъ злоупотребленіямъ: вотъ происхожденіе наречія галантерейнаго, говора лакеевъ и сид?льцевъ.

Построеніе городовъ, гд? сосредоточивается д?ятельность народа, то около наброднаго и отчасти граматнаго населенія среднихъ сословій, то около людей, воскормленныхъ остріемъ пера, повитыхъ въ гербовомъ лист?, изм?няетъ н?сколько и выравниваетъ м?стный говоръ, образуя въ то же время особенное наречіе, изв?стное подъ названіемъ приказнаго.

По всему этому очевидно, что мы зд?сь будемъ говорить почти только о язык? или наречіяхъ простаго народа, который, по косности своей, всегда и везд? удерживаетъ бол?е кореннаго и самобытнаго, а по нев?жеству въ д?л? ученаго языков?денія, не умничаетъ, не искажаетъ языка, какъ мы, у которыхъ въ этомъ отношеніи умъ за разумъ зашелъ и природное чутье утрачено. Отъ этого составляемыя народомъ безсознательно реченія м?тки, в?рны и правильны; составляемыя же нами, напротивъ, вялы, пошлы и ошибочны.

Трудно р?шить положительно, что называется языкомъ, что наречіемъ, а что говоромъ. Наречіемъ называютъ обычно языкъ не довольно самостоятельный, и притомъ столь близкій къ другому, что, не нуждаясь ни въ своей особенной граматик?, ниже въ словар?, можетъ быть хорошо понимаемъ т?мъ, кто знаетъ первый. Называютъ также наречіемъ, бол?е въ политическомъ смысл?, областной, м?стный говоръ небольшой страны, также языкъ м?стный, искаженный, какъ полагаютъ, отшатнувшійся отъ кореннаго языка, родившійся отъ см?си двухъ и бол?е языковъ. Вообще языкъ, которымъ говоритъ большинство, а т?мъ бол?е сословіе образованное, языкъ письменный, принимается за образцовый, а вс? уклоненія его за наречія. Спорить противу общаго закона господства просв?щенія нельзя; но господство того либо другаго наречія надъ прочими — д?ло случайное, и вс? они равно искажены и равно правильны. Возьми у насъ въ былое время Новгородъ, Псковъ или Суздаль перев?съ надъ Москвою, и нын?шній московскій языкъ слылъ бы м?стнымъ наречіемъ. Поэтому не было бы повода почитать московское наречіе бол?е чистымъ и правильнымъ, ч?мъ мало- или б?лоруское, если бы это наречіе не обратилось въ языкъ правительства, письмености и просв?щенія.

За самостоятельный, по развитію и обращенію, языкъ должно признать тотъ, у котораго есть своя граматнка и письменость; за наречіе — незначительное уклоненіе отъ него, безъ своей граматики и письмености; говоръ — еще мен?е значительное уклоненіе, относящееся бол?е къ особеностямъ произношенія и нап?ву, по пословиц?: что городъ, то норовъ, что деревня, то обычай, что дворъ, то говоръ.

Выраженія: молвь и речь могутъ служить для обозначенія поднаречій: молвь отв?чаетъ бол?е подчиненному понятію наречія, а речь ближе относится къ говору.

Челов?къ не можетъ писать одинаково хорошо или ровно на двухъ языкахъ: на это оконченной и ограниченной природы его недостанетъ. Н?тъ мысли, н?тъ думы, н?тъ понятія безъ словъ, плотская природа наша не даетъ духовному началу въ насъ никакой власти безъ словесной речи. А на какомъ язык? я мыслю, на томъ только я и могу писать; иначе это будетъ не подлиникъ, а переводъ. Вотъ почему вс? мы дурно пишемъ по-руски: способности наши смолоду угнетены изученіемъ иностранныхъ языковъ; насъ заставляютъ говорить на нихъ отъ колыбели; мы читаемъ бол?е книгъ иностранныхъ — за что, конечно, пенять на насъ нельзя, но такимъ образомъ, отставъ отъ одного берега и не приставъ къ другому, мы незам?тно пригнетаемъ умственыя способности свои и д?лаемся туп?е, не будучи всилахъ ни ясно выразиться, ни ясно мыслить.

Обращаюсь теперь къ самому распред?ленію наречій.

На распутіи промежъ Ростова, Новагорода, Твери, Владиміра, Суздаля, Рязани, Курска, Смоленска и другихъ городовъ, на р?чк?, носившей чудское названіе «мягкой воды», основалась Москва, на два-девяносто верстъ отъ ближайшихъ къ ней древнихъ столицъ, и она же соединила ихъ подъ свою державу. На этомъ общемъ распутіи столкнулись наречія или говоры четырехъ странъ, и тутъ образовался свой говоръ, принятый нын? какъ образцовый, хотя даже и москвичи не остались безъ присловія: «Съ Масквы, съ пасада, съ авашнова ряда», потому что речь ихъ бол?е приближается къ аканъю.

1. Итакъ, первымъ наречіемъ великорускимъ будетъ у насъ московское, самое малое по занимаемой имъ м?стности, самое обширное по распространенію своему на всю Русь. Московскимъ наречіемъ говоритъ самая небольшая часть народа, почти только въ ст?нахъ Москвы; но это языкъ письменный и правительственый, и языкъ высшаго, а отчасти и средняго сословія, языкъ вс?хъ образованныхъ рускихъ, московскаго дворянства и купечества. И въ этомъ наречіи слышатся иногда неправильности, въ род?: онъ былъ ушедши, мы были прі?хавши; но такъ-какъ обороты эти не могли зайти туда съ языковъ иноземныхъ, разв? съ татарскаго, на которомъ есть н?что похожее, то, можетъ быть, и сл?довало бы исправить не московское наречіе по граматик? Н. И. Греча, а наоборотъ, Греча граматику по московскому говору. Не шутя, граматическая неправильность эта въ общемъ ходу по всей Руси, почему же не признать ее правильною?