Чтение онлайн

Ее здесь нет. Или есть? Когда я окидываю взглядом незнакомые лица, я ищу ее. Мой взгляд падает на рыжие волосы и заостренные уши.

Она не совсем похожа на нее, но…

Я подхожу ближе, щурясь.

— Не соблаговолите ли снять свой морок, мисс?

— Эмир! — гремит отец. — Куда подевались твои манеры?

Рыжеволосая фейри хихикает, прикрывая рот рукой.

— Я не против. Правда.

— Только если вы уверены. — Я вежливо улыбаюсь. — Мне бы хотелось кое-что увидеть.

Дернув носиком и поведя плечами, она расправляет свои фиолетовые крылья. На ее щеках появляются яркие татуировки, фиолетовые цветы, словно выгравированные на коже, будто она — произведение искусства.

Лунная Фейри. Должно быть, она… нет. Не может быть. Но это так. Это она — Лунная Фейри с бала.

Татуировки. Я не заметил их прошлой ночью, но это, вероятно, действие выпивки. Ее волосы более яркие в утреннем свете, но это та, кого я ждал, и она сейчас здесь — ответ не только на мои молитвы, но и на молитвы каждого фейри в моем королевстве.

Моя рука летит к груди, пальцы теребят золотые пуговицы.

— Вы…?

Она кивает.

— Я Минетта, но вы можете звать меня Минни.

— Минни. — Моя улыбка становится шире, и наши глаза остаются скованными на несколько долгих мгновений.

— Кажется, он сделал свой выбор, — взволнованно шепчет мать.

— Похоже на то, — говорит отец.

Впервые за многие годы в его взгляде мелькает гордость.

Офелия

Есть только одно место, куда я могу пойти. Один человек, которому все еще будет не все равно, даже после некоторого времени в разлуке.

Мои сводные сестры упрашивали свою мать большую часть утра. Их тонкие голоса эхом разносятся по холодным, одиноким коридорам, но ничего не поделать. Леди приняла решение, и я собираю вещи.

Мне не нужно много времени, чтобы собрать все, что у меня есть. Все умещается в одну сумку.

Все, чего я когда-либо хотела — освободиться из этого ужасного дома, но это должен был быть мой выбор. Я годами репетировала речь, мечтая сказать хозяйке дома, как она плохо со мной обращается, как разочарован был бы во мне мой отец и как ужасна она к своим дочерям.

Как и многое другое, мачеха отняла у меня эту возможность. Боль в груди от жизни в месте, которое мне совсем не подходит, только растет.

Это мои последние мгновения в доме детства.

Я даже не могу остановиться, чтобы попрощаться со сводными сестрами. Они сделали свой выбор, и он не может быть моим.

Я выношу свою единственную, одинокую сумку на улицу.

Путь передо мной неясен, хотя я знаю улицы Фар-Уотера сердцем и душой. Несмотря на отсутствие ясности, каждый шаг становится легче. Я ни о чем не жалею. Возможно, это не тот способ, которым я хотела оставить мачеху позади, но сейчас, когда я ухожу, я могу выжать из этого максимум.

Это хорошо. Так будет хорошо.

Я иду по городу, опустив голову. Наверное, мне кажется, что глаза прохожих ощупывают меня на ходу.

Путь к ее дому знаком, врезан в память. Я точно помню, как стучать костяшками в деревянную дверь ее маленького коттеджа.

К моему огромному облегчению, открывает Этель. Она выглядит так же, как недели назад — темные глаза и прямые черные волосы до середины спины. Раньше я просыпалась с ее волосами на лице. Она дочь пчеловода, и запах ее медовой отдушки когда-то убаюкивал меня.

Слеза катится по щеке.

— Прости. Мне больше некуда идти.

Мы расстались не лучшим образом, и она не понимает, почему я должна была уйти от нее. Полагаю, с ее стороны это может выглядеть как предательство, и реакция, которую я получаю, вполне ожидаема.

Ее глаза сужаются. Не от подозрения, а от чистой ненависти.

Неужели я действительно так сильно ее ранила?

— И ты думаешь, что можешь прийти сюда? — выплевывает она. — Думаешь, кто-то в этом городе приютит тебя?

Я вздрагиваю, отступая назад.

— Я.… я не думала…

— Нет. Не думала.

Это было ошибкой. Этель была так дорога мне так долго, и я думала, что эти теплые чувства переживут конец наших отношений, но, кажется, я ошибалась. Я все еще так сильно о ней забочусь, все еще вижу в ней свою самую дорогую подругу, но она смотрит на меня, как на букашку под подошвой.

— Т-ты все еще убита горем, — шепчу я. — Прости. Мне не стоило приходить.

— Если я скажу, что это так, ты уйдешь быстрее?

Этель не понимает, кто я такая, но она знает о боли, которую причинила мне мачеха. Она поймет. Она должна.

Я качаю головой.

— Этель, я знаю, мы больше не встречаемся, и я пришла не мириться с тобой. Моя мачеха…

— Она сказала мне, кто ты. Я знаю, кто ты. — Она наклоняется ближе, ее глаза сверкают. — Она сказала всем. Ты — полукровка, несущая зло, и ты лгала нам всем. Ты лгала мне.

Кровь стынет у меня в жилах.

Как? Как Леди Эшбридж так быстро разнесла новости по городу? Проклятые взгляды любопытных соседей обращаются ко мне со всех сторон, пронзая меня. Мои ногти впиваются в ладони.

Эти люди когда-то любили меня. Они когда-то заботились обо мне. Теперь они даже не боятся меня.

Они презирают меня.

— Я не… — Мой голос слаб. — Я не знаю, что ты имеешь в виду.

— Ну вот. — Она усмехается. — Опять врешь, и прямо мне в лицо. Типично. Ты лгала мне годами. Мы знаем друг друга с подросткового возраста, и ты никогда мне этого не говорила. Как ты могла хранить такой секрет все это время?

— Именно. — Я вытираю горячие, злые слезы тыльной стороной ладони. — Мы знаем друг друга так долго. Ты знаешь, что я хороший, добрый человек. Я любила тебя. Ты любила меня.

— Я ничего о тебе не знаю. — Она не хмурится и не проливает ни слезинки. Ее лицо бесстрастно. — А теперь уходи.

Такое чувство, будто моя бывшая возлюбленная под чарами — под ее чарами. Каким-то образом Леди Эшбридж виновата в этом.

Мне больше некуда идти, но я не могу оставаться здесь ни мгновения.