Чтение онлайн

Мой друг скоро умрет. Мое королевство рушится. Офелия ушла.

Самое ужасное, что мой отец прав. Возможно, он — причина проклятия, но я единственный, кто может его снять, и я потерпел неудачу. Возможно, я мог бы быть лучшим партнером для Офелии. Должен быть способ заставить ее захотеть остаться.

Мы могли бы пожениться. Мы могли бы спасти всех.

— Пожалуйста. — Я морщусь от гнусавого звука своего голоса и вцепляюсь в край скамьи. Мои костлявые колени вдавливаются в холодную, твердую землю, к этому времени, несомненно, уже в синяках.

Я жалок. Просто жалок.

— Бедняжка, — тихо шепчет голос. — О чем ты умоляешь, принчик?

Я поднимаю голову. Вспышка фиолетовых крыльев, даже в сочетании с белоснежными волосами, напоминает мне об Офелии. Но нет. Конечно, это не она. Это та странная Лунная Фейри из таверны. Почему, ну почему она преследует меня? Каждый раз, когда я ее вижу, она меня мучает. Каждый раз я думаю, что это моя любимая.

— Оставь меня. — Я шмыгаю носом и отворачиваюсь, стыдясь, что незнакомка видит меня в таком состоянии.

— Я могу, если ты действительно этого хочешь — или могу помочь.

— Чем ты можешь помочь?

— Простым желанием, конечно.

Магии желаний нельзя доверять. Иногда она может быть полезной, но в другие разы бесполезна. Худшие из фейри даже могут использовать свою магию коварными способами, как мы часто делаем.

— Может ли желание исцелить проклятие? — сухо спрашиваю я.

— К сожалению, нет.

— Тогда какой от тебя прок? — Я встаю и отряхиваю колени, пытаясь вернуть достоинство. — Прости за резкость, но день был ужасным. Размышления о сказках и желаниях мне не помогут.

— Но ты фейри. Почему ты не веришь в нашу магию?

— Есть магия и поважнее. — Я указываю на темный сад. — Посмотри на доказательства. Это проклятое проклятие может забрать любого из нас в любой момент, и мы разорвем друг друга на куски. Мы будем ранить невинных смертных. Эту жестокую магию твои желания не сломят.

— Брак с Офелией сломает проклятие. В этом я уверена.

— Откуда такая уверенность?

— У меня свои способы.

Не нужно спрашивать, что это за способы. У каждой Лунной Фейри есть психический дар. У Офелии — способность чувствовать чужие эмоции. Другие могут видеть прошлое, будущее или настоящее. Что эта фейри делает со своей магией — не моя забота.

— Она не хочет выходить за меня, — говорю я. — И я не хочу ее упрашивать, что бы ты ни слышала этим вечером. Это был момент слабости, и все.

Никто не должен был слышать, как я молю о ней. Мне очень хочется улететь, но мои крылья устали после дня полетов в небе в поисках.

— Ты правда считаешь, что она тебя не любит? — Ее глаза сужаются. — Забудем, что было в письме…

— Откуда ты знаешь о письме?

— …как я сказала, ты должен забыть об этом, и ты также должен забыть, что ее нет. Ты знаешь ее. Она единственная, кто может снять это проклятие. Позволь мне повторить: ты веришь, что она тебя не любит?

— Я…

Неправильно утверждать, что она любит меня теперь, когда она ушла, но еще хуже притворяться, что наша любовь не была настоящей. Она была. Я качаю головой, и свежая слеза катится по моей щеке.

— Нет. — Мой голос срывается. — Она любит меня. Наша любовь сняла бы проклятие.

Лунная Фейри делает шаг ближе.

— Тогда слушай внимательно. Я, возможно, не могу снять проклятие, но я могу помочь тебе найти и освободить ее.

— Освободить? — Мои глаза расширяются. — Что ты имеешь в виду? Ее кто-то забрал?

— Да. Я могу сказать тебе, где она, но ты должен двигаться быстро, ты должен идти один, и ты не должен доверять никому, кроме меня.

Все происходит слишком быстро. Я не могу спасти свое королевство — как я должен спасать Офелию?

Я тяжело сглатываю.

— Боги…

— Если ты выберешь спасать ее, то подвергнешь себя большой опасности.

— Ты думаешь, поэтому я колеблюсь? — Я издаю насмешливый смех. — Нет. Если я освобожу ее, а она не захочет этого, это сделает меня злодеем в ее глазах.

— Тогда освободи ее просто ради освобождения, без ожиданий.

Это правильно, не так ли?

Эта Лунная Фейри может лгать. Она может завести меня в ловушку. Это неважно. Есть шанс, что она говорит правду, и я сделаю все возможное, чтобы даровать моей любимой свободу.

— Хорошо, — говорю я. — Я отправлюсь на рассвете.

Офелия

Я бью мокрым, покрасневшим кулаком по двери. Раз. Два. Три раза.

— Пожалуйста, — кричу я, горло саднит и пересохло. — Выпусти меня!

Мы провели день в пыльной комнате без еды и воды. Знают ли мои сводные сестры, что я здесь? Должны, и они игнорируют мои мольбы. Они никогда не проявляли ко мне никакой заботы.

Никто не слушает. Никто не идет. Даже мачеха не поднимается по лестнице, чтобы велеть нам замолчать. Словно наша боль ничего не значит для этих ужасных существ.

— Перестань тратить энергию. — Хелена проводит старой тряпкой по подоконнику, собирая пыль.

Вот чем она занимается все это время. Я кричу, а она убирает. Наверное, это единственное, что приносит ей утешение.

— Что мне еще делать? — хриплю я. — Никто не идет, значит, мы должны освободить себя сами.

— Ах, но так ли мы обретем свободу?

— Я не знаю другого способа. — Я прижимаю пальцы к двери. — Мои сводные сестры. Они могут освободить нас или пойти за помощью.

— Если так, они бы уже пришли.

Я шмыгаю носом.

— Может, ты права. Им никогда нельзя было доверять.

Они причина, по которой я ушла, и теперь… я одна. Совершенно, полностью одна.

Ночью мы втискиваемся в мою маленькую кровать. Мои кости ноют, и в этой кровати недостаточно места для нормального отдыха. Когда я была маленькой, она казалась такой просторной. Когда я выросла, в ней все еще было нормально спать — одному человеку.

Двое взрослых фейри — другая история.

Даже когда наши крылья надежно спрятаны, мы едва помещаемся в кровати. Мы поворачиваемся на бока, спинами друг к другу. Хелена не перестает ерзать, даже когда засыпает. Ее холодные ноги касаются моих, и она бормочет во сне.

Я знала об этих причудах раньше, прожив с ней в одной спальне месяцы, но это невыносимо, когда мы так близко. Как вообще можно спать в таком состоянии?

Я покрыта грязью, горло болит от крика, а сердце тяжело.

Каковы шансы, что Эмир действительно на пути ко мне? Я видела, как он убегал от угроз, и всегда знала, что я должна освободить себя сама.