Чтение онлайн

3) Эта прибавочная стоимость; эта прибавочная стоимость; эта прибавочная стоимость; эта прибавочная стоимость

1) Объяснение и предсказание (восприятия); видимости (превращенные формы проявления, включая новые явления)

2) Эта речная вода; эта грунтовая вода; эта дождевая вода; эта лабораторная вода

3) Эта прибыль в производстве пшеницы; эта прибыль в производстве ситца; эта прибыль в производстве железа; эта прибыль в производстве станков

Из таблицы видно, что сущность есть не что иное, как основание отдельного, т. е. единство общего и специфического в указанном выше смысле. Именно такой смысл вкладывал в понятие сущности Маркс: «…труд есть то, в чем различные товары одинаковы, единое в них… внутренняя основа их стоимости» [190] .

Как было показано во введении, категория сущности в указанном значении является одним из главных рабочих инструментов методологии «Капитала». В то же время из таблицы следует, что сущность есть не всякое, а только проявляемое основание. Имея в виду гегелевскую мистификацию понятия сущности, Маркс писал: «Но что сказал бы старик Гегель, если бы узнал на том свете, что общее [Allgemeine] означает у германцев и скандинавских народов не что иное, как общинную землю..» [191]

Эта цитата прекрасно иллюстрирует мысль о том, что основание всегда имеет конкретные формы проявления в виде особых объектов, а отнюдь не является особой реальностью, существующей до, вне и независимо от этих форм и порождающей их. Это естественно, так как с диалектико-материалистической точки зрения проявляемое основание обладает не субстанциальным, а атрибутивным характером: оно существует до, вне и независимо от наших знаний и нашей деятельности, но не существует до, вне и независимо от отдельных объектов определенного класса. В связи с этим обратим внимание на то, что метод «Капитала» исходит из объективного существования не только форм проявления основания, но также самого основания и превращенных форм его проявления:

«Не только Wesen (сущность. — Ред.), но и Schein объективны» [192] . Таким образом, диалектико-материалистический подход к проблеме основания (а тем самым и сущности) имеет ярко выраженный антиноминалистский и антиреалистский характер.

Таблица представляет интерес не только потому, что она показывает, что такое сущность, но и потому, что она содержит практические рекомендации, как ее находить. Однако практика научных исследований не ограничивается только такого рода общими указаниями, она требует дальнейшего анализа понятий «отдельное» и «основание». Обобщение данных научных исследований в различных областях показывает, что содержание отдельного раскрывается более детально в таких понятиях, как его качественная и количественная определенность, мера, элементы и структура, устойчивость и изменчивость, пространственная и временная определенности, феноменологический закон [193] и др.

История науки свидетельствует о том, что содержание основания раскрывается более конкретно в таких понятиях, как нефеноменологический закон (основание сходства), взаимоотношения возможного и действительного, необходимого и случайного, причинные связи, взаимодействие и др. [194] Нетрудно заметить, что все онтологические категории не имеют самостоятельного значения, а отражают соответствующие объективные фрагменты явления и сущности как наиболее сложных атрибутов материального объекта.

У Аристотеля, который первым дал систематическую (хотя и далеко не полную) сводку онтологических категорий, еще нет осознания этого обстоятельства. Нет этой идеи и у Канта. Впервые она появляется только у Гегеля. Как известно, Гегель все онтологические категории рассматривал как различные фрагменты (аспекты) либо бытия, либо сущности. При этом следует учесть особенность гегелевской терминологии: то, что в конкретных науках и практической деятельности людей принято называть «явлением», Гегель называл «наличным бытием». Поэтому сфера бытия у него совпадает с «миром явлений» в общепринятом словоупотреблении. Термин же «явление» Гегель употреблял для обозначения формы проявления основания, так что гегелевский «мир явлений» соответствует множеству форм проявления основания. Мистификация фундаментальности явления и сущности у Гегеля состоит в том, что он рассматривает их как атрибуты не материального объекта, а «мирового духа», включающие в себя другие атрибуты того же «духа». Мы уже показали во введении, как Маркс материалистически интерпретировал идею фундаментальности явления и сущности и как он применил ее при анализе капиталистической экономики.

На первый взгляд может показаться, что все онтологические категории в равной мере характеризуют как явление, так и сущность, поскольку в процессе познания эти категории переплетаются. Однако, если бы это было так, явление и сущность нельзя было бы отличить друг от друга. Например, если бы мы стали приписывать качественную и количественную определенность (в одном и том же смысле) как явлению, так и сущности, то сразу бы столкнулись со следующим затруднением. Если качество и количество понимаются как это качество и это количество, то они не могут относиться к сфере сущности. Если же речь идет о качестве вообще и количестве вообще, то это имеет двойной смысл: или речь идет о сходном, тогда мы имеем дело с разновидностью феноменологического закона (который относится к сфере явления); или имеют в виду основание качества и основание количества. Очевидно, нельзя смешивать качество с основанием качества и количество с основанием количества. Поэтому не случайно Гегель рассматривал качество и количество в сфере бытия, а не в сфере сущности. Сказанное относится и ко всем другим онтологическим категориям [195] .

Итак, как мы уже отмечали, наибольшие трудности для философского исследования представляет именно категория сущности. Проведенный анализ этой категории позволяет дать оценку другим определениям сущности, встречающимся в литературе и отличающимся от вышеупомянутого. Наиболее распространены такие определения: сущность есть 1) сходное; 2) часть явления, обусловливающая остальные его части; 3) особое отдельное, из которого развилось данное множество отдельных; 4) инвариантное; 5) единство в многообразии;6) система внутренних связей и отношений; 7) закон или система законов; 8) необходимое.

Общим недостатком первых трех определений является тенденция отождествлять сущность (так или иначе) с явлением. Ведь и сходное, и любые элементы, и структуры, входящие в состав явления, и любая из прошлых стадий его развития относятся к сфере отдельного и, следовательно, принципиально наблюдаемы и наглядны [196] . При этом совершенно не существенно, какие именно компоненты отдельного выбираются для определения сущности. Так как понятие сущности (как оно употребляется в конкретных случаях раскрытия сущности) не просто отличается от понятия отдельного, но и противоположно ему, то оно должно быть противоположно и любому компоненту отдельного. Из противоположности сущности отдельному следует также ее принципиальная ненаблюдаемость и ненаглядность. Видимо, психологической основой первых трех определений является стремление рассматривать материальный объект как нечто полностью наблюдаемое и наглядное. При таком подходе приписывание объекту каких-то ненаблюдаемых и ненаглядных черт, естественно, кажется недопустимой «мистификацией». Между тем фундаментальное противоречие, заключенное в самой природе объекта, состоит как раз в том, что он есть единство наблюдаемого и ненаблюдаемого, наглядного и ненаглядного. Последнее, конечно, противоречит обыденному «здравому смыслу», но это обстоятельство не может рассматриваться как аргумент в пользу отождествления сущности с явлением.

Четвертое и пятое определения частично преодолевают указанный выше недостаток. Как мы уже видели, сущность как основание действительно есть нечто инвариантное (т. е. не изменяющееся при определенного типа изменениях, которым подвергается отдельное), а также единство в многообразии. Однако такие определения неудовлетворительны, так как двусмысленны: сходное тоже является чем-то инвариантным и тоже есть единство в многообразии. Стало быть, двусмысленность 4-го и 5-го определений приводит к неявному смешению понятий сущности и явления. Хотя такое смешение, строго говоря, не означает отождествления, тем не менее действительного определения не получается.

Ближе всего к истине стоят 6-е и 7-е определения. Фактически в них делается первая попытка проанализировать атрибуты сущности. Однако та форма, в которой это выполняется, весьма неудовлетворительна. Ведь под «внутренними» связями и отношениями можно понимать как эти связи и отношения [197] , так и связи и отношения вообще. Но эти связи и отношения относятся к сфере явления. Следовательно, двусмысленности указанного определения можно избежать, лишь заменив 6-е определение следующим: сущность есть система существенных связей и отношений. Но тогда возникает порочный круг. Устранить этот круг можно, только прибегнув к таким онтологическим категориям, как нефеноменологический закон, возможное и действительное, необходимое и случайное, причинность, взаимодействие.