Чтение онлайн

— А что, если я откажусь? — с вызовом спросила она, вызывающе вздернув подбородок.

Я издал снисходительный смешок, и моя хватка на ее горле рефлекторно усилилась, ровно настолько, чтобы послать ясный сигнал.

— Тогда я прослежу, чтобы ты не покидала базу, — категорически предупредил я ее.

Ее лицо побледнело еще больше, но она не отшатнулась от меня, как сделало бы большинство людей. Вместо этого она твердо выдержала мой взгляд, призывая меня выполнить свою угрозу.

Бог.

Я почувствовал, как немного преякуляции вытекло из моего пульсирующего члена, и мне пришлось сжать ноги вместе, чтобы она не просвечивала через штаны.

— Не дави на меня, Рыжая.

Ее губы приоткрылись, когда она хватала ртом воздух, и все, о чем я мог думать, это о том, как сильно я хотел поцеловать ее, позволить этому напряжению взорваться гребаным оргазмом.

Я еле сдерживался.

— Ты действительно думаешь, что сможешь держать меня здесь против моей воли? — спросила она с упрямой убежденностью.

Я восхищался ее духом, но это только сделало меня жестче. Буквально. Черт возьми, подумал я, снова глядя на эти приоткрытые губы, и мой член съежился в штанах.

— Я сделаю все, что потребуется, — сказал я, разочарованно вздохнув. — Даже если для этого придется запереть тебя.

Она покачала головой в моих объятиях, ее рыжие волосы прошелестели по костяшкам моих пальцев.

— Я врач, — запротестовала она, пытаясь вывернуться из моих объятий. — Я иду туда, где во мне нуждаются. И прямо сейчас я нужНА там.

Я смотрел в эти пронзительные зеленые глаза, чувствуя тысячу вещей, которые не мог выразить словами. Сейчас было не время проявлять слабость.

— Нет, — сказал я, качая головой, стоя на своем. — Ты нужна здесь. Нам нужен кто-то на базе, кому мы можем доверять. И это ты.

Она прикусила губу, и, черт возьми, это свело меня с ума. Все, чего я хотел, это укусить их самому, заставить ее замолчать, прижавшись своими губами к ее губам.

— Ты не можешь просто диктовать, кто уходит, а кто остается, исходя из твоего настроения! — возразила она, пытаясь казаться храброй.

Мой пульс забился еще быстрее, пока я боролся с желанием прижать ее к стене и поцелуем вырвать этот гребаный вызов прямо из ее рта. Вместо этого я закрыл глаза и прижался своим лбом к ее лбу, пытаясь заглушить звук своего бешено колотящегося сердца.

— Сейчас я не просто твой начальник, я тот, кто глубоко заботится о тебе. — Мое горло сжалось от этих слов, когда я добавила: — И я не хочу позволить тебе растратить свою жизнь на миссию, которая может легко превратиться в самоубийственный побег.

Ее тело напряглось под моим, пока она искала что-то в моем лице — честность, уверенность? Что бы это ни было, я надеялся, что она нашла это, потому что, видит Бог, я едва держал себя в руках.

— Но ничего, если ты сделаешь это вместо меня?

Мои глаза распахнулись, когда наши лбы все еще соприкасались; наше дыхание совпало в идеальном ритме.

— Да, — ответил я, не задумываясь.

— Почему? — спросила она почти с мольбой в голосе.

Я с трудом сглотнула, прежде чем впервые за много лет признать правду вслух.

Может быть, когда-нибудь.

— Потому что я не имею значения.

Слезы навернулись у нее на глаза, когда она протянула руку, чтобы коснуться моей щеки.

— Ты важен для меня, — сказала она мне, и от этих слов у меня защемило в груди.

О, черт возьми, нет. Мы этого не делали, милая.

Я тяжело выдохнул, не желая признавать, насколько сильно я в ней нуждался. Но дело было не в моих потребностях, а в том, чтобы убедить ее остаться ради ее собственной безопасности.

Мои руки дрожали, когда я заставил себя ослабить хватку на ее шее, мои пальцы не желали отпускать.

Черт возьми, почему она так смотрит на меня?

— Ты остаешься здесь, конец дискуссии.

Ее веки на секунду закрылись, как будто она пыталась успокоиться, но когда они снова открылись, боль все еще была там.

Моя гребаная вина в том, что я втянул ее в это безобразие. Я не должен был позволять ей идти со мной.

Каким же я был глупым, эгоистичным мудаком.

— Это действительно твое решение, или сержант Рейвен дергает за ниточки? — резко спросила она.

Я напрегся, застигнутый врасплох.

— Как ты думаешь, почему Рейвен имела право голоса в этом?

— Да ладно тебе, Бродяга. Я не дура. Я знаю, что Рейвен меня терпеть не может. И я видела вас двоих вместе прошлой ночью в твоей комнате, когда вы устраивались поудобнее.

Мой желудок сжался, когда я представиа, как это, должно быть, выглядело. Должно быть, она увидела Рейвен на мне. Если бы она увидела, я точно знал, о чем бы она подумала. И это было плохо. Действительно плохо.

Трахни меня за то, что я был таким пьяным прошлой ночью и не выгнал Рейвен, как только она вошла.

Также к черту мои плохие решения и достойные сожаления поступки.

— Зачем ты пришла в мою комнату? — Спросил я, желая знать.

Рыжая отвернулась со слезами на глазах, отказываясь отвечать.

Не плачь, Рыжая. Черт возьми, пожалуйста, не плачь.

— Ответь мне, — мягко надавил я.

Я потянулся к ней, моя рука зависла в воздухе, прежде чем упасть обратно. Ее зрачки сузились, когда она изо всех сил старалась не заплакать, и это убило меня изнутри.

— Это больше не имеет значения, — сказала она, избегая зрительного контакта.

Это всегда имело значение.

— Между мной и Рейвен ничего не было, — выпалил я, нуждаясь в том, чтобы она поняла. — Я был пьян и глуп, но ничего не произошло.

— Это действительно не мое дело, с кем ты проводишь свое время, — ответила она, но я мог видеть боль в ее глазах, ясно как день.

Тогда я понял, что она мне не поверила — или, может быть, она просто больше не хотела мне верить. И, честно говоря, какого хрена она должна это делать?