Чтение онлайн

— Обычно в этом нет нужды. Я получаю желаемое благодаря своему обаянию.

Я с нарочитым спокойствием открываю винную карту и принимаюсь изучать предложения. Варианты неплохие, но у меня предчувствие, что выбор лучше оставить за Цветочком.

— Ну конечно... — ворчит она.

Я бросаю на неё косой взгляд. — В прошлые выходные ты, кажется, была с этим согласна.

Она вскидывает брови, вызывая меня продолжить, но я прекрасно знаю, когда стоит притормозить.

— Я просто делюсь наблюдениями.

— Заткнись, или я приколю тебя к стулу вилкой для салата, — и резким движением она выхватывает меню у меня из рук.

После того как нам подали первое блюдо, Мари перестала сверлить нас своим осуждающим взглядом, и Лейла, наконец, стала выглядеть более расслабленной.

Она откусывает последний кусочек крабового торта, закрывает глаза, и звук, который вырывается из её горла, должен быть вне закона.

Низкий стон, почти греховный шепот, который мгновенно разжигает во мне все чертовы инстинкты.

— Боже мой. Это просто фантастика.

Я прочищаю горло, пытаясь игнорировать жар, который пробирается в желудок.

— Действительно.

Но настоящее зрелище здесь не еда. А она.

Её экстатическое выражение лица, слегка закинутая назад голова, губы, которые едва приоткрываются после каждого кусочка.

Это преступление — делать процесс поглощения пищи таким чувственным. И я виновен в том, что хочу видеть эту реакцию снова и снова. Что угодно, лишь бы она стонала вот так.

Мои мысли заклинило, и я не вижу выхода. Наверное, это нормально — чувствовать себя так, когда перед тобой такая обворожительная женщина.

Как бы то ни было, мы не замолкали с тех пор, как заказали Пино Нуар. А это значит только одно: тут не просто физическое влечение.

Она интригует меня, бросает вызов, выводит из себя.

Проблема? Я начинаю ловить себя на мысли, что она мне нравится.

Лейла же не признает этого даже под пытками.

Я откладываю вилку, достаю телефон и открываю таблицу, которую прислала Холли. Закуски отмечены синим, салаты — зеленым, основные блюда — оранжевым, а десерты — розовым. Я проверяю поднос с закусками, сверяясь со списком на экране, чтобы убедиться, что образцы соответствуют выбору Холли.

— Пора определяться, — говорю я, глядя на Лейлу. — Пока воспоминания еще свежи.

До сих пор каждое блюдо оказывалось на удивление вкусным, что только усложняет наш выбор. Это лучше, чем выбирать из кучи дряни, но всё равно не так просто, когда нет явных аутсайдеров.

Лейла промакивает рот белой льняной салфеткой и размеренным жестом кладет её обратно на колени. — Ладно, давай сделаем это.

Её решимость меня забавляет. В конце концов, это всего лишь еда. Но она ведет себя так, будто мы решаем судьбу целой нации.

— Что думаешь о пряных крабовых тортиках с лимонным соусом айоли? — спрашиваю я, указывая вилкой на остатки своего.

Она свой уже прикончила, что красноречиво говорит о её мнении. Но я знаю, что с Лейлой никогда нельзя ничего принимать на веру.

— Да, — отвечает она. — Однозначно да.

— Согласен, — я отмечаю наш выбор и перехожу к следующему пункту. — А как насчет темпуры из сладкого картофеля с соусом мисо и кунжутом?

Она задумчиво наклоняет голову. — Мне понравилось. А ты что скажешь?

— Было неплохо, — отвечаю я, отхлебывая Пино. Вино тоже подобрано на уровне. Но проблема в том, что в её компании всё кажется лучше. — Шпажки капрезе меня разочаровали. Вкусно, но ничего особенного.

Лейла кивает. — Ты прав. Я бы и сама такие приготовила, а мы оба знаем, что на кухне я — ходячая катастрофа.

Я улыбаюсь.

О да, мы это прекрасно знаем.

Дориан рассказывал мне, как его сестра в подростковом возрасте чуть не спалила дом, забыв макароны на плите. К счастью, обошлось без жертв, пострадала только её гордость.

— Зато ты готовишь потрясающие тосты с сыром.

Лейла бросает на меня изумленный взгляд, пораженная тем, что я это запомнил. На мгновение стена, которую она всегда держит между нами, кажется, дает трещину.

Она отводит глаза и поднимает бокал вина, на ободке которого остались следы её блеска. Только сейчас я замечаю, что её нежно-розовые ногти сверкают свежим маникюром.

Да, она определенно готова сказать «да» на пятницу.

Это осознание накрывает меня смесью тревоги и уверенности. Я понятия не имею, куда нас всё это заведет.

Скорее всего, прямиком в пропасть, если вспоминать моё прошлое.

Я снова возвращаюсь к списку. — У нас еще остались мини-булочки с рваной свининой и куриные тако.

— Выбор очевиден, — заявляет она с такой уверенностью, что мне хочется возразить ей просто из вредности, а затем темно-рубиновая жидкость касается её губ.

— Рваная свинина? — пытаюсь я угадать, стараясь не показывать, как внимательно слежу за каждым её движением.

Если бы она не была такой невыносимой, она была бы для меня опасно идеальной.

Никто из нас не склонен к компромиссам. Нам нравится быть правыми. Нам нравится побеждать. И когда нас прижимают к стенке, последнее, что мы готовы сделать — это уступить.

Лейла ставит бокал выверенным движением, заправляя прядь волос за ухо. Совершенно невинный жест. Незначительный. И всё же я ловлю себя на том, что пялюсь на него как последний кретин.

— Безусловно, — говорит она, и её глаза светятся весельем. — Подожди-ка... мы что, реально в чем-то сошлись? В трех вещах, если быть точной?

— Похоже на то.

И тот факт, что это произошло без битвы не на жизнь, а на смерть, меня серьезно беспокоит.

«Преимущество» используется для выражения концепции технического превосходства над противником.

— Не могу в это поверить, — говорю я, качая головой и хватаясь за стакан с ледяной водой.

Я выпила прилично вина и теперь пытаюсь притормозить, потому что оно ударило мне прямо в голову. Или, может, это просто присутствие Картера заставляет меня так себя чувствовать.