Чтение онлайн

– Нет, пожалуйста, доктор. Я не хочу в госпиталь.

– Вот все вы молодые такие. Думаете таблетку выпил и полный порядок, а потом, к сорока пяти, полная развалина с кучей хронических болячек. Лейтенант, чтобы до генерала дослужиться, здоровье смолоду беречь надо. Манкировать своим здоровьем…

– Пожалуйста, - прохрипела Гаял и молитвенно сложила руки, - я с родителями живу. Мама меня быстрее всяких докторов на ноги поставит.

– С мамой говорите?
– доктор задумчиво пошевелил бровями.
– С мамой это хорошо, но госпиталь всё же лучше. Ну, ладно, что вы право в самом деле. Прекратите немедленно! Тоже мне вояка, с глазами на мокром месте. Бог с вами, не надо, так не надо. Вот возьмите рецепты. Как принимать, я написал. Через, - доктор задумался, побарабанил пальцами по столу, тяжело вздохнул, - так уж и быть, четыре дня покажетесь. Будьте любезны, плакса-вакса, к приёму сдать анализы. И не надо меня благодарить, - отмахнулся он от радостно вскочившей девушки.
– Не будь у вас чистые лёгкие, от госпитализации не отвертелись бы.

– Спасибо, Арсений Маркович.

– Когда выздоровеете, будете меня благодарить. А теперь внимательно слушайте мои рекомендации. Значит так, помимо всех пилюль, что я вам выписал, назначаю полный, слышите, полный покой. Никакого телевизора. Боже упаси, от любых новостных каналов. От теперешних новостей и у здорового человека может нервный срыв случиться. Да, и никаких газет, будь они неладны. Прав был профессор Преображенский, от них сплошной стресс, выраженный в потере аппетита и угнетённом состоянии. Прописываю вам только положительные эмоции, голуба моя.

– Арсений Маркович…

– Всё, брысь, а то руки чешутся вас в госпиталь упечь. И попробуйте мне только не поправиться! Имейте виду, я из-за вас в ад для эскулапов попадать не желаю. Мои коллеги, знаете ли, в большинстве довольно скучные люди, у них юмор и тот чёрный, а черти ребята занятые. С грешниками возни полно. Я там от скуки загнусь и помру. А черти меня взашей, чтоб я им статистику не портил.

– Та вы же к тому моменту уже, так сказать, неживой будете, - не выдержала и захихикала Галя.

– Да? Хм… Брысь, кому говорю! Ей постельный режим нужен, а она тут сидит хохочет.

Галя, посмеиваясь, выскользнула на улицу и заторопилась к КПП, где её уже довольно долго ждала Виктория Аркадьевна. Голова всё ещё болела, тошнота немного притихла, но время от времени, накатывала волной, но девушка шла и улыбалась, потому что на душе у неё, впервые за последнее время, было легко и спокойно.

***

Решетников вышел из кабинета особиста взбешённым. Ярость, исходившую от генерала, можно было не только почувствовать, но и казалось, пощупать руками. Ирина, воспользовавшись моментом, вовремя смылась, почуяв, что впервые в жизни может бы получить от отца прилюдную головомойку или чего похуже. Решетников неторопливо шёл по коридору, с потемневшим, как грозовая туча, лицом. Офицеры, ещё издали заметив генерала, предпочитали нырнуть в первую попавшуюся дверь, лишь бы избежать встречи с ним, каким-то шестым чувством ощущая полную невменяемость начальства. А те толстокожие, у которых инстинкт самосохранения был развит слабо, и потому не успевшие вовремя убраться с дороги, срочно переходили к плану «Б», то есть изображали статуи с поднятой в приветствии рукой, стараясь не моргать и практически не дышать, чтобы полностью соответствовать образу.

Уже на выходе, генерала догнал Лисницкий:

– Герман Арнольдович, задержитесь на пару минут.

– В чём дело, Павел Олегович?

– Нужно кое-что обсудить.

– Это срочно?
– недовольно скривился Решетников.

– Лучше не откладывать.

– Хорошо, так и быть. Только давай по-быстрому. Извини, устал.

Офицеры молча вошли в штаб, прошли по длинному коридору, остановились возле своих кабинетов, располагавшихся напротив друг друга.

– К тебе или ко мне?

– Если не возражаете, ко мне, - Лисницкий открыл свой кабинет и посторонился, - Мне на своей территории будет удобнее.

Генерал пожал плечами и вошёл. Он осмотрелся, будто зашёл сюда впервые и застыл посреди кабинета.

– Присаживайтесь, Герман Арнольдович. У меня к вам важный разговор, а в ногах правды нет.

– Даже так. Паша, может, отложим, а? Меня Хорьков, мать его, со своими разговорами задолбал, а тут ты ещё. Мне домой надо. Я с тобой пошёл только для того, чтобы немного остыть. Дочурку страсть, как прибить хочется.

– Ирина никуда не денется, успеете. Хотя, если хотите знать моё мнение, поздно её воспитывать.

– Говорят, лучше поздно, чем никогда. У тебя выпить есть?

Лисницкий встал, подошёл к стене, открыл фальшивую панель за которой скрывался мини холодильник. Извлёк оттуда тарелки с нарезанным лимоном, бутербродами и слегка запотевший графин с водкой. Поставил всё на стол перед генералом, достал рюмки.

– Махрово живёшь.

– А вы хотите, чтобы я бутылку по старинке в сейфе хранил? Грибочки, маринованные будете?

– Грибо-о-о-чки, - насмешливо протянул генерал, - да нет. Хозяйский ты мужик, Лисницкий. Сколько лет тебя знаю, а как был ты куркулём, так куркулём и помрёшь. Никакая армия этого из тебя не вытравит.

– Лучше быть нуворишем?

– Ты на что это намекаешь?

– Да, так, пустое.

Решетников неопределённо хмыкнул, налил водку и одним махом опрокинул внутрь. Зажмурился, прислушиваясь к чему-то в себе, и спустя мгновение выдохнул:

– Хороша, чертовка, - взял графин и разлил по рюмкам.
– Давай, Олегыч, выпьем. Спасибо, что помог уболтать этого проклятого особиста. Всё нутро выел гад, - генерал опрокинул ещё рюмку и довольно хекнул.

Лисницкий взял в руки рюмку, повертел и поставил на стол:

– Это не значит, что он завтра не подаст рапорт. Герман Арнольдович, объясни, что ты творишь?

– Паша, о чём разговор?

– Герман Арнольдович, мы ведь ещё с училища знакомы.

– Ну и?

– Мне всегда импонировало в тебе то, что, ставя службу превыше личного, ты не превратился в типичного салдафона.

– Хм, спасибо, конечно, но, если у тебя всё, я пошёл. О том, как ты меня уважаешь, расскажешь в другой раз.

– Дело не в этом.

– Тогда переходи ближе к делу.

– Ты всегда был ещё тот ходок, но мне на это было наплевать, потому что дам выбирал на стороне, предпочитая не гадить в своё гнездо.

– Понятно.
– Решетников налил ещё рюмку опрокинул в рот, взял ломтик лимона и задумчиво пожевал.
– Знаешь, что, Павел Олегович, не лезь. Я уже взрослый мальчик и мне твои нотации,… - мужчина, сделав выразительный жест рукой, - побоку. Это всех касается. Галя моя невеста и пошли вы все…

– Вот как, - хмыкнул Лисницкий, - а мне она не показалась счастливой невестой. По-моему, ей твои… ммм… ухаживания, мягко говоря, неприятны.

– А мне до фонаря! Она будет моей женой, ясно!
– Решетников грохнул по столу кулаком. Жалобно задребезжал графин, с лёгким звоном опрокинулась пустая рюмка.
– Я так решил и точка.