Чтение онлайн

Когда мы зашли в зелёную комнату, передо мной возникло знакомое лицо. Очень знакомое.

— Наконец-то! — воскликнул он, подскочив с диванчика. — Моя звёздная партнёрша приехала!

— Энди! — я едва не ломанулась к нему навстречу, но, одумавшись, резко затормозила. — Мы ведь уже встречались, да? На той вечеринке сенатора.

Я наклонила голову вбок, молясь, чтобы он подыграл. Никто не знал, что мы с Энди болтали по телефону минимум два раза в неделю. Все думали, что я разговариваю с Пенни или загадочным тайным поклонником из Южной Каролины, который прислал мне подарок на день рождения. Я терпели все их подмигивания и намёки, чтобы иметь возможность и дальше общаться с ним.

— Ага, — Энди прищурил глаза в притворном замешательстве. — Кэт, верно?

Я подавила смешок.

Нэнси, казалось, ничего не заметила. Она была увлечена разговором с кем-то — должно быть, режиссёром.

Пока стилисты «наводили марафет», мы с Энди продолжали нашу игру.

— И как ты связан с политикой? — спросила я его в гримерном кресле.

— Я самый молодой конгрессмен в истории.

— Круто! Поздравляю.

— А ты?

— Я из Верховного суда. Странно, что ты об этом не знал, конгрессмен.

— Ха. А я подумал, что ты мисс Америка.

— Хотела сказать то же самое о тебе.

Режиссёр — молодая женщина с короткими чёрными волосами, поднятыми вверх, и зелёной звездой на задней стороне шеи — сначала смотрела на нас настороженно, но к тому моменту, когда она села перед нами, чтобы дать инструкции, уже заметно расслабилась. Она знала, что мы из враждебных партий, поэтому она облегчённо выдохнула, заметив, как мы перебрасываемся шутками. Нэнси выглядела не очень довольной нашим общением, поэтому я сбавила обороты.

Энди же не унимался. Я старалась не обращать на него внимания. Но сложно было игнорировать свою радость от его присутствия, искры, исходящие от него, его живую улыбку, а не воображаемую во время телефонного разговора. Маленький шрам в форме бумеранга всё время был в движении. Мы с Энди не виделись уже несколько недель, и я была взволнована. Надеюсь, у меня получилось это скрыть.

— Так… что? — пробормотал он мне на ухо, когда мы направились к месту съёмки. — Я твой маленький грязный секретик?

Я сдержала улыбку.

— Секрет, да. Но не грязный.

— Пока нет. Кстати, ты получила мой подарок?

— Да, подарок супер. Очень мило с твоей стороны. Только вот у меня нет проигрывателя.

Он потёр лоб.

— Серьёзно? Как ты вообще живёшь? Ладно, Рождество не за горами.

— Через пять месяцев.

— Если ты такая нетерпеливая, то всегда можешь прийти с пластинкой ко мне домой, — ухмыльнулся Энди. — Ты ведь знаешь мой адрес?

Я пихнула его локтем. Испуганная помощница режиссёра пересекла коридор и встала между нами, быстренько затрещав о том, как здорово, что мы оба здесь, и какая здесь удивительная атмосфера.

Идея ролика была настолько проста, что почти глупа. Что-то типа: «Будущее за вами — голосуйте!»

Режиссёр всё время просила меня «показать характер», чего я не совсем понимала, пока Нэнси не подошла прошептать что-то ей на ухо. Режиссёр напряжённо улыбнулась и объявила конец съёмок.

Но как раз когда мы собрались уходить, она подбежала к нам и бросила как бы невзначай:

— Эй, ребят, может, пока вы ещё тут, мы быстренько проведём интервью?

Я нервно взглянула на Нэнси, но она меня не видела — разговаривала по телефону, прижав руку к голове. Весь её вид прямо-таки кричал, что ей сообщили ужасные новости.

Энди посмотрел на меня.

— Прости, Лиз, но мы уже немного устали. Как-нибудь в другой раз.

Режиссёр неохотно ушла, после чего Энди взял меня за локоть.

— Что это было?

Я моргнула.

— Что?

— Они тебя там что, бьют за непослушание? — он усмехнулся и тут же помрачнел. — Не, серьёзно. Эта рыжая та ещё стерва? Ты делаешь всё, что она говорит.

Я покраснела.

— Всё не так просто. Я не хотела давать интервью, и она должна была меня отмазать.

— Но отмазал тебя я, — Энди подмигнул. — Можешь не благодарить.

Нэнси подошла к нам, поджав губы.

— Уже всё?

Пока наши команды не развели нас в разные стороны, Энди крепко пожал мне руку.

— Что ж, увидимся на следующей неделе.

Я растерялась. Это какая-то кодовая фраза? Он снова приглашает меня куда-то?

— Дебаты, — Энди поднял брови. — Первые из трёх. В Сент-Луисе. Забыла?

Он ухмыльнулся, очевидно, подумав, что если бы в дебатах участвовали мы, он бы вышел победителем.

— Я поняла, о чём ты, — я покрутила прядку своих нелепо уложенных волос. — Просто удивлена, что тебя туда позвали. Разве ты не… спутаешь им все карты?

— Не все из нас образцовые детишки с агитационных плакатов, Кейт, — бросил он в ответ, и хотя я знаю, что он не хотел меня обидеть, эти его слова не давали мне покоя всю дорогу до дома.

Нэнси была занята каким-то другим происшествием, которое, как я поняла, имело место, когда сенатор выходил из своего кабинета в Капитолии. Испаноязычный журналист остановил его с вопросом об иммиграционной политике, и вместо того, чтобы улыбнуться и пойти дальше, сенатор ответил ему.

— Он должен дать дополнительные разъяснения, — рычала в трубку Нэнси всем, с кем разговаривала. Наконец, когда она исчерпала свой список звонков, я смогла спросить, что именно сказал сенатор.

— Он сказал, что это сложный вопрос, касающийся судеб многих людей и целых семей, поэтому он относится к этому со всей серьёзностью.

Я ждала продолжения. Но она больше ничего не сказала.

— И всё?

— Этого достаточно, — она провела рукой по волосам, и я заметила серый проблеск среди рыжих корней. — Выборы совсем скоро, он не может давать расплывчатые ответы по ключевым вопросам.

Мне не показался его ответ расплывчатым. Скорее задумчивым. Это был ответ человека, воспринявшего разговор с Диасами близко к сердцу. Но я оставила эти мысли при себе и тайком улыбнулась.

Возможно, вспомнив, с кем разговаривает, Нэнси преобразилась, став той Нэнси, к которой я привыкла — расслабленной и уверенной. Она накрыла мою ладонь своей.

— Ты, конечно, права. Это не такое уж большое дело, просто нюанс. Но за подобные мелочи мне и платят тысячи долларов!

Её голос звучал фальшиво, слишком бодро, а выражение лица оставалось напряжённым, если приглядеться, а я сидела достаточно близко. Как будто Санта Клаус снял бороду. Нэнси всегда была такой обаятельной, такой естественной в своей уверенности. Но сейчас, сидя в этой машине, мчащейся по шоссе Рузвельта, её поведение — её теплота и дружелюбие — казалось таким же напускным, как и маска политика у моего отца.