Чтение онлайн

А в остальном, всё происходит с точностью «до наоборот». Именно управление и связанный с ним правопорядок обеспечивают в реальности свободу элементов социальных систем, и в этом смысле – непредсказуемость их поведения. Моральность личности человека, его совесть тесно связана с сознательностью, разумностью человеческого существования, поэтому она делает поведение человека теоретически непредсказуемым, не зависящим от нравственных стереотипов общества, инстинкта самосохранения, безусловных и условных рефлексов. Мораль, наоборот, в силу всеобщности выражаемого ею нравственного закона общения предполагает неизмеримо большую свободу функционирования и развития личности, нежели животные инстинкты и вырабатываемые обществом на их основе условные рефлексы, которые всегда преследуют субъективные, единичные ценности. Любое тоталитарное общество разрушается по истечению трёх-четырёх поколений, именно потому, что основывается только на манипулировании, физическом или психическом принуждении, устрашении, нарушении частной собственности личности как «инобытия свободы» (Б. Чичерин).

Нельзя рассматривать собственность как форму власти, как это делают манипуляторы якобы «рефлексивного управления». Действительно, отбирание, насильственное отчуждение собственности существует в обществе, как и в животном мире, но насильственное отчуждение не порождает новой формы собственности, поскольку оно есть производная от власти, от общественного полномочия, а не от личности, как и положено собственности. Собственность как социальный институт представляет собой «отношения между людьми по поводу вещей» (К. Маркс), предполагает необходимость согласования собственниками какого-либо отчуждения имущества, т. е. на добровольной основе. В человеческом обществе даже налог должен быть производной не от власти, а от цены необходимых обществу услуг государства, которая рано или поздно будет определяться рыночным способом, а не только в законодательном порядке. Кроме того, власть – это не «право насилия» над собственностью, а, наоборот, обязанность охранять и развивать частную собственность, иначе пропадёт материальная основа власти в виде государственной и иной общественной собственности, произрастающей от налогов и иных имущественных средств частных гражданских лиц.

Таким образом, главное условие существования власти – это исполнение управляющей подсистемой общих и необходимых для управляемой системы функций. Уже в простых социальных системах – например, в стаде павианов – это условие очевидно. Власть доминирующего самца основана на поддержке её всеми самками и их детьми, на том, что его агрессия не только подавляет, но и защищает их от иных самцов-холостяков, конкурирующих стай и хищников. Волки дают первым поесть своему вожаку сердце и печень добычи, охраняют при этом покой его трапезы тоже не потому, что он сильнее их всех вместе взятых, что нереально, а потому что он исполняет социально необходимые функции власти по управлению их стаей.

Тем более в отношении человеческого общества следует полагать, что государство это, прежде всего, аппарат управления, а не насилия, вопреки мнению Ленина. Власть как принудительная сила общества на самом деле принадлежит народным массам, а не правительству и его аппарату управления обществом. Даже наследственные монархи и нелегитимные диктаторы пользуются властью лишь до тех пор, пока исполняют общественно необходимые функции. Этого условия власти ещё никто и никогда не отменял. В этом магическая химия любой власти.

Признавая за властью «право насилия» над обществом, современные исследователи оказываются перед объективным противоречием: очевидно, что исторически развитие общества идет по пути увеличения степеней свободы членов социума, расширения свободы выбора поведения. Пытаясь разрешить его, они часто говорят о неких переходных состояниях между авторитаризмом и демократией, в которых методом проб и ошибок возможно «обеспечить управляемость без ограничения поведенческих реакций человека». Однако ни авторитаризм, ни демократия не являются крайними формами власти, между которыми якобы есть длинный ряд переходных состояний, и они вполне реализуемы в чистом виде. Социальное управление (обществом) подразумевает, в первую очередь, именно ограничение животных форм поведения в человеческом обществе. Без ограничения животных поведенческих реакций людей не обеспечить свободу личного общения в обществе. Условие власти государства над относительно свободным обществом в авторитарном и демократическом режимах одно – исполнение государством общественно необходимых функций, вне зависимости от политического режима.

И это касается не только государства как всеобщей организации общества, но и всех социальных организаций в обществе. В каждой из них есть своя организационная власть, не государственная, условием которой является исполнение общих функций, необходимых организации как социальной системе. В этом суть социального управления.

Если личность является первичным элементом общества, то семья есть первичная организация в нём, базовая ячейка общества, «первый вид общения» по Аристотелю. Личность с момента своего рождения именно в семье вступает в доверительное и интимное общение, благодаря чему социализируется, обретает всеобщую мораль и личную нравственность. Поэтому очень тяжело отделить семью как естественно данную личности первую организацию в его жизни от личной, частной жизни гражданина.

Семья – это естественная, малая группа непосредственного общения. Официальный брак, как процедура регистрации семейных отношений в налоговых, имущественных и иных чисто юридических целях, не является началом, ядром семьи. Таковым является фактическое супружество как неформальное сексуальное партнёрство граждан, половые отношения частных физических лиц, связанные узами родительства (и кровного родства – в больших семьях).

Но семья, впрочем, как и брак или шире – секс, не является конечной социальной ценностью в личной жизни человека. Таковой является лишь любовь, которая в сексе, семье и браке лишь разворачивается как объективная ценность, высшее чувство единства и фундаментальная потребность в общении людей. Без стремления быть вместе «и в счастье, и в горе» никакие иные функции семьи не запустятся. Поэтому из всех функций семьи первой является «рекреационная».

Семья выполняет четыре социальные функции, обеспечивающие жизнедеятельность общества и функционирование государства:

1) Рекреационная (восстановительная), генерация сил и духа человека – удовлетворение социальных потребностей личности в непосредственной близости и доверительном общении (любви и дружбе), совместном проживании жизни и личностном развитии, сопереживании и сострадании, разделении горестей, стыда и одиночества, равно как и успеха, радостей и гордости; психологическая поддержка в духовном настрое на жизненный успех и созидание, опора для преодоления жизненных трудностей, взаимная защита и забота о здоровье; эмоциональный и физический отдых.

2) Репродуктивная, воспроизводство населения – естественная убыль населения должна всегда компенсироваться новыми, здоровыми поколениями, при этом государству желательно регулировать эту функцию семьи, чтобы избежать демографических взрывов или спадов в обществе.

3) Экономическая, ведение домохозяйства: формирование и удовлетворение всех жизненно важных потребностей человека, в том числе организация быта и досуга; социальная взаимопомощь в кормлении, одежде, крыше над головой и безопасности; составление и распределение общего бюджета домашнего хозяйства, накопление и передача последующим поколениям культурного, политического и иного семейного наследия, включая наследство материальных благ.

4) Воспитательная, социализация и образование личности – приобщение к этнической культуре и цивилизационным традициям человечества, знанию моральных норм и юридических правил поведения в обществе, понятиям красоты, истины, добра, справедливости, чести и иных объективных ценностей; выявление и формирование способностей к познанию, творчеству и лидерству, выбор и освоение профессиональных умений и навыков в деятельности общества.

Современные тенденции в развития семьи таковы, что в постиндустриальном, информационном обществе женщины имеют равные с мужчинами права и возможности в сфере экономического обеспечения семьи и детей, несмотря на свою бытовую роль в семье. Кроме того, вследствие информационной революции совершилась также и сексуальная революция в «свободе нравов» – семья потеряла «законную» монополию на сексуальные отношения.

Это необратимо изменило характер распределения ролей в семье между «мужем» и «женой». У женщин появилась возможность выгонять мужчин из семьи и/или выбирать себе в спутники жизни мужчин не по возможности или необходимости, а по своему нраву, в том числе уже женатых.

Всё это со второй половины прошлого века стало вызывать снижение числа официально заключенных браков, с одной стороны, и возрастание их расторжения (официальных разводов) – с другой. Соответственно, стало расти число разведенных женщин, а также внебрачных детей. Несравненно больше детей стало воспитываться в «неполных семьях», без одного родителя. Кроме того, возникла тенденция к малодетности и даже бездетности семейных пар. Физическое воспроизводство общества оказалось под угрозой. Но данная тенденция в конце прошлого, в начале этого века стала выправляться в связи с тем, что в мегаполисах стала возникать новая форма современной семьи – «серийная моногамия». Это когда мужчина становится фактически лишь «приходящим» отцом и/или мужем к женщинам, не требующим официального брака и совместного проживания во избежание излишних бытовых забот о муже.