Чтение онлайн

Реджис положил руку на плечо Колма, и тот дернулся. Что-то быстро сказал и виновато опустил взгляд в пол. Реджис сжал кулаки и тут же спрятал их в карманы куртки. На Соль он так и не посмотрел — оставил сгорать от любопытства в ожидании новостей.

— Доброе утро, исключительные! — в начале коридора раздался голос Джосайи.

Эхо прокатилось под сводами крыши и разбилось об острые камни где-то под потолком.

— Доброе утро, профессор Кэруэл! — почти хором ответили студенты.

За ним плелись Гретта, Ноа и Эбель. Мистер Льюис подгонял их, замыкая цепочку. Соль двинулась вперед, желая подбежать к подруге, но спина Ласи, в которую Соль сразу врезалась лбом, задержала ее. Он цокнул, и Соль, извинившись, вернулась на место. Приподнялась на мысках, пытаясь получше рассмотреть Эбель. Утром из окна было плохо видно, как сильно потрепала ее эта ночь. Но сейчас… Сейчас Эбель выглядела хуже, чем в ту ночь, когда встала из могилы. Шея обернута каким-то рваным белым шарфом, явно не по погоде, потому что на дворе все еще была осень, а не хренова зима. Плечо перебинтовано. Форменная куртка перепачкана кровью. Под глазами — синяки. Бледная кожа и изможденный вид. Что вчера случилось?..

— Вчера ночью, — Джосайя поравнялся с остальными студентами, — произошел небольшой инцидент.

Бруна охнула, мистер Чампи злобно посмотрел на учеников. Соль испепеляла взглядом Эбель, и та явно почувствовала это. Другого объяснения, почему она виновато смотрела в пол, не было. Эбель было плевать на других студентов и на правила, которые она нарушила.

— Некоторые… — Джосайя кивнул на побитую троицу, — сбежали из своих комнат, тем самым нарушив правила. Также некоторые, — он кивнул на Гретту, — применили свою силу против другого исключительного.

Студенты зашушукались, но демонстративный кашель Джосайи заставил всех замолчать.

— Мисс Вуд покинула академию на пару дней. Она вернется завтра и обязательно узнает обо всем, что произошло в ее отсутствие, — заговорил мистер Льюис.

— А где Амелия? — робко спросил Колм и сразу получил недовольный взгляд Кэруэла.

— Амелия Крэфл находится в крайне тяжелом состоянии, и сейчас за ней присматривает мисс Вайт, — сообщил он, вызвав новую волну перешептываний.

— Все ученики, участвующие в этой вакханалии, будут наказаны и направлены на исправительные работы. Со всеми будет проведена беседа. И каждый будет находиться под нашим бдительным наблюдением.

Джосайя выставил руку вперед, приглашая Эбель, Ноа и Гретту занять свои места среди факультетов. Эбель встала в первый ряд, но Реджис, схватив за руку, утянул ее назад. Она не сопротивлялась. Реджис наклонился к ее уху и что-то сказал, Эбель закатила глаза. Между ними что-то происходило… То, о чем Эбель не говорила Соль.

— Перед началом занятий я хочу напомнить вам правила Академии, — продолжил Кэруэл, — а после пар мы повторим их с вами вновь. А еще перед сном. И так каждый день, пока вы, — он повысил голос, — не запомните их, глупые скуры! Пока не поймете, зачем и для чего мисс Вуд написала устав! Ясно?

— Да, мистер Кэруэл, — грустно протянули ученики.

— Итак, начнем. Я говорю, вы повторяете. Четко и громко. Ясно?

— Да, мистер Кэруэл.

— Академия «Скура» — мой дом. В нем нет места хаосу, в нем нет места ненависти. — Студенты повторили за ним. — Я обязуюсь следовать правилам. Обязуюсь быть преданным духу студенческого братства. Обязуюсь уважать других исключительных и клянусь не применять свой дар в ущерб и во зло.

Студенты хором повторяли за профессором.

— Я плохо расслышал последнее… — надавил Джосайя.

— Клянусь не применять свой дар в ущерб и во зло, — еще раз громко и четко произнесли студенты.

— Я обязуюсь защищать честь Академии и честь других исключительных. Клянусь гордо и с достоинством соблюдать все эти заветы ради цели, объединяющей нас. Я скура. Я полезен. Я важен. Я нужен.

Кэруэл дождался, пока стихнут голоса студентов и, попросив их повторить за собой еще раз, и еще… и еще… наконец сопроводил в кабинет. Напоследок кинув взгляд на Эбель, Соль шагнула в кабинет, но едва успела переступить за порог, как Ноа вытянул ее обратно в коридор.

— Ты как, зануда? — спросил он.

Студенты с недовольством толкали перегородившего им путь Эдвина и цокали, потому что тот, не двигаясь с места, продолжал держать Соль за локоть.

— Нормально. — Соль выдернула руку.

Ноа нахмурился.

— Не поинтересуешься, как я? Как Эбель?

Соль злилась на него. На них. Они были неосторожны. Их поймали. Ее интересовало лишь то, как они, такие бестолковые, вообще дожили до своих двадцати.

— Эбель сама мне все расскажет. Позже.

На самом деле Соль в этом сомневалась. Ведь про Реджиса Эбель явно умолчала. Но Соль не могла ее винить. Ей тоже многое приходилось скрывать.

— Окей… — Ноа почесал затылок и выругался на очередного толкнувшего его в плечо студента. — А как… ну… в зеркале…

— Эдвин, живо в класс! — скомандовал Джосайя.

— Я уже сказала, что все нормально.

— Но я же вижу, что… — торопился Ноа.

— Нормально, Эдвин.

Ноа тяжело вздохнул. Кивнул. И, не проронив больше ни слова, догнал свой факультет. Они скрылись в кабинете математики.

— В класс, Соль! — Джосайя стоял на месте и ждал, пока опустеет коридор.

Или ждал, когда оборвется последняя ниточка, связывающая ее с Ноа. Эбель говорила, что он намерен помешать им вести расследование, и Соль чувствовала это напряжение всеми фибрами своей души. Джосайя злился. И пыхтел от недовольства, как старый трактор.

— Хорошего вам дня, мистер Кэруэл, — улыбнулась Соль.

Ей хотелось понизить градус серьезности, а то еще секунда, и они сгорели бы, как в печке, словно Гензель и Гретель.

— Увижу рядом с Эдвином еще раз… — Джосайя был настроен иначе, — доложу обо всем директору. Ясно?

Соль громко сглотнула и, в последний раз посмотрев на профессора, шагнула в кабинет. Она успела соскучиться по тем временам, когда студенты Академии жили свою спокойную жизнь. Все изменилось. Соль не была к этому готова. Она не хотела, чтобы хрупкое равновесие, которое она выстраивала все эти годы, вновь нарушилось.

Соль сидела за партой и, заткнув уши пальцами, в который раз перечитывала абзац учебника, смысла которого все никак не могла понять. Не потому, что она была глупой, и не потому, что ей тяжело давались атомистика и материалистическая философия Демокрита, а потому, что позади нее сидела парочка. Они громко целовались — звуки напоминали чавканье коров — и шептались о вечере, который оба с нетерпением ждали.

— А то, что говорила о тебе Ребекка, правда? — спросила Лейла.

— Узнаешь сегодня после ужина, птичка моя, — ответил ей парень.

Соль редко видела его на занятиях, особенно на философии, но точно знала, что он с факультета помощников первых лиц. Там все были такими важными и пафосными, что от омерзения сводило челюсть.

— Ты всех называешь птичками? — мурлыкнула Лейла, и Соль чуть не стошнило прямо на учебник.

— А что? Не нравится? — пробормотал он в ответ.

— Я бы хотела быть кошечкой…