Чтение онлайн

— Может, тогда помочишься в лоток и поскребешь вон тот угол? — повернулась к ним Соль.

Она устала это терпеть и сейчас была готова извергнуть на них весь свой гнев. Кудрявая афроамериканка Лейла сидела чуть ли не на коленях у парня с дебильной улыбкой. Он сразу заинтересовался Соль и, оттолкнув Лейлу, наклонился вперед.

— О, ты та самая новенькая с военной обороны?

— Я не собираюсь с тобой знакомиться, кретин.

— Я Ноа Эдвин. А как зовут тебя, прелестное создание?

Лейла закатила глаза и обиженно отвернулась.

— Кажется, тебе больше по душе общаться с птичками и кошечками. — Соль кивнула на Лейлу. — Я явно не похожу на питомца, но попробую выразиться на понятном тебе языке.

Ноа ухмыльнулся. У него были красивые зубы. Ровные и белые. А клыки как у вампира — вот-вот вопьются в шею.

— Закрой свой похотливый рот, — кинула ему Соль. — И ты тоже, — обратилась она к Лейле.

— Тебя смущает, что на моих коленях не ты? Или…

— Меня смущает, что вы мешаете мне учиться.

— Да ладно тебе. — Ноа откинулся на спинку стула и закинул руку на плечо Лейле, та сразу повеселела и уткнулась ему в шею. — Не будь такой занудой.

Соль молча отвернулась. Ромео с Джульеттой ее не послушали и продолжили чавкать друг другу в губы и томно вздыхать.

— Может, вам уже уединиться где-то за дверью этого кабинета? — шепнула Соль, сдобрив каждое слово щепоткой злости.

Ноа с Лейлой даже не посмотрели на нее, продолжив облизывать друг друга.

— Только если ты к нам присоединишься, — не разрывая поцелуй, промычал Ноа.

— Твою же…

Соль вновь уткнулась в учебник. Вдохнула и выдохнула. Постаралась успокоиться, поймать дзен, принять этот мир и проникнуться тленностью бытия, смириться, что не все бывает так, как она хочет, но стены кабинета философии так и не помогли ей преисполниться в познании. И ноги Ноа, которые тот закинул на стул Соль, тоже. Он толкал ее, пытаясь привлечь внимание.

— Мистер Хан, — вдруг позвала Соль, и преподаватель, записывавший формулы на доске, резко повернулся. — Демокрит говорил, что мир состоит из атомов.

— Все верно, — подтвердил профессор. — Это и есть атомистика.

— И что все происходит путем взаимодействия этих самых атомов.

— К чему вы клоните?

— К тому, что сзади меня столкнулись два атома.

Ноа усмехнулся.

— Они сцепились мертвой хваткой и своими вибрациями мешают другим атомам идти по назначенному пути. Не могли бы вы, мистер Хан, разъединить эти атомы?

Стоило профессору взглянуть на двух студентов за задней партой, как он все понял.

— Ноа Эдвин и Лейла Бав! — воскликнул он, хлопнув папкой по столу. — Штрафные работы после уроков и два доклада про Левкиппа и его ученика Демокрита Абдерского завтра к утру!

Лейла возмущенно фыркнула и, что-то пробубнив себе под нос, раскрыла тетрадь, которая все это время мирно лежала на краю парты. Ноа последовал ее примеру и придвинул к себе учебник.

— Продолжаем наши занятия. — Мистер Хан окинул кабинет предупредительным взглядом и вернулся к доске.

Соль наконец расслабилась и, в очередной раз перечитав абзац, смогла вникнуть в суть.

— Зануда, — раздался за спиной шепот.

Ноа наклонился прямо к уху Соль, и его сладкое дыхание коснулось ее кожи.

— Кретин, — ответила она.

Он постучал пальцами по столу и улегся на парту. Спустя пару минут его рука повисла рядом с Соль. Он уснул.

И не просыпался до самого конца занятия.

В следующий раз на философии он вновь сел позади Соль. Уже без Лейлы. И без любой другой девушки. Всю пару он вел себя на удивление тихо, лишь изредка бросая в тишину тупые шутки, от которых взрывался хохотом весь класс. Соль подумала, что он взялся за ум. Но на третий раз он опять вместо лекции выбрал лобызания на задней парте, и Соль поняла, что ошиблась.

Соль любила философию. Но занятия будто потеряли свою изюминку в лице вечно ноющего Ноа. Да и вообще, все предметы стали в разы скучнее, чем раньше. Не хватало постоянного бубнежа с последней парты, неуместных шуток и сладкого запаха лайма, который, казалось, въелся в самую кожу Эдвина. Все вокруг обросло излишней серьезностью. Люди походили не на живых существ, а на мраморные изваяния. Неподвижные фигуры с застывшей на лице гримасой страха. Будто где-то рядом прошлась чертова Медуза Горгона и, спасая исключительных, убила их всех заранее, не оставив шанса разгуливающему по коридорам собора маньяку. Наверняка она тоже была скурой, иначе откуда у нее этот дар? И наверняка она была несчастна. Ведь любой дар скур был проклятьем, а не благом свыше.

— Сегодня мы поговорим об эристике, — огласил тему занятия мистер Хан. — И дабы избежать неловких пауз, я исключу ваши ответы на вопрос, что же такое эристика, из цепочки нашего разговора. Сегодня будет монолог. Хотя данная тема и подразумевает иное.

Соль услышала, как на задних партах Лаура зашептала Гретте: «Эристика — это…» Ей, конечно же, надо было выделиться и лишний раз доказать, что она самая умная в этом чертовом классе.

— Эристика была придумана софистами. — Но Соль была умнее и вместо шепота выбрала громкий голос, который услышали все студенты в кабинете, а не только соседка по парте. — В переводе с греческого означает «искусство спора». Или же «искусство ведения дискуссии».

— Правильно, мисс Чи, — похвалил ее профессор, — но впредь попрошу воздержаться от комментариев. Как я и сказал, сегодня вы лишь слушатели.

— Цель эристики — не просто спор, — вдруг так же громко заговорила Лаура. — Это, в первую очередь, достижение желаемого и победа в дискуссии любой ценой.

— Изначально эристика понималась как средство поиска истины. — Соль не собиралась сдаваться. — Убеждение других в правильности своих высказываний и взглядов.

Перешептывающиеся до этого студенты замолчали, теперь с интересом наблюдая за вспыхнувшей ссорой. Дискуссия во всей своей красе. Показательное выступление только здесь и только сегодня. На арене цирка — Соль Чи и долбаная Лаура Дальмайер, которая между смертью и длинным языком явно выбрала бы второе.

— Никого не заботит истина и справедливость, Чи. Ты должен отстаивать себя и свою правоту всегда и везде. — Лаура встала из-за парты и оперлась на нее руками.

— Это полемика, тупица. — Соль тоже вскочила.

— Сам Аристотель определял эристику как искусство ведения спора нечестными путями.

— Твоя позиция слаба и ошибочна, Лаура. — Соль скрестила руки.

Внутри Соль роилась тревога, и там же она должна была остаться.

— Не слабее твоей. — Лаура ехидно улыбнулась. — Или ты уже забыла, как хотела покончить со всем, стоя у окна в туалете?