Чтение онлайн

– А где… госпожа? – Его губы задрожали.

– Отдыхает, – коротко ответил Крис, но когда другие селяне удалились на почтительное расстояние, тише добавил: – Отправляйся в город. Ты нужен своим людям. Помоги им вернуться к нормальной жизни, и это будет твоим искуплением.

– А…

Бургомистр осекся, нервно теребя в руках свою потрепанную широкополую шляпу.

– Их больше нет. Никого из них, – ВарДейк наклонился к мужчине, который покраснел, как помидор. – Позаботься о том, чтобы никто и никогда не узнал о нашем участии в этой истории, и тогда я тоже никому не расскажу, как вы годами служили всем городом Черному Двору. Ясно?

– Да, господин, – бургомистр поклонился, едва не сложившись пополам. – Благодарю.

Крис похлопал его по спине. А затем пошел в «Цыпочку», оставив мужчину наедине с его праведным изумлением.

На первом этаже адепта ждал круглый жестяной поднос с двумя порциями яичницы, чаем и четырьмя ломтями хлеба, щедро смазанного сливочным маслом. Поблагодарив корчмаря и расплатившись за комнату и завтрак, ВарДейк поднялся на второй этаж, открыл дверь плечом и зашел внутрь.

Девушка спала на животе. Одна рука свисала с кровати и касалась кончиками пальцев не слишком чистого дощатого пола. Гвин дышала поверхностно и все еще выглядела весьма бледной, но уже не стонала. Этот странный сон больше напоминал беспамятство.

Крисмер поставил поднос на низенькую тумбу без дверцы, что располагалась между кроватями. Адепт наклонился к подруге. Нащупал пульс. Потрогал ее лоб. Лихорадки не было, кожа была прохладной, будто вокруг царила зима, а не жаркое лето. ВарДейк осторожно переложил девушку поудобнее, устроив свисавшую руку на подушке. Ослабил ремешки на корсаже и брюках Гвин, стянул сапоги с ее ног. Накрыл адептку двумя одеялами. И уселся на свою кровать завтракать.

Спустя час он умял и ее остывшую порцию, а затем отнес посуду на кухню, где уже в гордом одиночестве трудилась повариха.

Гвин проспала до вечера. Лишь с закатом она проснулась.

Адептка приподняла тяжелую голову, будто набитую кусками гранита, поморщилась. Огляделась, силясь понять, где оказалась.

Знакомые оштукатуренные стены. Вешалка для одежды в одном углу, стул в другом. Одно-единственное окошко с застиранной шторкой. Сквозь него виднелось розовое вечернее небо. В комнате две кровати. Тумбочка меж ними, на которой в глиняной чашке горит толстая сероватая свеча. На соседнем ложе дремлет Крисмер, а с первого этажа доносятся голоса, звуки флейты и типичный для трактира шум. Вновь «Цыпочка», стало быть.

Язык был сух, ужасно хотелось пить. Руки и ноги дрожали, а по ватному телу волнами ходили холодные мурашки, напоминая Гвин о том, что она пережила. Движения сделались неуклюжими, как у маленького ребенка, который только-только научился сидеть.

– Дать воды? – вкрадчиво осведомился Крис, заметивший, что она закопошилась на кровати.

– Угу.

ВарДейк ушел и вернулся с графином, двумя чистыми стаканами и половиной яблочного пирога с корицей.

Гвин залпом осушила треть графина, закатив от удовольствия глаза, а вот от еды пока отказалась. Она села на постели повыше и принялась неторопливо растирать затекшие конечности.

Крис тем временем умял добротный кусок пирога, исподтишка наблюдая за ней, а затем отставил блюдо. Он вытер руки о штаны и перебрался на край соседней кровати, поближе к девушке. Непрочное ложе жалобно скрипнуло под его весом. Юноша молча взял левую ступню Гвин, закинув ее тонкую ногу к себе на колени. Начал неспешно растирать маленькие пальцы и холодную стопу до тех пор, пока пятка не порозовела, а девушка не начала тихо смеяться, не в силах больше терпеть щекотку.

– Что? – Крис улыбнулся в ответ и приступил ко второй ноге, устроив ее рядом с первой у себя на коленях.

– Тебе еще не наскучило играть со мной в лекаря, ВарДейк? – сквозь смех спросила Гвин, а он отметил про себя, как чудесно зарумянились при этом ее щеки.

– Я лучше воздержусь от ответа, – он выразительно приподнял брови и бросил на адептку такой взгляд, что та покраснела еще больше.

Гвин приподнялась. Повернулась вправо и влево, хрустнула позвоночником и вновь опустилась на помятую подушку. Она с трудом игнорировала ненавязчивую заботу Криса и прикосновения теплых пальцев к коже.

– Так, значит, это и есть твой окулус, – как бы между прочим спросил юноша.

Он наклонил голову так, что Гвин не могла видеть выражение его лица.

– Он самый, – адептка нехотя кивнула. Она отвернулась к окну, за которым неторопливо садилось солнце. – Первые сутки обычно такие. Хочется сдохнуть, и двигаться нет ни сил, ни желания.

– Но зато как эффективно, – заметил ВарДейк.

Девушка поджала губы. Память услужливо напомнила ей, как она натравила Неукрощенный огонь на Атрана Ратенхайта. И как за считаные минуты до этого носферат тискал ее в темноте подвала, а она умирала от счастья, поддавшись дурманящим чарам и отголоску скверны в своей крови. Даже отцовское зелье оказалось практически бессильно. Возможно, оно ослабило власть кровопийцы и помогло Гвин быстрее прийти в себя, но в тот миг она всецело принадлежала Атрану. И радовалась его ледяным, болезненным прикосновениям.

Гвинейн почувствовала себя неуютно, мучимая сомнениями и стыдом, запертая в клетке собственных воспоминаний. И еще потому, что предавалась этим воспоминаниям в то время, как другой мужчина методично массировал ее ноги – которые, к слову, уже чувствовали себя просто превосходно, по сравнению с прочими частями тела.

– А можно мы забудем вчерашний день? – тихо попросила она.

Крис поднял голову. Его взгляд скользнул по помрачневшему лицу девушки. Остановился на ссадине, что украшала ее скулу. Он нахмурился и пощекотал ее голую пятку. Гвин дернула ногой, усмехнулась.

– Вишенка?

– М?

– Ты знаешь, в одном тот кровосос оказался полностью прав: никто и никогда с тобой не сравнится.

Она вновь повернулась к нему, озадаченная его умением безошибочно улавливать чужое настроение, и поймала теплый, ласковый взгляд. Крис одарил ее своей озорной, лукавой улыбкой. Подмигнул, как делал множество раз прежде, только больше это не раздражало. Напротив, теперь девушка глядела на него и не понимала, как могла считать этого доброго, веселого и крепкого духом человека распоследним мерзавцем в Академии.

На следующий день Гвин почувствовала себя намного лучше, и адепты смогли выдвинуться в сторону Идариса после обеда. Они предварительно запаслись провизией у корчмаря «Цыпочки», только поехали не по широкому тракту, а по проселочным дорогам, в объезд всех больших деревень и многолюдных постоялых дворов, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Мало ли какие слухи о событиях в Аэвире поползут, а ведь это произойдет быстрее, чем адепты доберутся до дома. Оставалось надеяться на бургомистра и его порядочность. Зыбкое подспорье, но все же.