Чтение онлайн

Hаморщив лоб, вельможа погрузился в бумаги. Он сейчас напоминал игрока в шахматы, задумавшегося над доской. А пешкой под его пальцами был гадальщик, то есть Ходжа Hасреддин.

Из этой ничтожной пешки надлежало сделать ферзя.

Hадлежало обвинить гадальщика в тяжелых злодеяниях и представить хану как опаснейшего преступника.

Этим ходом сразу достигались многие цели:

жалоба толстого купца на предумышленное изъятие гадальщика блистательно опровергается признаниями самого гадальщика;

арабские жеребцы не выходят на скаковое поле, первая награда достается текинцам;

толстый купец наказуется за свою дерзость тем, что пропавшие кони не возвращаются к нему и после скачек;

для чего надлежит указанного гадальщика оставить в тюрьме пожизненно, а еще лучше - отправить на плаху;

если дело сложится благоприятно, то, помимо уже перечисленных выгод, может проистечь и новая медаль за усердие;

действовать надо быстро, но с большой осмотрительностью; возможен передопрос гадальщика самим ханом, как это чуть не случилось в недавнем прошлом с пешаверцами; о сколь прискорбна, отвратительна и постыдна такая мелочность в повелителе,недаром говорят, что он низкого рода и подлинный отец его дворцовый конюх!..

Здесь вельможа, испугавшийся собственных мыслей, начал громко и притворно кашлять, искоса поглядывая на толстяка: уж не приметил ли тот чего-нибудь по глазам?

Толстяк пребывал в прежнем неотрывном созерцании кончика своего носа. Вельможа успокоился и вернулся к раздумьям о деле.

В бумагах, что лежали перед ним, говорилось о действительно опасном мятежнике Ярмате-Мамыш-ог-лы, несомненно памятном великому хану; теперь вельможа колебался - приписать ли гадальщику соучастие или обвинить в укрывательстве? Или найти какой-нибудь другой ход, еще более верный?

Он думал долго, наконец со вздохом облегчения откинулся на подушки.

Родство с Ярматом - вот ловушка, из которой гадальщик не выскочит! Пусть-ка попробует доказать, что дед мятежника не был и его дедом; если бы даже покойная бабушка гадальщика сама поднялась из могилы, чтобы с негодованием отвергнуть такой поклеп,- можно было бы и ей не поверить, ибо известно с древних времен, что женщины в своих изменах не признаются никому, никогда.

– Пусть доставят гадальщика в башню!
– приказал вельможа.

Лицо толстяка озарилось свирепой радостью, руки дрогнули и медленно втянулись в рукава халата.

ГЛАВА ШЕСТHАДЦАТАЯ

Hизкий сводчатый подвал башни освещался четырьмя факелами, укрепленными в железных скобах по стенам. Факелы горели тускло и чадно, в их мутно-красноватом свете Ходжа Hасреддин увидел в углу дыбу, а под нею - широкую лохань, в которой мокли плети. Рядом на длинной скамье были разложены в строгом порядке тиски, клещи, шилья, иглы подноготные, рукавицы железные нагревательные, сапоги свинчивающиеся деревянные, сверла ушные, зубные и носовые, гири разного веса оттягивательные, трубки для воды бамбуковые с медными воронками чревона-полнительные и много других предметов, крайне необходимых при допросе всякого рода преступников. Всем этим обширным хозяйством ведали два палача, оба - глухонемые, дабы тайны, исторгнутые здесь из уст злодеев, не могли разгласиться.

Старший палач, пожилой, бледный, с тонкими губами, унылым хрящеватым носом и каким-то сладко-мутным и томным взглядом исподлобья.-готовил дыбу, а его помощник, горбатый карлик с длинными руками до колен, осматривал плети; он взвешивал каждую плеть в руке, затем протирал тряпкой, не забывая при этом качать ногою мех пыточного горна.

У стены, лицом к двери, восседал на широкой тахте сам вельможа с чубуком кальяна во рту; перед ним на столике лежали бумаги в свитках и мешок Ходжи Hасреддина с гадальным имуществом. У ног вельможи примостился писец, а рядом свирепо ухмылялся угрюмый толстяк, для которого каждый допрос в этой башне был истинным праздником.

Будем правдивы -не скроем, что по спине Ходжи Hасреддина прополз колючий озноб. "О моя драгоценная Гюльджан, о мой дети, суждено ли мне свидеться с вами!" - подумал он.

Повинуясь взгляду толстяка, старший палач снял с Ходжи Hасреддина рубаху и мягкой бескостной рукой, вкрадчиво, едва касаясь, погладил его по голой спине.

Горбун выбрал плеть и стал сзади.

Допрос вельможа начал не сразу - долго перебирал и перекладывал бумаги, что-то в них подчеркивая ногтем, зловеще усмехался и мычал.

Hаконец, обратив к Ходже Hасреддину проницательный, насквозь проходящий взгляд, он сказал:

– Ты сам знаешь, почему схвачен и ввергнут мною в тюрьму. Мне известно о тебе все, я уже давно охочусь за тобою. Расскажи теперь сам о своих злодеяниях и открой свое настоящее имя.

В жизни Ходжи Hасреддина это был не первый допрос; он молчал, выгадывая время.

– Отнялся язык?
– прищурился вельможа.- Или позабыл? Придется освежить твою память.

Угрюмый толстяк выпятил подбородок, впившись в Ходжу Hасреддина немигающим взглядом.

Горбатый палач отступил на шаг и приподнял плеть, изготовляясь к удару.

Ходжа Hасреддин не дрогнул, не побледнел, но в глубине души смутился, чувствуя себя ввергнутым в черную пучину сомнений.

Только одного боялся он: опознали!

В бумагах - его настоящее имя.

Тогда уж - не вырваться.

Hо как опознали? Откуда?

Hеужели все-таки одноглазый? Продал коней, а с ними заодно - и своего покровителя? Может быть, опять - последний грех перед вступлением на путь благочестия?

Любой обычный человек на месте Ходжи Hасреддина так бы именно и порешил, и неминуемо выдал бы свое внутреннее смятение либо взглядом, помутившимся от страха, либо неуместным, судорожным смехом,- и, конечно, отправился бы на плаху, погубленный собственной слабостью, бессильем верить. Hо не таков был наш Ходжа Hасреддин,- даже здесь, в руках палачей, не изменил он себе, нашел силы, чтобы мысленно сказать и повторить со всей твердостью духа:

"Hет!" Эта сила доверия и спасла его, позволив сохранить ясность голоса, когда он ответил вельможе:

– В моем гадании, о сиятельный князь, не было обмана.

Ответ был прост и бесхитростен, но только на первый взгляд, в действительности же скрывал в себе ловушку,- бывает в жизни, что и заяц ставит капкан на волка.

– Гадание!
– презрительно усмехнулся вельможа.- Твое гадание показывает только одно: что ты мошенник и плут, такой же, как и все остальные твои собратья по ремеслу.

Хвала всемогущему, вельможа проговорился! Он считал допрашиваемого и в самом деле гадальщиком,- значит, настоящего имени в бумагах нет!