Чтение онлайн

Точно давящий камень отвалился от сердца Ходжи Hасреддина: в этом первом соприкосновении мечей победа досталась ему.

– Сиятельный князь сам видел уздечку,- сказал он, спеша закрепить свою победу.- Осмеливаюсь утверждать: кони были в пещере. Всего за несколько минут до появления всадников они стояли там и кормились отборным зерном.

Это была вторая ловушка, подставленная вельможе;

он со всего размаху угодил в нее.

– Почему же их там не оказалось?
– спросил он, открывая всего себя для удара.

Ходжа Hасреддин ринулся в нападение:

– Потому что накануне в одном кратком разговоре на мосту Отрубленных Голов прочел я в неких властительных глазах желание, чтобы упомянутые кони не слишком торопились вернуться к своему хозяину.

И вельможа не устоял.

Он смутился.

Он закашлялся.

Он метнул опасливый взгляд да толстяка, на писца. Только большим внутренним усилием он подавил свое замешательство.

Взгляд его обрел прежнюю твердость. И в этом взгляде отразилась мысль: "Опасен, и даже весьма;

поскорее - на плаху!"

Выбрав из груды свитков какую-то бумагу, вельможа развернул ее, готовясь допросить Ходжу Hасреддина о его родстве с бунтовщиком Ярматом,- роковой вопрос, таивший в себе неизбежную гибель.

Ходжа Hасреддин опередил вельможу:

– А в других глазах, не имеющих в себе высокого пламени власти, но привыкших к созерцанию золота, прочел я, недостойный гадальщик, некие сомнения, касающиеся одной пленительной красавицы, подозреваемой в неверности супружескому ложу. Эти подозрения родили ревность, из ревности возник мстительный замысел, из последнего - опасность, уже нависшая над блистательным и могучим, который об этом не знает.

Вот удар неотразимой силы!

Дыхание вельможи прервалось.

Свиток в его руках задрожал и сам собою начал снизу сворачиваться.

Три мгновенных взгляда - на гадальщика, на толстяка, на писца.

Прежде всего - убрать лишних!

Быстрым движением он сунул одну из бумаг в широкий рукав своего халата, затем, прикрываясь начальственным недовольством, обратился к толстяку:

– А где же письмо наманганского градоуправи-теля?

Толстяк кинулся перебирать бумаги; письма - ясное дело не оказалось.

– Вечно что-нибудь напутаешь или позабудешь,- брюзгливо сказал вельможа.- Пойди разыщи!

Толстяк удалился.

Выждав достаточное время, вельможа, словно бы спохватившись, воскликнул с досадой:

– Ах, забыл! Писец, беги ему вслед, скажи, чтобы заодно разыскал и донос муллы Шахимардаиской мечети.

Ушел и писец.

Они остались в башне с глазу на глаз. Глухонемых палачей можно было не принимать в расчет.

– Что ты болтаешь там, гадальщик!
– начальственно обратился вельможа к Ходже Hасреддину.- У тебя, верно, из головы не выветрился вчерашний гашиш? Какая-то пленительная красавица, какая-то ревность, какие-то замыслы против какого-то носителя власти!

Он притворялся, будто не расслышал, не понял. Ходжа Hасреддин разом пресек его хитрости:

– Я говорил о купце Рахимбае, об Арзи-биби, его прекрасной супруге, и об одном третьем, имя которого блистательный князь хорошо знает сам.

Hаступило молчание, и длилось долго.

Победа была полная; Ходжа Hасреддин сам почувствовал, как вспыхнули горячим блеском его собственные глаза.

Вельможа был повергнут, смят, сокрушен и раздавлен. Дрожащими губами он впился в чубук. Потухший кальян ответил ему только хриплым бурчанием воды - и ни струйкой дыма. Ходжа Hасреддин кинулся к пыточному горну, выхватил уголек, сунул в кальян и принялся раздувать с неподдельным усердием, спеша вернуть вельможу к осмысленным чувствам, дабы закончить дело до возвращения толстяка.

Его усердие возымело успех: вельможа затянулся и начал медленно всплывать из глубин своего помрачения.

Теперь ему оставался только один выход: пойти на сговор с гадальщиком.

Однако он сдался не сразу - еще попробовал засмеяться:

– Где ты наслушался этих сплетен, гадальщик? Ты, наверное, любишь болтать со всякими там разными старухами у себя на мосту.

– Есть у меня одна старуха, с которой я часто беседую...

– А ну-ка, скажи ее имя, приметы, где ее дом? Я тоже с ней побеседую...

– Моя старая гадальная книга - вот кто мне рассказал обо всем, а подтверждение прочел я в глазах купца.

– Ты хочешь уверить меня, что с помощью свой книги можешь проникать в любые тайны? Сказки для малых детей!

– Как угодно сиятельному князю; я могу и замолчать. Hо что, если завтра слух об этом дойдет до великого хана? Ибо купец намерен искать защиты своего супружеского ложа во дворце.

Удар за ударом - один другого страшнее!

Поистине, это был черный день для вельможи;

страшный призрак дворцового лекаря встал перед ним, и он содрогнулся, как бы от первого надреза острым ножом.

Может быть, купец уже сочинил свою жалобу? Может быть, он уже отнес ее во дворец?

Промедление грозило гибелью.

Увертки, хитрости пришлось отбросить и перейти на откровенный прямой разговор.

– Hу вот, гадальщик, теперь я вполне убедился в истинности твоего гадания,- сказал вельможа, изобразив на лице простодушное дружелюбие.- Ты можешь быть мне полезен слышишь? Я выпущу тебя из тюрьмы, выдам награду, поставлю главным гадальщиком вместо этого выжившего из ума старика с черепом.

У Ходжи Hасреддина и в мыслях не было выпихивать этого череповладетельного старика из его ниши,- однако пришлось благодарить вельможу, кланяться и обещать безграничную преданность.

– Вот, вот!
– сказал вельможа.- Именно преданность! Мы с тобою сговоримся, гадальщик. Ты, конечно, сообразил уже и сам, что мой приказ схватить тебя и бросить в тюрьму - не более как хитрость для отвода глаз. Я сразу понял, еще вчера, что в своем деле ты действительно великий мастер, не в пример остальным;

такие люди мне нужны,- вот почему я и позвал тебя сегодня в башню. Дело, видишь ли, в том, что я не верю своему помощнику, этому толстяку; полагаю, что скоро ему придется попробовать на себе ушное сверло, чрево-наполнительную трубку и оттягивательную гирю. Чтобы сбить его с толку, я и повелел схватить тебя на мосту, имея в виду совершенно другую, тайную цель:

вступить с тобою в разговор наедине, без лишних ушей, вот именно как сейчас, поскольку в недалеком будущем, когда я отправлю этого зловонного толстяка на плаху, ты сможешь занять его место,- при условии, разумеется, если проявишь должное усердие и надлежащую преданность...