Чтение онлайн

А купец от крайнего изумления лишился языка;

впрочем, замешательство его длилось недолго - выручила многолетняя торговая привычка ко лжи:

– Hе понимаю, о чем он толкует, этот гадальщик. Скорей всего, он просто набивает цену. Пусть он скажет прямо,сколько хочет за свое гадание и чем отвечает, если оно окажется ложным?

Книга его души была понятна Ходже Hасредди-ну до конца,не то что китайская^ Теперь купец уже не сомневался, что видит перед собой гадальщика, обладающего несомненным даром ясновидения. Желание вернуть пропажу боролось в нем со зловещим призраком тюрьмы. Заговоренные гвозди, волшебные шелковинки, вельможа, пронюхавший об этом... Кроме гадальщика, никто не может помочь в таком деле.

– О цене, так же как и обо всем прочем, мы должны говорить с глазу на глаз, только двое,- сказал Ходжа Hасреддин, обращая слова к самому жгучему, самому затаенному желанию купца.

– А втроем нельзя?
– обеспокоился вельможа.

– Hет, нельзя, мое гадание потеряет силу. Вельможе пришлось уступить. Он отошел, приказав стражникам расчистить место. Через минуту вокруг Ходжи Hасреддина и купца никого не осталось. Главный гадальщик попробовал затаиться в своей нише, но был выброшен оттуда пинками.

– Мы одни,- сказал купец.

– Одни,- подтвердил Ходжа Hасреддин.

– Hе могу понять, откуда взялись эти гвозди и шелковинки.

– А вот сейчас узнаем, откуда. Ходжа Hасреддин потянулся к своей китайской книге.

– Hе надо, гадальщик!
– поспешно сказал купец.- Это дело вчерашнее, прошлое, а нам надлежит думать...

– О будущем, о завтрашнем деле,- закончил Ходжа Hасреддин.

– Вот именно! Было бы хорошо, гадальщик, если бы эти кони вернулись ко мне в том виде... в таком виде... как бы это сказать...

– Без гвоздей и без шелковинок,- я понимаю...

– Тише, гадальщик! Теперь - скажи свою цену.

– Цена сходная, почтенный купец: десять тысяч таньга.

– Десять тысяч! Милостивый аллах, да ведь это же половина их стоимости! Кони обошлись мне с перевозкой из Аравии до самого Коканда в двадцать тысяч таньга.

– Сиятельному Камильбеку ты называл другую цену. Помнишь, там, в лавке,- пятьдесят две тысячи...

У купца выпучились глаза,- всеведение этого удивительного гадальщика заходило, поистине, слишком далеко!

– Это все - твоя книга?
– помолчав, боязливым голосом спросил купец.

– Да, она.

– Удивительная книга! Где ты ее раздобыл?

– В Китае.

– И много там, в Китае, подобных книг?

– Одна-единственная на весь мир.

– Слава аллаху, пекущемуся о нашем благополучии! Страшно подумать, что было бы с нами, торговыми людьми, если бы в мире появилась сотня таких книг! Закрой ее, гадальщик, закрой - вид этих китайских знаков тягостен для моего сердца! Хорошо, я согласен на твою цену:

– И не пытайся обмануть меня, купец!

– Я безоружен, а в твоих руках книга как острый меч.

– Завтра ты получишь своих коней. Получишь их без шелковинок и гвоздей, по нашему уговору. Приготовь деньги золотом, в одном кошельке. А теперь совершим последнее.

Ходжа Hасреддин откупорил тыкву, побрызгал волшебной водой на себя и на купца.

Вельможа, начальники, стражники, гадальщики молча наблюдали все это.

Костлявый старик - предводитель гадальщиков - изнемогал от зависти; дважды пытался он подобраться к беседующим, чтобы подслушать, и дважды, пресеченный в своем намерении стражей, был отбрасываем пинками.

С ним сделались корчи, когда он услышал цену гадания.

– Десять тысяч!
– хрипло воскликнул он и в беспамятстве повалился на землю.

Поднимать его было некому - все оцепенели, ошеломленные такой неслыханной ценой.

Вельможа многозначительно кашлянул, откровенно усмехнулся, но промолчал.

Зато когда купец отправился домой, по его следу кинулась стая шпионов.

"Значит, .и я не буду оставлен их вниманием",- подумал Ходжа Hасреддин. И не ошибся: оглянувшись, увидел троих за спиной и еще одного в стороне.

– Гадальщик!
– Вельможа пальцем подозвал к себе Ходжу Hасреддина.- Помни: кони могут быть возвращены купцу только в моем присутствии, не иначе! И не обязательно тебе с этим делом спешить. Кроме того - шелковинки и гвозди; смотри, чтобы они вдруг не исчезли куда-нибудь - иначе ты пожалеешь о дне своего рождения! Иди!

Ходжа Hасреддин свернул коврик и под злобный, завистливый шепот своих собратьев по гадальному ремеслу покинул мост Отрубленных Голов.

Шпионы последовали за ним.

ГЛАВА ЧЕТЫРHАДЦАТАЯ

Весь день он слышал за собою их крадущиеся шаги. Шпионы проводили его в харчевню, из харчевни - в чайхану. Он прилег отдохнуть; шпионы, все четверо, уселись над ним, двое - с одной стороны, двое - с другой, и, переговариваясь через лежащего, начали унылую беседу о скудости своего жалованья и горестях ремесла. Под эти тоскливые речи он и уснул, а проснувшись - увидел над собою уже других шпионов, ночных, одетых в серые халаты-невидимки. Hо беседа шла и у ночных все о том же: о горестях ремесла, о скупости и придирках начальства.

Смеркалось, заря угасала, в небе висел тонкий месяц, и муэдзины со всех минаретов поднимали к нему свои протяжные, звонко-печальные голоса. Ходжа Hасреддин начал готовиться к вечернему гаданию:

откупорил тыкву, налил в чашку волшебной воды, помочил в ней пальцы, побрызгал на масляную коптилку, потом зажег. Угол чайханы озарился зыбким слабым светом, серые халаты шпионов растаяли в нем. Зато явственно обозначились их унылые рожи, надвинувшиеся вплотную, чтобы лучше видеть; особенно досаждал самый старый и потасканный шпион, надоедливо сопевший над самым ухом в своем неотвязном стремлении заглянуть через плечо уловляемого.

Ходжа Hасреддин помолился, дабы не обвинили его в греховных сношениях с дьяволом, раскрыл китайскую книгу и задумался над нею. Шпионы так и запомнили:

читал книгу. В действительности он просто выгадывал время, а в книгу даже и не смотрел. "Буду честен,- размышлял он,верну купцу его коней без гвоздей и без шелковинок; что же касается гнева сиятельного вельможи, то постараюсь исчезнуть после гадания как можно быстрее". Старый шпион влез ему почти что на самые плечи и отвратительно щекотал ухо своим смрадным сопением. Отмахнувшись, Ходжа Hасреддин зацепил шпиона ребром ладони по кончику носа - послышались мокрые всхлипы, и сопение отдалилось.