Чтение онлайн

Склоны возвышенности, занятые городом, были изрезаны рядом оврагов. П. Заринский дает следующую характеристику этой местности: "Вся казанская горная цепь, не исключая гор, занятых городом, была изрезана оврагами, изменявшими свой вид и направление ежегодно от весеннего таяния снегов и от происходящих от этого таяния и от проливных дождей потоков. Причиною промоин и[254] обвалов была отчасти глинистая и отчасти песчаная почва самих гор, удоборазмываемых напором весенних и атмосферных вод. И до сих пор ежегодно, после каждого ливня, мы бываем свидетелями разрушения мостовой на казанских городовых спусках близ гостиного двора на Петропавловской улице и около университета. Мы хорошо поймем характер казанской местности в XVI веке, которому не знакома была каменная мостовая, если присмотримся к местности казанских кварталов на Первой, Второй и Третьей горах. Нам понятно будет, почему в Писцовой книге г. Казани 1556 года некоторые улицы и переулки характеризуются словами "на горе", "под горой", "за врагом", "на вымле", "на щели", "над боераком" и т. п. С другой стороны, эта глинистая почва, на которой расположилась Казань, вследствие свойства глины нескоро пропускать сквозь себя воду, была причиной того, что в XVI веке Казань плавала в грязи. В ней существовали исторические, никогда не просыхавшие лужи. В Писцовой книге встречаются выражения: "да дома стоят против лужи"… [437]

К р. Казанке выходил один овраг, занятый в настоящее время Кошачьим переулком. Верховья этого оврага, составляя развилину, одна ветвь которой пересекала современную Покровскую улицу в районе Земской больницы и дома Лебедева и подходила к Черному озеру около дома Банарцева, тогда как другая ветвь проходила между современными улицами Малой Казанской и Поповой Горой, В сторону Волги был обращен глубокий и длинный овраг, по которому в настоящее время проходит Рыбнорядская улица. Этот овраг, который мы будем называть для краткости Рыбнорядским, своими верховьями подходил к Черноозерской впадине (в районе современной Николаевской площади), и к Арскому полю (в районе Панаевского сада). Имея правый, северный берег крутым и обрывистым, а слева принимая несколько побочных оврагов (овраги Кузнечного и Собачьего переулков), он выходил на низменную равнину в местности современной Рыбной площади, против самого места соединения р. Булака с озером Ближним Кабаном. Третий овраг, известный под названием «Тезицкого» (у Марджани — овраг Таджик) отделял Кремлевский бугор от возвышенности, на которой расположена Воскресенская улица. Этот короткий овраг, ныне засыпанный, князь А. М. Курбский считал за искусственный ров: "От тоя реки (Булака) ров копан, зело глубокий, аж до озерка, реченного Поганого, еже лежит[255] подле самого Казань-реку". [438] Проф. С. М. Шпилевский считал, что эти слова относятся не к Тезицкому оврагу, а к Рыбнорядскому.

Черноозерской впадиной и ложбиной Поганых озер, а также оврагами город был расчленен на несколько отдельных частей, имевших вид холмов или бугров — 1) Кремлевский бугор между Булаком, Казанкой, ложбиной Поганых озер и Тезицким оврагом; этот бугор представлял собою крайнюю оконечность возвышенности, на которой расположена Казань, между Казанкой и волжской долиной, 2) Воскресенский бугор между Булаком, Тезицким оврагом Черноозерскою впадиною и Рыбнорядским оврагом; на этом бугре в настоящее время расположена Воскресенская улица; 3) бугор Старого городища между р. Казанкой, оврагом Кошачьего переулка и ложбиной Поганых озер; на этом бугре стоит Казанский женский монастырь; 4) Театральный бугор между Рыбнорядским оврагом, Черноозерскою впадиною, оврагом Кошачьего переулка и р. Казанкой. Восточной частью Театральный бугор сливался с возвышенностями, расположенными за пределами города. Местность, непосредственно примыкавшая к городу со стороны этой возвышенности, имела название "Арское поле", В старину оно начиналось от Пушкииской улицы, и вся современная Грузинская улица входила в состав Арского поля, впоследствии же, с расширением города, под этим названием была известна площадь дальше к востоку, ныне застроенная зданиями Художественной школы, Политехникума, Родионовского института, Высших женских курсов, Военного госпиталя и т. д.

В настоящее время обрывистые склоны возвышенности и оврагов в значительной степени спланированы. Лучше всего сохранились естественные склоны на северном и восточной стороне Кремлевского бугра. Крутой, утесистый склон к р. Казанке в районе Нагорной, Засыпкикой и Нижке-Федоровской улиц застроен домами и сохранился лишь дальше к востоку, на Федоровском бугре. Обрывистые склоны оврага Кошачьего переулка застроены также домами. Края Черноозерской впадины спланированы, и лишь на Николаевской площади сохранились естественные склоны Воскресенского бугра (в садах Крупенниковых и Ушковых), имеющие внушительный вид. В Державинском саду и во дворе 2-го дома Советов — остатки склонов к[256] Черноозерской впадине. Рыбнорядский овраг, несмотря на то, что он сплошь застроен домами, сохранил гористый характер со стороны Воскресенской улицы (дома Орлова, Магницкого, Немировича-Данченко). В сторону Булака и Волги возвышенность, занятая городом, имела более отлогий склон, чем к Казанке. Следы обрывов здесь сохранились в университетском саду и вдоль Мало-Проломной улицы (д. Эккерман), но местность в значительной степени спланирована. Тезицкий овраг совершенно засыпан, и лишь на Ивановском спуске сохранились признаки впадины, отделявшей Кремлевский бугор от Воскресенского.

Крепостная стена. В эпоху Казанского ханства город был окружен деревянной стеной с башнями и воротами. До нас дошло 10 названий ворот, приведенных в русской передаче при описании осады 1552 года в "Царственной Книге", Названия эти следующие: Арские (стр. 270, 287, 291, 294, 295), Аталыковы (стр.270, 284, 293, 294, 296, 299), Елбугины (стр.286, 299), Збойливые (стр.280, 299), Кабацкие (стр. 280, 299), Крымские (стр. 277, 280), Муралеевы (стр. 284, 299, 311), Ногайские (стр. 296), Тюменские (стр. 284, 294, 299) и Царевы (стр. 270, 290, 291, 294, 296; на стр. 298 эти ворота названы «Царские», они упоминаются также на стр. 200 при описании событий 9 марта 1552 года). В "Казанском Летописце" упоминаются 9 названий ворот — Арские (стр. 117, 426, 433, 457, 469), Елбугины (стр. 118), Збойливые (стр. 435, 461), Кебековы (стр. 118), Муралеевы (стр. 155), двое Ногайские (стр. 118, 433), Царевы и Водяные (стр. 118). Различные названия ворот по обоим источникам возможно отождествить: Кебековы ворота совпадают с Кабацкими. Приведенные названия, данные воротам татарского города иностранцами, не могут дать точного представления о татарских названиях этих ворот. Названия «Збойловые» и «Водяные» являются словами русского происхождения и в лучшем случае могут быть переводом соответствующих татарских названий. «Збойливый» или правильнее — «Сбойливый» обозначает "то, что легко сбить, что легко сбивается"; [439] это название было дано воротам, наиболее слабым по своему местоположению — в овраге между холмами. Название «Водяные» обозначает ворота, выходившие к воде (к р. Казанке), и являются обычным для русской военной терминологии данного времени. Все названия Казанских ворот, известные из русских источников, можно разделить на 3 группы — 1) названия, получившие начало от лич[257]ных имен (Аталыковы, Елбугины, Кебековы, Муралеевы, Царевы), 2) название, полученное от союзных народоЕ (Крымские, Ногайские и Тюменские), 3) название, определяющееся местоположением (Арские, Сбойливые, Кабацкие, Водяные). Трудно сказать, какие из этих названий являются более достоверными, а также трудно гадать о причинах того или иного наименования. Можно лишь предполагать, что Муралеевы ворота получили название от того, что близ них был расположен дворец князя Нур-Али Ширин; Царевы (Ханские) ворота названы в честь ханов, как главные ворота столицы: через эти ворота должен был совершиться парадный въезд русского наместника в город, назначенный на 9 марта 1552 года; Арские ворота получили название, по всей вероятности от того, что были расположены на Арской дороге, ведшей на Арское поле и к городу Арску; можно также догадываться, что от Ногайских ворот начиналась Ногайская дорога — путь в Сарайчик, имевший важное промышленное значение.

Через 14 лет после взятия города русская Писцовая книга говорит, что "ставлен острог по крепостям, по горам и по заразам (оврагам), а где острог без крепостей и по ровному месту, в тех местах по-за острогу рвы невеликие копаны подле острогу". [440] Это сообщение свидетельствует о том, что при сооружении крепостных стек придерживались естественных рубежей, укрепленных самой природой, — ставили стены по «крепостям», по горам и оврагам. Русские исследователи неоднократно пытались восстановить линию стен татарской Казани. В 1770-х гс дах директор Казанской гимназии Юлий Каниц составил план стен татарской Казани, включивши в нее пространство, ограниченное устьем Булака, р. Казанкой (до Федоровского бугра), Рыбнорядским оврагом и Московской улицей. Таким образом, по предположению Каница в татарскую крепость входила не только верхняя часть города, но также нижняя часть — Проломная улица и часть Забулачья. Основанием для этого Каницу послужил маршрут ежегодных крестных ходов, совершаемых в Казани 2 и 20 июля вокруг древних стен города: 2 июля процессия начинается от кремля, идет за Булак по последнему мосту, направляется по Московской ул. до церкви 4-х Евангелистов, следует по первому мосту через Булак на Рыбную площадь и возвращается в кремль по Проломной улице; 20 июля процессия идет по Проломной до Рыбной площади, поднимается вверх по Рыбнорядской, следует по[258] Пушкинской улице до Федоровского монастыря и возвращается в кремль по Нижне-Федоровской и Засыпкиной улицам. Каниц очертил линию стен татарской Казани по сумме обоих маршрутов. Ошибочность такого предположения была доказана П. Заринским, который заметил, что маршрут крестных ходов, установленных в 1654 году, не может служить основанием при определении стен татарской Казани и дает указание лишь на стены русской Казани в XVII веке. Заринский приводит ряд мест из русских источников, доказывающих, что стены крепости в эпоху Казанского ханства не простирались на Забулачье. и на плане татарской Казани, приложенной к книге Заринского, стены охватывают Кремлевский бугор с северной стороны от Консисторских ворот до Преображенских, у Преображенских ворот спускаются в нижнюю часть города и идут к Гостинодворскому мосту на Булаке, здесь поворачивают на юго-восток, пересекают Проломную у дома Шамиль, поднимаются на Воскресенский бугор на территорию университета, спускаются в районе клинической горы на Николаевскую площадь, пересекают Покровскую улицу близ почтамта, отсюда направляются к Губернской тюрьме и затем по прямой линии к Консисторским воротам кремля. Таким образом, линия татарских стен Казани, начертанная П. Заринским не опирается на естественные рубежи и преграды: с запада стена идет по нижней части города ломаной линией, на юге — не достигает Рыбнорядского оврага, на востоке совершенно произвольная ломаная линия оставляет далеко в стороне все естественные рубежи, в том числе и склон в долину Казанки.

Мы полагаем, что такое представление о расположении крепостных стен татарской Казани не соответствует действительности, и думаем, что стены придерживались естественных рубежей — шли "по крепостям, по горам и по заразам", где только было возможно. Естественными рубежами являлись склоны возвышенности к Казанке и к Волге, а также Рыбнорядский овраг. Мы думаем, что стены татарской Казани не спускались в нижнюю часть города и оставляли вне крепости не только Забулачье, но и Проломную улицу. Таким образом, по нашему предположению, стены охватывали Кремлевский бугор с северной и западной стороны от Консисторских ворот до угловой башни близ Преображенских ворот; здесь стена пересекала Тезицкий овраг и шла вдоль Воскресенского бугра над линией современной Малой Проломной улицы до встречи с Рыбнорядским оврагом; далее стена шла над Рыбноряд[259]ским оврагом к Николаевской площади. От Консисторских ворот, где стена пересекала ложбину Поганых озер, она поднималась ча Старое Городище у Пятницкой церкви и шла по краю возвышенности, которая круто обрывается к р. Казанке, вдоль Нагорной улицы, над Засыпкиной к Нижне-Федоровской, пересекая овраг Кошачьего переулка. Наиболее неопределенным является местоположение стены между р. Казанкой и Рыбнорядским оврагом, так как на этом пространстве не имеется ясно выраженных естественных рубежей. Это был самый слабый участок крепостной обороны. Каниц включает в пределы татарской Казани Федоровский бугор, ведя линию стены по Пушкинской улице, Заринский оставляет вне стен не только улицу Пушкина и Федоровский бугор, но даже Касаткину улицу, Попову гору и Кошачий переулок. За отсутствием определенных указаний в источниках мы не можем: высказать определенного мнения, ко самым естественным было бы предполагать, что стена шла от устья оврага Кошачьего переулка к Арскому полю по прямой линии, оставляя вне крепости Поганое озеро, расположенное в районе Театрального сада. При таком направлении стена проходила бы между линиями современных улиц Касаткиной и Поповой горы, составляющей как раз продолжение Нагорной улицы, по которой проходила стена. Намеченная нами линия стен татарской Казани неожиданно находит себе подтверждение в том старом мотиве, который был принят еще Каницем за основу его предположений и впоследствии отвергнут был Заринским. Мы говорим о маршруте крестного хода вокруг стен Казани, установленного в 1654 году. Каниц в своих предположениях соединил в одно целое маршрут обоих процессий — 2 и 20 июля и получил результаты, не выдержавшие критики со стороны П. Заринского. Поэтому и самый маршрут, как источник пригодный для определения стен татарской Казани, был опорочен. Но нельзя не обратить внимания на то, что если мы рассмотрим маршрут лишь одного крестного хода, совершаемого 20 июля, то получим полное совпадение с очерченной нами линией стен татарской Казани: маршрут проходит по улицам как раз таким образом, что вся линия стен остается внутри, будучи включена в тот магический круг, который должен был спасти город от морового поветрия, согласно с народными верованиями данной эпохи. Мы не берем маршрута крестного хода за основание своих соображений и отмечаем лишь совпадение, вытекающее из сравнения маршрута процессии с предполагаемой линией древних стен города; может[260] быть, маршрут имеет значение большее, чем то, какое ему приписывал П. Заринский.

Еще более трудной задачей является попытка приурочить крепостные ворота к определенным пунктам линии стен. Прежде всего, нам в точности неизвестно число всех ворот: мы имеем в "Царственной Книге" 10 названий ворот, в "Казанском Летописце" — 9, и названия эти не совпадают, В обоих источниках одинаково названы 7 ворот (Арские, Елбугины, Сбойливые, Кабацкие-Кебековы, Муралеевы, Ногайские и Царевы); в "Царственной Книге" отсутствует упоминание о вторых Ногайских воротах и о Водяных, "Казанский Летописец" не называет Аталыковых, Крымских, Тюменских ворот. Упоминание Ногайских ворот в "Царственной Книге" является единичным, и в распределении участков фронта перед штурмом эти ворота не значатся. Из сопоставления следующих мест "Царственной Книги": "Воеводы же став во рву против Царевых ворот, и Арских, и Аталыковых, также и Тюменских по всему рву и туры утвердиша" (стр. 295), "мосты же у Царевых ворот и у Аталыковых, и у Ногайских и через всю нощь горело", можно думать, что Тюменские ворота отождествляются с Ногайскими. Вторые Ногайские ворота, поименованные в "Казанском Летописце", должны быть отождествлены с Крымскими или с Аталыковыми воротами "Царственной Книги", Тождество Водяных ворот с Елбугиными доказывается "Отрывком русской летописи", где говорится: "А с Казани реки к стене приступиша правая рука от Водяных ворот". [441] С. М. Шпилевский говорит: "Название Курбским Елбугиных ворот «нижайшими» соответствует их положению: соответствующая им в настоящее время угольная башня размывается разливом Казанки. Эти ворота в "Отрывке русской летописи" названы, очевидно, по их положению в отложении к Казанке "Водяными". [442] В "Казанском Летописце" при описании взятия Казани говорится о 9 воротах: "Единем часом мало трудни девятеры врата града изломиша". [443] Это заставляет предполагать в Казани 9 ворот, тогда как Заринский насчитывал в татарской Казани 10 ворот, считая Ногайские и Тюменские за отдельные.

Ключ к определению пунктов, в которых были расположены ворота татарской Казани, дает помещенное в "Царственной Книге" распределение ворот по участкам русских полков во время осады 1552 года: из него мы[261] узнаем, что Арские, Царевы, Крымские и Аталыковы ворота были на фронте Большого полка (стр. 290, 291, 277, 299), Кабацкие ворота — на фронте Передового полка (стр. 299), Сбойливые — ертоула (стр. 293, 299), Елбугины — на участке Правой руки (стр. 299), Муралеевы — Сторожевого полка (стр. 299), Тюменские ворота — на фронте Левой руки (стр. 299). Из размещения же полков (стр. 263) можно определить, что Арские и Царевы ворота были обращены к Арскому полю, Кабацкие — также Сбойливые и Елбугины — против р. Казанки, Муралеевы — против устья Булака, Тюменские и Аталыковы — против Булака (стр.284). Легче всего определяется местоположение ворот Муралеевых, Елбугиных и Тюменских, которые совпадают с воротами каменной крепости, построенной русскими на Кремлевском бугре. Ворота Нур-Али (Муралеевы) против устья Булака соответствуют современным Тайницким воротам. От этих ворот было кратчайшее расстояние до ханского двора, удобное для проезда, почему через них и совершился въезд в Казань Ивана IV. [444] Елбугины ворота соответствуют северо-восточным воротам кремля, находящимся против городской мельницы на р. Казанке: через эти ворота произошло бегство казанцев из ханского дворца при взятии города русскими. [445] Тюменские ворота соответствуют современным Преображенским воротам, находящимся в юго-западной части кремля, на территории Спасского монастыря: в XVI веке эти ворота назывались Сергиевскими, и в Писцовой книге 1566-68 г. встречается выражение "у Тюменских ворот, что ныне Сергиевские ворота". [446]

С большими затруднениями поддается определению местоположение прочих ворот. Сбойливые ворота Писцовая книга помещает на Кремлевском бугре, когда говорит: "В городе же (т. е. кремле) у Збойливых ворот, что ныне Дмитриевские ворота", [447] тогда как "Казанский Летописец" помещает их на Старом Городище, допуская выражение "от нижних ворот, от старого городища, сиречь от Збойливых ворот, идеже ныне храм Никола Чудотворец (Пятницкая церковь)". [448] Как бы то ни было, местоположение Сбойливых ворот определяется в ложбине Поганых озер близ современной Пятницкой церкви, и существующее противоречие обоих источников не нарушает[262] такого определения, которое объясняет и причину наименования ворот «Сбойливыми»: они были расположены в низине и представляли слабый пункт оборонительной линии. Местоположение Кабацких или Кебековых ворот не поддается определению, так как самая линия стен на этом участке нам неизвестна. Можно указать два пункта, где могли бы быть расположены эти ворота — либо над спуском к Казанке, существующим близ Евдокиинской церкви (Поперечно-Казанская улица), либо в районе Поганого озера (Бассейная улица), в последнем случае они были обращены в сторону Арского поля. Арские ворота определяются пересечением линии стен и Арской дороги; Арская дорога — современная Грузинская улица, а Покровская улица еще в XVIII в. называлась Арскою улицей. [449] Они были расположены в районе Театральной площади, примерно на перекрестке Грузинской и Пушкинской улицы. Ханские или Царевы ворота представляли собою главные крепостные ворота татарской Казани. Эти ворота находились неподалеку от Арских ворот, так как источники нередко упоминают их вместе. [450] На коротком участке от Арских ворот до Рыбнорядского оврага можно указать лишь одно место, удобное для ворот — район Николаевской площади, у подошвы Клинической горы и при начале оврага, по которому, по-видимому, пролегал как и в настоящее время наиболее отлогий подъем из нижней части города в верхнюю. Крымские и Аталыковы ворота были расположены на западном склоне Воскресенского бугра. На этой линии можно указать лишь два пункта с более отлогими спусками, которые могли служить для проезда в ворота. Эти спуски находятся на Гостиннодворской и Воскресенской горе (Поперечно-Воскресенская улица); прочие спуски (Петропавловский, Судейский и Университетский) имеют сравнительно недавнее происхождение и слабо еще спланированы; спуск с Воскресенской горы Поп. — Воскрес. улица) был вполне упорядочен также лишь в XIX веке и становится понятным, почему главный въезд в крепость снизу вел не по этому спуску, а по Рыбнорядскому оврагу через Ханские (Царевы) ворота. Касаясь более точного размещения ворот, следует приурочивать Крымские к Воскресенской горе (район университетской обсерватории), Аталыковы же ворота — к Гостинодворскому спуску, так как эти ворота были ближайшими[263] к Тюменским воротам, и минный подкоп под стены Казани был заложен на участке стены между этими воротами. [451]

П. Заринский на плане стен татарской Казани поместил Сбойливые ворота в ложбине Поганых озер, Кабацкие ворота — над Евдокиинским спуском к р. Казанке, Арские ворота — в конце Покровской улицы (дом Персон), Царевы — на Клинической горе (сад Ушковых), Ногайские и Крымские — на университетском дворе, Аталыковы — у подножия Воскресенской горы (д. Шамиль на Проломной ул.). Пункты расхождения между Заринским и нами обусловлены различным определением линии стен. Из 9 ворот целых 6 мы помещаем в том же районе, что и Заринский. Ханские (Царевы) ворота мы помещаем на Николаевской площади, у подножия Клинической горы, Ногайские ворота отождествляются нами с Крымскими и помещаются на Воскресенском спуске (у подножия которого Заринский ставит Аталыковы ворота), Аталыковы же ворота мы переносим ближе к Кремлевскому бугру, на Гостиннодворскую гбру. Таким образом, существенных расхождений между Заринским и нами не имеется, и местоположение ворот татарской Казани можно считать достаточно твердо определенным.