Чтение онлайн

Им оставалось уладить по работе ещё немало дел, прежде чем они смогли окончательно вернуться на родину предков моего отца — в северные леса, где детей воспитывают в стае. Мать, судя по всему, уже была на последних сроках беременности, когда они вылетели на север. Их вертолёт пропал с радаров в пути.

Когда они не прибыли в назначенное место, Хейрик, мой дед, сразу понял что дело серьёзное. Отец никогда не опаздывал.

— Военные полёты в зонах конфликта — это совсем не то, что гражданские рейсы, — объяснял он мне. — Там могут глушить сигналы, экипаж уходит на закрытые частоты, транспондер можно отключить — и всё это превращает военный транспорт в призрак для внешних пеленгаторов.

Тем не менее Хейрик не смирился. Он собрал поисковую группу и, начиная с той точки, где в последний раз видели вертолёт, прочёсывал землю сектор за сектором: сначала с воздуха, затем по бездорожью на вездеходах и внедорожниках, а в труднодоступных местах — пешком, зимой — на лыжах. Днём проверяли овраги и просеки, вечерами — с картой у костра обсуждали следующий сектор. Работа была монотонна и бесконечна: осмотр, записи, сдача смене.

Сначала они ещё верили, что найдут сына альфа или его жену живыми. Но поисковые группы одна за другой возвращались ни с чем. Месяцы тянулись; лето сменялось зимой, потом снова весной, и через год стало ясно: это уже не экстренная спасательная операция, а долгая, тяжёлая зачистка. Люди уставали и уезжали, на их место приходили новые; старики оставались из упрямства — северные оборотни не привыкли бросать своих. Надежда тихо ускользала и постепенно сменилась чувством долга: найти останки и похоронить. У ночных костров всё реже звучало «живы», чаще — «могила», «память», «последний приют».

Хейрик, несмотря ни на что, не сдавался. Сначала шли интенсивные поиски, потом — год за годом — они периодически возвращались к тем же лесам, прочёсывали новые участки и проверяли старые следы. И вот, восемь лет назад, в глубине леса Кайлах наткнулись на то, что осталось от вертолёта: ржавые обломки, порванные ремни и ошмётки оборудования. Останки отца и матери похоронили по обряду; но о том, что где-то мог выжить ребёнок, никто и не помышлял — следов младенца так и не нашли.

Я рассказал о себе и о своей жене, о том, кем был и кем стал. Дед слушал спокойно, а узнав о пропавшей истинной, сказал уверенно:

— Площадь тут меньше — обязательно найдём.

Узнав, что меня назвали Каем по лесу Кайлах и что я никогда туда не возвращался, он предложил поехать вместе.

— Покажу тебе, где это было, — сказал он.

Его люди были готовы — отряд слаженный и опытный: не наёмники, а бывшие воины, которые годами участвовали в спецоперациях, а теперь искали пропавших. Сразу после этого мы с дедом договорились, что я введу их в курс дела по поиску моей жены.

На вертолёте мы полетели туда, где когда-то Альрик нашёл дикого волчонка. Я много лет там не был, но воспоминания медленно возвращались, хотя всё это время я старался забыть об этом периоде своей жизни — тропы, где я прятался, где на меня напали, где я истекал кровью. Только теперь я смотрел на них иначе — они были частью моего прошлого.

Когда мы добрались до места крушения, сердце сжалось.

Останки вертолёта торчали из земли, проржавевшие и заросшие мхом. Металл изуродован, в боку зияла огромная дыра — след гранатомёта, как сказал дед. Ясно, что это было нападение. Я вдохнул запах ржавчины и сырости и будто услышал отголоски того дня: крики, удар, рев мотора.

Мы обошли место крушения. Его рука легла мне на плечо — тяжёлая, но крепкая.

— Здесь погиб твой отец, — сказал он коротко. — Мой сын. Торвальд Нордхейм.

Я не знал, что ответить. В груди поднялась волна тоски и злости. Столько лет я жил, не зная, кто я, а теперь стоял здесь, над могилой моего отца, которого у меня не было шанса узнать.

Мы пошли дальше, к могиле матери. Я вдруг вспомнил дупло в огромном дереве. То самое, где мать спрятала меня в последний момент. Её могила была на поляне неподалёку. Я рассказал деду про дупло, немного покружив по лесу мы нашли и его. Дед приложил ладонь к коре, закрыл глаза и тихо поблагодарил невестку — за то, что ценой своей жизни она спасла его внука.

Мы провели там короткую церемонию. Его люди зажгли факелы, он произнёс слова прощания — простые и скупые, но от этого не менее точные. Я стоял с опущенной головой, прощаясь с теми, кого никогда не знал, но кто отдал жизнь, чтобы я жил.

Когда огонь догорел, дед спросил прямо:

— Есть ли что-то, что удерживает тебя в клане Редгрейв?

Я замолчал. Перед глазами вдруг возник образ Арсена, моего племянника, названого сына моей жены.

— Арсен, — выдохнул я. — Племянник. Я люблю его. Хочу навещать. Брату я обязан жизнью, но после того, что случилось с моей женой… больше ничего.

Дед понимающе кивнул, внимательно посмотрел, будто выискивая правду на моём лице.

— А Айлунна? — спросил он тихо. — Твоя истинная… ты успел поставить ей метку?

Я сжал челюсть.

— Метка больше не отзывается…

Он молчал несколько секунд, потом крепко сжал моё плечо:

— Найдём. Клянусь, Кай.

И впервые за долгое время я почувствовал не просто надежду, а уверенность. Мой дед искал моих родителей более двадцати лет и сейчас не собирался сдаваться; в этом я был уверен.

На следующее утро мы вернулись в Редгрейв. Я собрал вещи — мне было нужно немного: оружие, пара комплектов одежды и несколько её вещей, на которых ещё держался её запах.

Альрик стоял у дома. Лицо у него было суровым, но в глазах мелькнуло сожаление.

— Кай, — сказал он тихо, — ты знаешь, я тебе благодарен. Если бы не ты, меня бы уже не было. И благодарен твоей жене — она спасла моего сына дважды. Если чем смогу помочь, скажи.

Я кивнул. Между нами теперь было напряжение, но, возможно, однажды всё уляжется — если я найду её, и если она сможет его простить.

Арсен подбежал последним. Он вцепился в меня, как маленький зверёк, уткнулся носом в мою рубашку.

— Дядя Кай… приведи маму обратно. Пожалуйста.

Я сглотнул ком в горле.

— Обещаю, — сказал я. — Я её найду.

Мы крепко обнялись. Арсен, который уже познакомился и с дедом, и с остальными из отряда, радуясь, выпалил:

— Дядя Кай, а ты знаешь, я сразу понял, они — твоя семья. Они такие же, как ты — слушают, молчат и не злятся, когда я болтаю.

Потом мы выехали из Редгрейва. Дед и его люди ехали рядом — молчаливые, суровые, но надёжные. Весна была в разгаре: земля оттаяла, на обочинах пробивалась свежая трава, в лощинах шумела тёплая талая вода, а в воздухе кружили стрекозы и осы. Там, где ещё недавно таял снег, дороги подсохли. Небо было ярким и почти безоблачным.

Где-то там, в лесах или среди людей, была она — моя истинная, моя жена. Я сжал в руках сумку с её вещами и поклялся: я найду её.

Айлунна

Я бежала так быстро, как позволяли силы. Листва под лапами была скользкой от росы, и я старалась ступать осторожно — на кочки, по мху, перепрыгивая через лужицы, чтобы не оставлять чётких следов. Я всё ещё не знала, действует ли чудо-средство, которым меня облил Арсен.