Чтение онлайн

«У него там дом, — мрачно сказал мне Петроний. — Шикарное место — старый республиканский особняк. Соответствует его работе».

Вот это новость. Я знал только о кабинете Анакрита на Палатине и его вилле в Кампании. «Откуда ты знаешь?»

«Он жил на моей земле», — сказал Петроний, как заправский профессионал. Его глаза сузились от отвращения. «Дозорные» ненавидели разведку. «Я присматриваю за местными шпионами».

Елена вышла, на этот раз без ребёнка. Она бросила на меня взгляд, полный облегчения от того, что всё прошло мирно, а затем взглянула на рабов, упаковывавших вещи шпиона. Теперь настала очередь Елены подмигнуть – Петронию и мне.

«Как мама?» — осмелился я нервно спросить; мне придется зайти и увидеть ее, когда мы вернемся за ребенком позже.

«Кажется, всё в порядке». Елена весело помахала кому-то рукой; она заметила старого соседа, Аристагора. Он присоединился к группе зевак, глазеющих на бригаду грузчиков. «Конечно», — сказала она тогда Петро и мне странным голосом,

«Всегда существует вероятность, что в то время как Анакрит думал, что он изменяет твоей матери с Майей, превосходная и энергичная Хунилла Тасита, возможно, изменяла ему».

Слишком много воображения. Она читала слишком много сенсационных любовных историй; я ей так и говорил.

Разозлившись, Елена решила проигнорировать меня на короткой прогулке к Склону Публициев. Она взяла Петрония Лонга под руку. «Луций, я как раз собиралась спросить тебя о той ночи. Если бы ты спал в постели, этот великан убил бы тебя прежде, чем ты успел бы поднять тревогу. Но ты выбросил скамейку и цветочные горшки на улицу. Ты был на балконе, когда он ворвался?»

«С выпивкой!» — фыркнул я. Если так, и если он был там почти до рассвета, мне было всё равно. У меня и так забот хватало. Мне нужен был лучший друг с лёгким характером, но не тот, кто был бы полным неудачником.

Хотя он точно не был пьян. Если бы был, то был бы уже мёртв.

«На этой неделе я в ночную смену», — объяснил он. «Я только что вернулся домой».

«Так чем же ты занимался?» — спросила Хелена.

«Думаю. Смотрю на звезды».

«Боже мой», — пробормотал я. — «Все, должно быть, заняты этим — у тебя и вправду новая женщина, о которой ты слоняешься без дела».

«Только не я», — сказал он. Мы ехали по переулку, и он мог сосредоточиться на том, чтобы объезжать разбитые плитки.

«Лжец. Могу я напомнить тебе, что я рассказал тебе обо всем этом, когда влюбился».

«Всякий раз, когда это случалось!» — простонал он. Я проигнорировал клевету.

Он всё ещё был слишком тих. Я начал думать, не было ли ошибкой позволить ему увидеть, как дети Майи отправляются в Остию. Его собственные три дочери жили там в эти дни; жена отвезла их туда со своим любовником, продавцом салата в горшках, который пытался наладить бизнес по продаже закусок на причалах. Теперь я чувствовал себя виноватым. Если бы я закончил дело Хрисиппа раньше, Петроний мог бы поехать с Юнией и Гаем Бебием в их повозке, запряжённой волами, и навестить своих детей.

Что-то в выражении его лица предостерегло меня не упоминать об этом и даже не извиняться.

Фускула и Пасса с несколькими стражниками в красных туниках ждали нас у дома на Публициевом спуске. С ними разговаривал брат Елены Элиан. Я послал за ним. Это имело мало отношения к его расследованию клиентов банка, но это был бы полезный опыт.

Мы все вместе вошли в дом. Пассус и Елена тут же принялись обсуждать в кулуарах прочитанные ими свитки. Я уточнил у Фускула, удалось ли ему связаться с грузоотправителем, Писархом, и приказал ему присоединиться к нам.

Петроний медленно обходил большую ручную тележку, стоявшую в первом большом зале для приёмов. Сегодня все покидали свои жилища: нам сказали, пока мы обнюхивали её, словно любопытные уличные дворняги, что это была та самая тележка, которую Диомед привёз, чтобы вывезти своё имущество. Он разгребал комнату, которая раньше здесь была.

Элиан с завистью оглядел повозку. Детство, избалованная юность и праздная юность – вот что можно было уместить в этой куче хлама. Ковры, туники, плащи, сандаловые шкатулки, полупустые винные кувшины, складной стул, набор копий, канделябры, двойная флейта, спутанная конская сбруя, мягкая мебель – и, поскольку его покойный отец был богатым торговцем свитками, пара десятков богато украшенных серебряных футляров для свитков. Повозка была опасно нагружена, но вряд ли перевернётся. Это была та самая пешеходная тележка, которая слишком мала, чтобы считаться «колесным транспортным средством», и поэтому не подпадает под действие комендантского часа. Раб толкал и тянул её, возвышаясь над ним, дюйм за дюймом, раздражая жителей всё это время.

путь, по которому он пошел.

«Где Диомед?» — спросил я одного из рабов. Он был наверху, наблюдал за тем, как его вещи возвращают. Попроси его спуститься прямо сейчас и присоединиться ко мне в греческой библиотеке, пожалуйста».

Я тоже задался вопросом, где Вибия, хотя и ненадолго: она семенила внизу в чрезвычайно привлекательном летнем платье, достаточно тонком, чтобы выдержать августовскую жару. Занавес, обычно скрывавший лестницу, был отдернут, чтобы облегчить вынос вещей Диомеда. Мы, мужчины, наблюдали, как Вибия Мерулла спускается вниз, а она с удовольствием делала вид, что не замечает нас. Елена оторвалась от разговора с Пассусом и изобразила лёгкую, но несомненную усмешку.

«Ты скрывала свою ориентацию от парня?» — спросила я.

— Если ты имеешь в виду Диомеда, — холодно ответил Вибия, — то я не видел его и не разговаривал с ним уже несколько недель.

Её взгляд скользнул по Элиану. Судя о Вибии только по её дорогому дому и одежде, он вежливо улыбнулся. У меня было полно дел. Двадцать пять, а он ещё не мог отличить женщину от обычной. Но она видела, что он молод, скучает и гораздо лучше воспитан, чем вигилы.

Хелена, словно защищая брата, подошла к нему. Вибия уставилась на Хелену, не ожидая увидеть в нашей компании женщину. Между двумя женщинами промелькнула краткая вспышка враждебности.

Я подождал, пока Вибия не уйдет за пределы слышимости, затем указал на нагруженную тележку и пробормотал Фускулусу: «В тот первый день ты, конечно же, обыскал все комнаты наверху?»

«Так и было». Фускулус выглядел раздраженным из-за моей проверки, но затем честно добавил: «На том этапе мы не знали, что Диомед так важен».

«Хорошо. Пусть рабы закончат погрузку, а затем оставьте тележку здесь, пожалуйста».

«А как только мы уберёмся с дороги, проверьте всё это!» — тихо добавил Петроний. Фускул засиял от волнения и жестом велел рядовому небрежно прислониться к столбу, не спуская глаз с повозки.

Мы прошли через небольшой вестибюль в Латинскую библиотеку. Там собрались мои многочисленные второстепенные свидетели. Я вполголоса проинструктировал Пассуса о показаниях, которые он может сейчас взять, а затем оставил их на его попечение. Елена, Элиан, Петроний, Фускул и я прошли в Греческую библиотеку, где главные подозреваемые смущённо бродили вокруг.

ЛИИ

Я ОФОРМИЛ комнату в форме открытого квадрата, расставив в ней сиденья всех видов, которые я позаимствовал из других комнат; они выстроились по четырем сторонам и были обращены лицом к центру.