Одиночка. Том V
Шрифт:
Виктор усмехнулся, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, который Эльдар помнил с академических времен.
— Глупо. Проще подождать. Плюс, я уже наладил связь с человеком на территории особняка. Создаём фантомную угрозу где-нибудь на дороге, мол, перекрыта. С территории местной «рублёвки» в город ведут всего две. Он обязательно поедет по нужному мне маршруту. Найму людей, устрою засаду, а затем… встречусь с ним в месте, где будем только он и я.
Они замолчали, оба всматриваясь в темноту за окном. План был простым и жестоким. Эльдар чувствовал холодное удовлетворение. Это был первый по-настоящему действенный ход. Но вместе с ним пришло и осознание риска.
— Если ты проиграешь, — тихо сказал Баранов, — или если правда всплывет… тебя уничтожат. И меня за компанию.
— Тогда не стоит проигрывать, — Афонин поднял свою кружку, словно в тост. — А правда… она всегда тонет в версиях. Особенно если один S-ранг убивает другого. Ничто не приведёт ко мне. Договорились?
Эльдар взглянул на часы. Время, отпущенное ему доктором Зайцевым, истекло. Его ждали игла, холодная кушетка и безмолвный ужас перед немыслимым диагнозом. Здесь же, в тепле ресторана, рождался другой сценарий, кровавый и точный.
— Договорились, — он поднял свой стакан с водой. — Держи меня в курсе. Я буду… занят.
Он вышел на холодный воздух, и два страха — немедленный физический и отложенный стратегический — сплелись внутри в один тугой, неразрешимый узел. Машина ждала, чтобы везти его на встречу с одной неотвратимостью, пока он сам запустил в ход другой механизм.
Глава 4
Екатерина Капризова. S-ранг. Гатчина
Катя замерла в тени разрушенной эстакады, в трёхстах метрах от эпицентра бойни. Её пальцы судорожно сжали рукоять клинка. Она была здесь первой. Просчитала маршрут кортежа, выбрала идеальную точку для удара: высоко, на опоре старого трубопровода, откуда бронемашина была видна как на ладони. Один прыжок вниз с клинками наперевес, один точный удар в слабое место брони над двигателем — и Громов был бы её. Единственным.
Эффект неожиданности плюс новый навык — и всё! Задание системы было бы выполнено!
Но всё пошло наперекосяк. Сначала эти идиоты с самосвалом и крикливыми пиромантами. Потом — организованная, почти военная засада с фланговым охватом. Она наблюдала, как боевики, словно мухи, слетелись на мёд, и её бесила эта суета. Они мешались под ногами, портили чистоту её плана.
Однако гнев сменился холодным, тошнотворным осколком страха, когда сработало её «восприятие». Оно не кричало об опасности — оно шептало. Низко, на самой границе сознания, вибрируя ледяной струной в висках. Этот шёпот говорил не о пулях или клинках. Он говорил о чём-то большем. О сдвиге. О разрыве самой ткани этого грязного места.
И потом мир там, в зоне складов, действительно порвался. Не от взрыва или вспышки. Воздух просто замер. Звуки — выстрелы, лязг, крики — не стихли, а будто были мгновенно срезаны, как ножницами. Наступила абсолютная, давящая тишина, длившаяся меньше секунды, но Кате хватило, чтобы понять: Громов что-то натворил. Не просто убил очередного охотника. Он спровоцировал то, что провоцировать не стоило.
«Какого чёрта?! — она смотрела на „место“ с неприкрытым интересом. — Что ты там натворил, Громов?»
Прежде чем она успела прикинуть пару вариантов, её слух уловил новый, уже совершенно физический звук: отдалённый, но быстро приближающийся гул тяжёлых двигателей. Не одна, не две машины. Целый конвой. Подкрепление Крога.
Они ехали с северо-востока, явно предупреждённые о заварушке. Ситуация катастрофически усложнялась. Теперь в этой мясорубке крутились три силы: неудачливые наёмники, элитные бойцы Крога и… что-то ещё. То, что вызвало тот самый «замор».
Катя резко отвела взгляд от складов, её аналитический ум, заточенный на выживание, заработал на пределе. Прямое вмешательство сейчас равносильно самоубийству. Даже если она успеет нанести Громову урон, его союзников вокруг станет ещё больше. Сейчас… нельзя лезть.
Железная логика, от которой застывала кровь, выдала единственный возможный вердикт. Громов должен был выжить. Пока. Он стал её страховым полисом, её временным щитом от гнева системы. Ей нужно было следить за ним, убедиться, что он переживёт этот бой, и выждать новый шанс.
С последним взглядом на дымящийся перекрёсток, где уже мелькали камуфляжные плащи новых бойцов, а в воздухе повисла тяжесть аномалии, Катя словно растворилась в тенях. Она не пошла прочь. Она начала осторожное, бесшумное движение по периметру, занимая новую, более высокую позицию на крыше полуразрушенной котельной. Отсюда были видны и складской комплекс, и подъездные пути. Здесь она будет ждать. И наблюдать.
Мир застыл. Буквально. Пуля, выпущенная снайпером с крыши, зависла в воздухе в десяти метрах от головы капитана Егорова, представляя собой идеальную металлическую каплю. Клочья дыма и пыли замерли причудливыми скульптурами. Седов застыл с открытым ртом, а какой-то гвардеец — с затворной рамой автомата, пойманной на полпути.
Даже звук исчез, оставив после себя густую, тягучую тишину. Я повертел головой. Ничего. Полная статика. «Расширение территории»…
Звучало как скилл какого-нибудь босса в разломе. Очень пафосно и очень накладно по мане. Скорее всего. У кого-то явно были серьёзные доноры.
Противник, судя по всему, тоже был заморожен, раз не воспользовался моментом, чтобы засунуть мне ствол в ухо. Ну, или правила его «территории» были для всех одинаковы.
Хотя… бред. Скорее всего, он наблюдает.
Я сделал шаг. Получилось. Второй. Тоже нормально. Я подошёл к застывшей пуле, повертел её перед глазами. Качество изготовления — так себе: биметаллическая оболочка, видно, кустарного производства. Плюнул на принципы — щёлкнул по ней пальцем. Она даже не дрогнула. Значит, взаимодействовать с замороженными объектами нельзя. Или можно, но с приложением титанических усилий. Интересная механика.
Получается, это пространство для дуэли один на один. Чистый пафос, чтобы никто не мешал.
Я обернулся, ища того самого носителя ядра сто первого уровня. Виктор Алексеевич Афонин. Звучало как имя бухгалтера из регионального филиала, а не главной угрозы. И увидел его. Он стоял на крыше того самого склада, куда я загонял стрелков. Обычный мужик в поношенном плаще, без доспеха, с лицом, которое забываешь через секунду после взгляда.
«Хм, а ведь ты явно в экипировке. Почему её не видно? Скрытая?»