Чтение онлайн

— Грязно, — констатировал эльф, брезгливо оглядывая окровавленный бетон. — И неэффективно. Ты потратил слишком много своих ресурсов, чтобы устранить одну локальную угрозу. Стратегическая безграмотность. Не понимаю, как тебе удалось победить нас?!

— Зато… весело, — я выдохнул, повалившись рядом с телом Афонина, и закрыл глаза.

— Определение «веселья» у твоего вида столь же примитивно, как и инстинкт самосохранения, — произнёс Аранис. И через мгновение добавил уже отдалённо, растворяясь в воздухе: — Но… да. Было не скучно. Не призывай меня в ближайшее время. Я буду занят. Отмываться.

Я не ответил. Просто мысленно сказал:

«Свали к чёртовой матери. А то я щас восстановлюсь и ещё раз надаю по твоей самодовольной харе».

Пространство вокруг ещё пульсировало всплесками нестабильности. Искажения, вызванные смертью системного, не спешили утихать. В воздухе висели осколки несуществующих зеркал, а тени двигались с запозданием на несколько секунд. Это дало мне драгоценное время.

Мышцы стягивались, сосуды скреплялись, а сознание прояснялось, уходила ярость от навыка эльфа. Я восстановился примерно наполовину: достаточно, чтобы не падать при каждом шаге, но недостаточно, чтобы чувствовать себя человеком. Я чувствовал себя инструментом. Инструментом, который выполнил свою работу и теперь требовал обслуживания.

'Внимание! Дополнительное задание: Уничтожить носителя ядра S-ранга 101 уровня, Виктора Алексеевича Афонина, — выполнено!

Внимание! +4 уровня.

Внимание! Получен свиток навыка S-ранга.

Ошибка! Недостаточный уровень интеллекта, чтобы открыть награду!'

«Чё? Да ты издеваешься, система? Я ещё две награды не получил… всё с тем же „умом“. Сколько мне вкачать надо? Сотку?!»

Именно в этот момент пространство окончательно «щёлкнуло», вернувшись в привычное состояние. И сразу же взорвалось человеческими голосами. Первыми прибежали гвардейцы моего рода. Егоров, с лицом, полным смеси ужаса и почтения, застыл перед останками Афонина.

— Господин… Громов… Вы… он… Это… — его слова застревали в горле.

— Короче, это кто-то S-ранговый. Не знаю, откуда он… но тело нужно опознать, — отрезал я, пытаясь встать. Моё тело ответило болью в рёбрах, но я не дал ей проявиться на лице. Просто взял кинжал, который лежал рядом, и вонзил его в бетон, чтобы не падать.

За гвардейцами уже прибыли люди Крога, которые добили за мгновение оставшихся бандитов. Пришли и другие люди… тоже из Кроговских. Они быстро окружили площадь, создав что-то типа живого щита.

И через минуту появился сам Крог.

Его глаза прошлись по трещинам в бетоне, по застывшим в странных формах пятнам крови, моей и Афонина, по общему хаосу. Затем он посмотрел на меня. Не на тело. На меня.

— Александр, — произнёс он. Его голос был спокоен, но в нём была тяжесть, которую невозможно игнорировать. — Для одного утра это… чрезмерное количество трупов. Даже для вашего утра.

— А я чего? Они напали, — сказал я, пытаясь сделать свою улыбку менее болезненной. Она, вероятно, выглядела как оскал.

Крог медленно подошёл к телу Афонина, наклонился, внимательно изучая раны. Его пальцы, тяжёлые и уверенные, провели по краю разрыва на горле.

— Методично, — отметил он безоценочно. — Я знаю, кто это. В общем, — он обернулся к своим, — все тела собрать в кучу. Вызвать «ОГО». Обеспечить защиту Громову.

Егоров, всё ещё бледный, качнулся вперёд.

— Господин Громов, вам необходимо немедленно вернуться в резиденцию! Вы… вы выглядите…

— Как кусок дерьма после оркестра? — уточнил я, отряхивая руку от засохшей крови. — Знаю. Но у меня есть дела во дворце.

— Дела?! — взорвался один из старших гвардейцев Крога, мужчина с лицом, напоминающим треснувший булыжник. — Вы… вы только что….

— Только что хорошо подрался. Видок у меня так себе, но дела не ждут.

Крог выпустил короткий, похожий на хриплый смех, звук.

— Александр, если вы появитесь в Губернаторском Дворце в таком виде, кое-кто может решить, что вы представляете угрозу для общественного порядка просто на эстетическом уровне.

— Так пусть решают. У меня там камушек, который мне не донесли. Я ж за этим так рано поднялся.

Егоров попытался подойти ближе, выражая готовность физически препятствовать моему движению.

— Господин, пожалуйста! Мы можем всё забрать за вас! Мы…

— Егоров, — сказал я, выдёргивая кинжал из бетона. — Если ты сейчас попытаешься меня остановить, я использую этот кинжал не для защиты, а для демонстрации основ анатомии вашего колена. Я сегодня уже убил S-рангового. Моя терпимость к препятствиям находится на историческом минимуме.

Гвардейцы замерли. Крог покачал головой, но в его глазах читалось не раздражение, а, скорее, усталое понимание.

— Ладно, — произнёс он, обращаясь к своим людям. — Организуйте транспорт.

Транспорт оказался бронированным лимузином Крога с тонировкой в глухую. Я ввалился на заднее сиденье, чувствуя, как тело восстанавливается.

Пока мы ехали, я наблюдал, как синяки на моих руках растворялись на глазах. Ссадины стягивались тонкой розовой плёнкой новой кожи. Даже та глубоко прорезанная рана на рёбрах, от которой темнело в глазах, теперь была лишь горячей полосой, которая пульсировала, заживая с неприличной скоростью.

Это была не просто регенерация. Это был вызов, вывешенный на моём собственном теле для всех, кто умеет смотреть. Для таких, как Афонин. Он был прав: моё громкое появление привлекает ненужное внимание.

Лимузин мягко катил по улицам Центрального района. Я смотрел на свои руки, и на них прямо на глазах таяли последние сине-багровые пятна. Через минуту от пережитого адского побоища не останется и царапины. А это — прямая дорога на лабораторный стол к какому-нибудь системному учёному или, что хуже, в поле зрения такого же, как я, но более осторожного и параноидального охотника.

Афонин, при всей своей мании величия, был прав. Громкое появление — это маяк. Я не просто вломился в этот тихий, сытый мирок. Я вломился с оркестром, фейерверком и S-рангом в восемнадцать лет. Для тех, кто выживает, оставаясь в тени, это не подвиг. Это вопиющая, вопиющая глупость. Сигнал: «Вот он, системный! А давай голову оторвём?!»

Это не жизнь, это «Королевская битва». Идеальное объяснение происходящему!

Но… зачем системе стравливать нас? Может, мы для неё как ломовые лошади: кто выживет, тот и сильнее, тот и полезнее? Или это просто бессмысленный, жестокий эксперимент, а все эти «ранги» и «навыки» — лишь параметры для наблюдения? Бесила именно эта непонятность.