Чтение онлайн

Седов и Волков, прикрывая друг друга, работали как единый механизм, отсекая попытки флангового обхода. Судя по тому, как валились тела с крыш, «люди» в сером не были готовы к такому яростному и профессиональному отпору. Их огонь стал редеть, переходя в беспорядочную пальбу.

— Господин, к машине! — крикнул Егоров, перезаряжая магазин. — Они дробят силы! Цель — вас изолировать!

Он был прав. Из-за угла следующего корпуса, с грохотом опрокидывая мусорные контейнеры, выкатилась ещё одна группа: человек пять, все в тех же потрёпанных плащах. Они не стали тратить время на заклинания, а сразу открыли шквальный огонь из странных искрящихся стволов.

Энергетические сгустки оставляли в кирпиче оплавленные ямы. Один такой шар просвистел в сантиметре от моего уха, оставив после себя запах озона и палёных волос.

«Вот же грубияны», — мелькнуло в голове.

Я рванулся с места не назад, к укрытию, а вперёд, навстречу этому новому «привету». Первый заряд я принял на предплечье, чувствуя лишь лёгкий толчок и тепло, будто от слишком усердного массажиста. Второй — поймал раскрытой ладонью и, не останавливаясь, швырнул эту сгусток энергии обратно, как мокрый теннисный мяч. Он угодил прямо в живот стрелявшему, и тот, сложившись пополам, с тихим стоном рухнул на асфальт.

«Пафосно и эпично! А что там делают гвардейцы Крога?»

В тот же момент с тыла, откуда мы приехали, раздался резкий, более звонкий лязг металла и грохот бьющегося стекла. Это был не единичный выстрел, а начало полноценной схватки. Капитан Егоров, не отрывая глаз от цели перед собой, коротко бросил в наушник, да так, что я слышал:

— Группа «Клин», задняя угроза. Доклад.

Ответил голос старшего по второй машине, и это я тоже слышал:

— Контакт. Шесть голов. Два охотника ранга С, не больше, остальные — стрелки с усиленным арсеналом. Идут на прорыв. Заняли круговую оборону.

Это означало, что засада была рассчитана на полное окружение. Первая группа с самосвалом и пиромантами должна была остановить и «зафиксировать» нас, вторая — сжать с фронта, а третья, самая резвая, под командованием обычных людей — замкнуть кольцо сзади и не дать возможности для отступления. План был хорош. Но они просчитались с главным фактором.

Мои люди и люди Крога были далеко не дилетантами. Понимая, что мои люди разберутся, я попёр на «своих» стрелков, которые замешкались от моего напора.

Четвёрка, увидев, как их энергетические залпы растворяются в моей груди или летят обратно, поняла главную ошибку своей карьеры. Они рванули врассыпную, как тараканы при включении света.

Двое кинулись к проёму склада, один попытался вскарабкаться по пожарной лестнице, последний — видимо, самый сообразительный — просто залёг за опрокинутый контейнер, надеясь, что про него забудут.

Я выбрал тех, что побежали в склад. Потому что в темноте и хламе можно устроить такие интересные игры. Дверь была сорвана с петель: кто-то из них, видимо, рассчитывал сделать эффектный вход. Теперь это был эффектный выход для меня.

Внутри пахло пылью, маслом и страхом. Лучи света с улицы выхватывали груды старых ящиков и ржавое оборудование. Я остановился, давая глазам привыкнуть. Слышал сдавленное дыхание за штабелем поддонов слева и шорох справа, где кто-то неуклюже пополз, задевая банки. Они думали, что разделились. Они ошибались. Они были в одной клетке.

К тому же моё зрение словно само по себе фокусировалось на тех местах, где были мои цели. Спасибо вкачанной характеристике «восприятие». Полезная штука, как ни крути. Странно только, что оно не сработало до этой стычки. Может, система посчитала, что нападавшие мне не соперники?

— Эй, ребята! — громко сказал я, и мой голос гулко отозвался под сводами. — Я слышал, у охотников есть правило: никогда не делить группу. Это снижает суммарный рейтинг угрозы. Вы точно читали методичку?

В ответ прогремел выстрел. Не энергетический, а обычный, из крупнокалиберного пистолета. Пуля ударила в стену в метре от меня. Видимо, у одного запасной ствол на чёрный день. Чёрный день для него настал.

Активировав «Ускорение», я продолжил охотиться.

Он сидел за разбитым станком, дрожащими руками пытаясь перезарядить обойму. Увидев меня, он ахнул и швырнул в меня пистолет, как гранату. Оружие, описав дугу, упало к моим ногам.

— Не культурно, — заметил я. — Инструмент надо уважать.

Потом взял его за шиворот и аккуратно, почти нежно, ткнул лицом в станину того самого станка. Раздался глухой сочный звук, похожий на падение спелой дыни. Тело обмякло. Я отпустил его, и оно сползло на пол.

— Один, — сказал я в тишину склада.

Второй охотник — тот, что ползал справа, — не выдержал. С диким воплем он выскочил из-за угла и выпустил в мою сторону сгоряча целую очередь из своего искрящегося карабина. Половина зарядов ушла в потолок, осыпая нас клочьями старой изоляции, вторая половина — в пол у моих ног, расплавив бетон. Он стрелял, закрыв глаза.

Я дождался, когда треск умолкнет, сменившись на щелчки пустого магазина. Потом подошёл.

— Слепой стрельбы не одобряю, — сказал я, вынимая у него из рук карабин. — Мусоришь.

Затем согнул ствол его же оружия вокруг его шеи, получив некое подобие галстука. Он захрипел, схватившись за металл, и медленно осел на колени. Я оставил его разбираться с новым аксессуаром.

Выйдя на свет, я увидел, что картина изменилась. Улица превратилась в хорошо организованный полигон. Гвардейцы Егорова, сомкнувшись в два небольших периметра, контролировали перекрёсток. Огонь со складов и крыш почти прекратился: парочка стрелков, оставшихся в живых, теперь думала не об атаке, а о незаметном отходе. Капитан, пригнувшись за двигателем головной машины, жестом указывал Седову и Волкову на крышу противоположного здания, откуда ещё тикал один снайпер.

Но самое интересное происходило сзади, у арьергарда. Оттуда доносились не просто выстрелы, а тот самый «звонкий лязг»: звук клинков, сталкивающихся с усиленной бронёй. Группа «Клин» дралась в полную силу.

Именно тогда я заметил странность в поведении новых нескольких «плащей», что ещё оставались на поле боя. Они не пытались давить массой или бить из всех стволов. Они работали на отвлечение.

Один, прыгая как блоха, строчил в сторону Егорова, но явно не целясь, а лишь заставляя его держать голову ниже. Двое других пытались, маневрируя, сместиться к востоку, вглубь района, к лабиринту узких проездов между эстакадами. Они словно выманивали, закидывали удочку.

Капитан Егоров, кажется, понял это раньше меня. Он закричал:

— Господин, они пытаются изолировать вас от основного состава!

В ответ я кивнул. Он был прав. Всё это — самосвал, пироманты, шквальный огонь — было дорогой и шумной прелюдией. Настоящая игра начиналась сейчас. Они хотели увести главный приз в сторону, где можно не церемониться со зрителями.

— Понял, капитан, — крикнул в ответ. — Но если они хотят меня в гости — грех отказать.

Сказано — сделано. Вместо того чтобы отходить к гвардейцам, я резко рванулся на восток, туда, где метались две «приманки». Они явно не ожидали такой прыти. Один замешкался на долю секунды, и этого хватило. Я не стал использовать что-то типа контроля или усиления. Тем более — доставать кинжал.