Чтение онлайн

– Вежливость, Сережа, ни при чем, - задумчиво ответил Вороновский.
– Не смеюсь я потому, что ничего смешного вы не сказали. Весьма сожалею, что мои уроки не пошли впрок.

– Вы о чем? Поясните, если не трудно.

– Ваша беда в том, что вы не просто хотите жить по совести, как живут молодые ученые или начинающие художники, литераторы, музыканты. Им свойственна увлеченность, влюбленность в занятие, которое они для себя выбрали, самоотверженность, тяга к чему-то новому, доселе неведомому, на что незаметно уходит молодость, а то и вся жизнь. Вы же, как и я, человек приземленный, не склонный витать в эмпиреях, предпочитающий жить сыто, вольготно, с удобствами и изысками. Но, в отличие от меня, расплачиваться за это вам поперек души... Согласны?

Сергей промолчал.

– Что это такое?
– Вороновский обвел глазами весь обеденный зал ресторана.
– Фрагмент лабиринта, один из его чертогов. Конечно, в убогом варианте. И все здесь, подчеркиваю, все, включая даже тех, кто пришел на халяву, внесли входную плату полным рублем: одни прямо пошли на хозяйственные или должностные преступления, а то и на вульгарную уголовщину, другие - на пособничество или посредничество, третьи - на подлость, четвертые - на предательство, пятые еще на что-то, в чем стыдно признаться себе самому, не говоря уж о посторонних, и так далее. Посмотрите на их лица - похоже на то, что их гложет совесть? Зарубите себе на носу, с незапятнанной совестью сюда не приходят кошелек не позволяет, слишком накладно.

– Виктор Александрович, вы не преувеличиваете?
– Сергей воспользовался паузой, вызванной тем, что Вороновский снова закурил.
– Выходит, здесь одни проходимцы?

– Если придерживаться терминологии записных моралистов, то да, Вороновский презрительно усмехнулся.

Подошедший официант освежил стол и подал им кофе с коньяком.

– Когда свадьба?
– полюбопытствовал Вороновский.

– 7 сентября, в пятницу.

– М-да, чему быть, того не миновать.
– Вороновский потушил сигарету и взялся за рюмку.
– Сережа, позвольте на прощание пожелать вам и Елене счастья!.. Подарок, разумеется, за мной. Прозит!

Они церемонно чокнулись.

Вороновский продегустировал коньяк, мысленно одобрил выбор Аршака и с чувством пропел вполголоса:

– "Люби, люби, пока дано любить..."

– Не замечал у вас тяги к вокалу, - сказал Сергей.

– Вы, надеюсь, слышали "Канцону" Листа в исполнении Ирины Архиповой и ансамбля скрипачей Большого театра? Бесподобно исполняют, черти, за душу берут... Как вам известно, я убежденный холостяк, в этом вопросе мы с вами занимаем полярные позиции. Вас прельщает писк младенца, а меня - благовест в Печорской обители. Тем не менее, Сережа, как исстари водится у нас на Руси, не поминайте лихом!..

Сергей уже вышел из ресторана, а Вороновский рассеянно смотрел ему вслед, думая о том, что поступил абсолютно правильно - и распрощался с ним по-хорошему, и сделал это своевременно. Когда корабль готовится к бою, с палубы убирают все лишнее.

В минувший вторник Вороновскому показалось, что у него появился хвост три однотипных "топтуна" попеременно водили его по городу. Не подав виду, что заподозрил слежку, он дважды проверился, для чего сперва с Невского прошел через универмаг "Пассаж" на улицу Ракова, а четверть часа спустя использовал проходной двор между Фонтанкой и Литейным проспектом. "Топтуны" за ним не пошли, но сам по себе симптом настораживал: откуда-то подкрадывается опасность! И хотя "топтуны" больше не попадались на глаза, он не поленился принять кое-какие профилактические меры.

26. ОЗНОБ

Воскресенье Сергей целиком посвятил уборке, вымыв окна и до блеска надраив комнату, а в понедельник объехал чуть ли не весь город в поисках деликатесов для Лены. Поскольку даже в лучших гастрономах - Елисеевском и Соловьевском не нашлось того, что Лена по-детски называла "вкуснятиной", ему волей-неволей пришлось пойти в ресторан "Баку", на поклон к Аршаку Самсоновичу, который снабдил и семгой, и бужениной, и паюсной икрой, и отварным языком, и осетриной горячего копчения. Вдобавок добрый шеф-повар по собственной инициативе положил в сумку Сергея пакет с сырыми купатами, подробно объяснив, как их лучше зажарить в домашних условиях.

Во вторник, 28 августа, Сергей проснулся в несусветную рань и первым делом отправился на Кузнечный рынок. Обойдя длинный ряд торговцев цветами, он остановил свой выбор на чайных розах, расплатился и только тогда увидел инвалида с двумя культями, неуклюже распаковывавшего махровые желто-белые хризантемы. Поколебавшись, Сергей купил еще один букет. Розы он возьмет с собой на вокзал, а хризантемы поставит в старую напольную вазу, которую доцент Боголепов постеснялся взять в толстовский дом, потому что у нее была отбита ручка.

Тамбовский поезд прибывал в середине дня. В ожидании обеденного перерыва Сергей с нетерпением поглядывал на часы, рассчитывая незаметно смыться с работы в потоке сослуживцев, когда зазвонил телефон и его вызвали к главному инженеру. В кабинете находились двое посетителей. Какие-то заказчики уламывают старика принять некомплектную техдокументацию, решил Сергей и присел в сторонке, чтобы не мешать разговору. Но разговор с его появлением почему-то оборвался, а главный инженер неприязненно посмотрел на Сергея и уткнулся в бумаги.

– Что вы хотели, Геннадий Иванович?
– спросил Сергей.

– Я? Ничего, - не поднимая головы, буркнул тот.- Товарищи, кажется, собираются с вами беседовать.

– Холмогоров Сергей Константинович?
– баском спросил один из незнакомцев.

– Д-да.

– Мы из угрозыска.
– Он достал из нагрудного кармана красненькую книжечку.
– У вас есть при себе документы, удостоверяющие личность?

– Паспорт и водительское удостоверение.
– Сергей похолодел.

– Предъявите.

Изъяв документы, незнакомец проговорил приказным тоном:

– Поедете с нами для выяснения некоторых обстоятельств.

У подъезда рядом с машиной управляющего трестом и видавшим виды пикапчиком снабженцев стояла обычная светло-серая "волга". Провожаемые удивленными взглядами трестовских курильщиков, все втроем - Сергей посредине, а незнакомцы по бокам - уселись сзади, хотя место рядом с водителем было свободным, и "волга" устремилась к Литейному проспекту.

По дороге Сергей лихорадочно соображал, что же произошло. Его везут в милицию выяснять какие-то обстоятельства. Что это означает? Арест?.. А может быть, простое недоразумение, которое разрешится в течение получаса? Нет, на недоразумение не похоже. Если бы он понадобился для какой-нибудь справки, то милиционеры, надо думать, ограничились бы повесткой или вызовом по телефону, а не послали за ним угрозыск. Выходит, дело плохо!.. Что они знают? Где Вороновский? Где капитан Винокуров?.. Если оба уже там, куда везут его, это конец! Как быть? Прямо спросить у этих парней? Нет, не годится. Даже если они знают, то ничего не скажут!.. Надо взять себя в руки и ждать...

На улице Каляева они вышли из "волги" и зашли в неприметный подъезд, где сопровождающие предъявили удостоверения и еще какую-то бумагу, после чего все трое поднялись по лестнице на второй этаж.

– Сиди здесь, - указав на деревянную скамью, приказал тот, кто забрал у Сергея документы.
– Тебя вызовут.

Оба незнакомца скрылись за дверью, пробыли там минут пять и ушли, не удостоив Сергея даже взглядом.. По коридору сновали люди, кто в милицейской форме, а кто в штатском, некоторые заглядывали в дверь напротив или ненадолго заходили внутрь, но Сергеем никто не интересовался. Так он просидел не менее двух, часов и непрерывно курил. Панический страх и проблески оптимизма сменяли друг друга, и Сергея попеременно бросало то в жар, то в холод. Как держаться во время допроса? Отрицать, молчать, признаваться? Нет, сперва надо попытаться понять, что им известно, а уже в зависимости от этого сориентироваться и занять правильную линию. Да, так лучше всего... Сейчас тридцать пять минут четвертого, Лена уже приехала, не нашла его на перроне и наверняка решила, что он выбрал не ее, а Вороновского. Глупышка! Он примчится к ней как на крыльях, мигом соберет ее вещи и навсегда увезет из общежития. Только бы выбраться отсюда, только бы выбраться. Он обязан сделать все возможное и невозможное, лишь бы найти выход из этого затхлого, омерзительного здания. Обязан ради Лены, ради будущего малыша, ради бабушки Зинаиды Афанасьевны. Надо крепко взять себя в руки, не дрожать, не клацать зубами и ни в коем случае не горячиться. Милиционеры не переваривают тех, кто качает права и корчит из себя правдолюбца. Надо тщательно взвешивать каждое слово и в оба глаза следить за поведением того, кто его вызовет. В конце концов, милиционеры не умеют читать чужие мысли!.. Какая глупость, что он пошел на поводу у Вороновского! Нет, это не глупость, это беда! Как быть? Лена, родная, помоги, подскажи, как выбраться из петли?