Чтение онлайн

– Ну-ка, ну-ка, выкладывайте ваши способы!
– Затуловский снова скопировал манеру Судакова.

– Не, гражданин капитан. Пока Москва не обнародует постановление про летучие отряды, я лучше помолчу.

– Стало быть, не хотите поделиться опытом...
– удрученно произнес Затуловский, изображая незаслуженную обиду.
– А я по наивности решил, что вы всерьез задумали искоренить спекулянтов, собирался помочь...

– Жизни не пожалею, чтобы дотла их уничтожить!
– заверил Парусов, барабаня кулаком в грудь.
– Вы не обижайтесь, гражданин капитан, я же не со зла. Способы те не мои, а Виктора Александровича, вот у него и спрашивайте...

Чем помпезнее клятвы, тем они подозрительнее. Эту истину лет двадцать назад внедрил в неокрепшее сознание школьника Ромы его дедушка по материнской линии, сгорбленный часовщик-крупнист, до самой смерти трудившийся в мастерской на улице Желябова, рядом с универмагом "ДЛТ". Капитан милиции Затуловский чтил прозорливого предка и сразу нажал на звонок, чтобы вызвать контролера и отправить Парусова в камеру. Других дел в следственном изоляторе "Кресты" у него не было, и он решил проветриться, пройтись пешком две трамвайные остановки между "Крестами" и Следственным управлением.

На Арсенальной набережной светило неяркое сентябрьское солнце, над Невой с криками кружили чайки, и дышалось не в пример легче, чем в пропахших окурками восьмиметровых клетушках на первом этаже тюремного корпуса, где при диктатуре пролетариата бывшие камеры одиночного заключения кое-как приспособили для допросов обвиняемых. Бодро помахивая на ходу новеньким кейсом, вызывавшим завистливые взгляды прохожих мужского пола, Затуловский продолжал думать о "верном ленинце", и примерно на полпути нашел исчерпывающую формулу: Парусов кусок идиота с прагматической хитринкой. С одной стороны, докладная Щелокову, бесспорно, подтверждала психическую ущербность обвиняемого, с другой стороны, избранная им тактика поведения на следствии, наоборот, указывала на абсолютную вменяемость.

Малоешко и Судаков попались ему на глаза на улице Каляева. Начался обеденный перерыв, и они - один широко ступая вразвалку, а другой мелко семеня, чтобы не отстать, - удалялись по направлению к столовой. Затуловский догнал аксакалов и за обедом сухо, по-деловому ознакомил с докладной Парусова и с его грандиозным замыслом создать прибор под девизом "Смерть советским спекулянтам".

Пряча улыбку, Малоешко долго сморкался в платок, а Судаков, напротив, воспринял информацию всерьез и высказал предположение, что у Парусова параноидальная шизофрения.

– Мошенничал он классно, совсем не как шизофреник, - резко возразил Затуловский.
– Товарищ майор, он же нам лапшу на уши вешает. Натуральный псих не стал бы скрывать тех преступных эпизодов, которые совершил на пару с Вороновским до появления у них в группе Холмогорова. Разве не так?

– Это ничего не значит, - заупрямился Судаков.
– Выносите постановление о назначении судебно-психиатрической экспертизы. Раз есть подозрения, надобно их проверить.

Затуловский перевел взгляд на Малоешко, но тот не захотел поддержать его.

– Почему не проверить?
– рассудительно заметил подполковник.
– Что-то вы, Рома, сегодня не в настроении.

– Дома одни неприятности, - помолчав, сказал Затуловский.
– Опять дочка температурит.

– Что с вашей Женечкой?
– участливо спросил Малоешко.
– Врача вызывали?

– Целый консилиум... У Жени обнаружили аллергию на шерсть Эдит! Представляете, Лев Климентьевич, по статистике это случается реже одного раза на миллион, а почему-то выпало нам!

– Что же будет?
– встревожился Малоешко.

– Ума не приложу! То ли отдавать Женю на воспитание деду с бабкой, то ли пристраивать Эдит в зоопарк или в цирк.

Лицо Малоешко исказилось в страдальческой гримасе.

– Тут, сдается мне, выбирать нечего, - вмешался Судаков.
– Разве можно сравнивать человека с обезьяной?..

Затуловский выполнил поручение Судакова и спустя неделю доложил результаты амбулаторной судебно-психиатрической экспертизы,

– Так, так...
– вполголоса приговаривал Судаков, медленно знакомясь с актом.
– Психическое состояние: недостаточно ориентирован в окружающем... легко вступает в беседу... Мышление тугоподвижное, вязкое... Знания крайне скудные, круг интересов резко ограничен... Настроение часто подавленное, недоверчив, обидчив, легко возбудим... В принудительном лечении от алкоголизма не нуждается... Обнаруживает последствия перенесенной в 1959 году черепно-мозговой травмы с изменениями личности. Указывает, что ранее у него были случаи, когда он без причин забирался на крышу, откуда его снимали пожарные... Так... Для определения способности отдавать отчет своим действиям и руководить ими нуждается в направлении на стационарную судебно-психиатрическую экспертизу... Подписи, дата... Ваше мнение, капитан?

– Мне все-таки кажется, товарищ майор, что Парусов придуривается, ответил Затуловский.
– Валяет ваньку, чтобы улизнуть от наказания.

– А мне сдается, что нет. Раз медики высказались в пользу тщательного обследования, то, по всей видимости, у них были основания. Они - специалисты, мы обязаны к ним прислушаться... На основании статьи 26 УПК выносите постановление о выделении дела Парусова из общего производства и оформляйте направление в стационар. Все, ступайте!

В тот же день, только ближе к вечеру, когда Затуловский уже собирался домой, к нему заглянул подполковник Малоешко.

– Слушаю вас, товарищ подполковник?
– Затуловский вытянулся перед старшим по званию.

– Рома, такое дело...
– взволнованно начал Малоешко.
– Жена у меня, Луиза Францевна, она, знаете, по натуре добрая, но... как бы это сказать?.. со странностями. Всю неделю ее уламывал, пока не согласилась. Продайте нам Эдит, а?

– Лев Климентьевич, да вам я даром отдам!
– обрадовался Затуловский.
– В хорошие руки...

– Даром не возьму, не имею права. Наличие вашей зависимости по службе исключает...

– Лев Климентьевич!

– Нет, Рома, не агитируйте меня, это бесполезно, - решительно отнекивался Малоешко.
– Назовите вашу цену.

– Даже не представляю себе...
– Затуловский недоуменно пожал плечами. Ну... рублей девяносто-сто... Подойдет?

– Сто!
– согласился Малоешко.
– Меньше нельзя.

– Погодите, товарищ подполковник!
– внезапно спохватился Затуловский. Какой марки ваш телевизор?

– У нас старенький "Рекорд". А что?

– А-а-а, - тоскливо застонал Затуловский.
– Ничего у нас с вами не выйдет, Лев Климентьевич... Жаль, но не судьба! Придется отдать Эдит в цирк!

– Рома, при чем здесь телевизор?
– удивился Малоешко.
– Какое это имеет значение?

– Громадное, Лев Климентьевич, решающее. Ведь Эдит ни дня не может прожить без телевизора, а у нас, к несчастью, она, бедненькая, привыкла к цветному изображению. Как-то мы взяли ее в гости, к друзьям, у которых тоже черно-белый телевизор, так она обиделась, отвернулась и даже не стала пить чай!

– Скажите пожалуйста!
– воскликнул пораженный Малоешко.
– Животное, а как тонко все понимает!.. Какие передачи ей нравятся?