Чтение онлайн

С этими мыслями он подошел к телефону и набрал номер Коростовцева.

– Трофим Трофимович, добрый вечер. Это Тизенгауз. Звоню, чтобы поставить вас в известность об аннулировании сделки. Мой контрагент категорически отказался от обмена, поэтому я хотел бы завтра же получить деньги. Когда удобнее подъехать к вам - утром или днем?

– Деньги?
– переспросил Коростовцев.
– Денег у меня нету, право слово.

– Как это - нет?
– упавшим голосом проговорил Тизенгауз.
– Я же специально предупреждал, что беру финифть для обмена, а вы еще сказали, что ваше слово кремень... Простите, но я отказываюсь вас понимать.

– Сердце у меня доброе, Андрей Святославович, чуткое к чужой беде, - как ни в чем не бывало отвечал Коростовцев.
– Вот я, значит, не устоял, помог Феде.

– Какому еще Феде?

– Мальца у меня видали? Он и есть Федя, - терпеливо объяснял Коростовцев.
– У пострела приспел срок вносить первый взнос за двухкомнатный кооператив, а в кармане - вошь на аркане. Вот и пришлось раскошеливаться, отдавать последнее. Так что я сызнова на мели.

– Какое это имеет отношение ко мне?!
– взорвался Тизенгауз.
– Или вы немедленно возвращаете мне деньги, или я предам гласности ваше поведение, которому нет названия!

– Да разве я отказываюсь? Даром катите бочку на меня, старика, я своему слову хозяин. Если бы прошел месяц, а я не вернул вам денег, то ваша правда, ославьте меня на весь город. А у нас сколько прошло? Три дня?

– Предельный срок при обмене - месяц, но неправомерно трактовать это в том смысле, какой вы вкладываете.

– Не возьму в толк, чего вы расшумелись прежде времени? Как получу деньги за конфетницу, так первым долгом рассчитаюсь с вами, - заверил Коростовцев. Право слово!

– Мне срочно нужны деньги. Повторяю: срочно!

– Есть у меня в загашнике 450 целковых, - признался Коростовцев.
– Другому бы не дал, а вам не могу отказать, язык не поворачивается. Приезжайте завтра в полдень, и они - ваши.

– Вы, кажется, смеетесь надо мною?

– Андрей Святославович, Христос с вами! Я, значит, по доброте делюсь последним, а вы...

Не дослушав Коростовцева, Тизенгауз с треском опустил трубку и пошел на кухню за валидолом. Его трясло от негодования. Старый педераст жутким образом подвел его! А обещанию вернуть деньги в конце месяца - грош цена!.. Что же остается? Продать финифть какому-нибудь любителю? Ничего другого на ум не приходит... Куда же запропастился валидол?

Отыскав тюбик с лекарством, Андрей Святославович положил таблетку под язык, присел у окна и, рассеянно глядя в темноту, внушал себе, что положение вовсе не безвыходное. Предлагать иконы на эмали знакомым коллекционерам на проспекте Римского-Корсакова, 53, он, само собой разумеется, не станет, потому что неизбежно начнутся расспросы, соболезнования и кривотолки, а сделает вот что: завтра ранним утром отправится на толкучку к Елагину мосту, разыщет того перекупщика, чья кличка, к сожалению, стерлась в памяти, и с его помощью продаст финифть за те же 2510 рублей тому денежному покупателю, о котором упоминал перекупщик.

Перекупщика по кличке Нолик найти было проще простого, а покупатель, которого Андрей Святославович напрасно прождал до темноты, так и не появился. Однако вездесущий Нолик дал Тизенгаузу полную гарантию, что на днях организует встречу с мужиком в обливной дубленке, и, чтобы развеять у Андрея Святославовича всякие сомнения, выцыганил у него червонец в качестве аванса за услугу.

40. ПРАВИЛА ОХОТЫ НА ВОЛКОВ

В воскресенье, 6 марта, Сергей не появился у Елагина моста отнюдь не случайно. Двумя днями раньше, в пятницу, он, как обычно, побывал на конспиративной квартире, где наконец-то получил вводную установку относительно операции, связанной с ростовской финифтью.

В тот день Затуловского заметно лихорадило - вместо привычной сорочки с галстуком у него под твидовым пиджаком был лимонно-канареечный свитер, глаза воспалились, а на впалых щеках возле носа проступила болезненная краснота. Но, вопреки недомоганию, пребывал он в отменном расположении духа.

Наскоро покончив с почтовыми делами, Затуловский сказал с оттенком торжества:

– На днях вы, почтеннейший пан почтмейстер, познакомитесь с фигурантом, из-за которого сделались заправским коллекционером. Фигурант разогрет, доведен до кондиции и, как Курочка Ряба, сам просится в ощип. Скажу больше, причем строго конфиденциально: мы намерены взять его под стражу недели через две, в интервале между 17 и 19 марта. Точная дата будет зависеть от вас, Сергей Константинович, от вашей способности внушать доверие.

– Любопытно, - отозвался Сергей, заинтересовавшийся новым поворотом разговора.

– Пришла пора посвятить вас в подробности операции, в ее интригу. Фигурант - мы называем его "Человек в футляре" - отличается крайней осторожностью, ошибок не допускает, из-за чего пришлось выставить соблазнительную приманку, сделать ставку на слабость, свойственную прирожденному коллекционеру. Ему как бы невзначай показали симпатичные штучки из нефрита, он загорелся, ослабил самоконтроль и опрометчиво согласился выменять эти штучки на знакомую вам финифть, которой не располагал и не смог найти. Мы незаметно помогли ему, снабдили финифтью, но - какая жалость!
– обмен сорвался, и с него потребовали наличные. А наличных у "Человека в футляре" - кот наплакал: он уже вбухал две с половиной тысячи в финифть и теперь мечется в поисках оптового покупа... На полуслове Затуловский судорожно задышал, сморщился и дважды подряд чихнул в поспешно вынутый платок.

Сергей воспользовался паузой и задал вертевшийся на языке вопрос:

– Выходит, вы спровоцировали "Человека в футляре"?

– Можно сказать и так, но...
– Затуловский шумно высморкался, - но лучше смотреть на это под другим углом зрения: мы в предлагаемых обстоятельствах вынуждаем фигуранта проявить свою суть. Он натуральный спекулянт драгоценностями, пробы ставить негде, но его невозможно схватить за руку, слишком уж он ловкий и скользкий. Вообразите, купил "жигули"-21011 специально для того, чтобы совершать противозаконные сделки за городом, в болотистых, труднодоступных местах, где наша "наружка" не в состоянии вести скрытное наблюдение. В городе это не проблема, он под колпаком, а стоит ему выехать за город, на шоссе с неинтенсивным движением...

– Постойте, - перебил Сергей.
– Если он крупный воротила, то почему же у него денег кот наплакал? Что-то у вас концы с концами не сходятся.

– У "Человека в футляре" сезонный цикл, - посмеиваясь, пояснил Затуловский.
– За зиму нагружается товаром и ждет, пока снег в лесу растает. Под видом сбора ранних грибов, разных там сморчков и строчков, он по весне выезжает на "жигулях" куда-нибудь к черту на рога и на природе разгружается, превращает товар в деньги. А осенью, с первым снегопадом, опять принимается за скупку. Но мы его цикл нарушим, дадим отведать тюремной похлебки.

При упоминании о похлебке Сергей поежился и спросил:

– Хотелось бы знать, почему для обмена выбрали финифть?

– Вы, Холмогоров, прогрессируете, растете прямо на глазах, - похвалил Затуловский, шмыгая носом.
– Если изъявите желание, возьму вас к себе в аппарат, умные головы в УБХСС наперечет. Хотя нет - вы же сидели.

– Роман Валентинович!

– Все, все, больше не буду!.. Итак, почему финифть, а не что-то другое? Коллекции у него богатейшие, разнообразные, поэтому нужно было найти то, чего он не собирает и чем не владеет. Но и это еще не все. Повторяю, "Человек в футляре" чрезвычайно осторожен. Например, никогда и ничего, кроме бриллиантов и ювелирных изделий, не продает с рук, все только официально, через комиссионные магазины.