Чтение онлайн

Сергею не шла карта, из-за чего в первой пульке он просадил 62 рубля. Затем вся компания славно попарилась, подкрепилась шашлыками, сдобренными бутылкой армянского коньяка, который целиком достался Потапову и Зелитинкевичу, после чего вновь уселась за преферанс, где Сергея нагрели еще на полсотни. Проигрыш нисколько не обескуражил его, ибо играл он, как правило, успешно. В конце концов, нельзя же изо дня в день выигрывать, так недолго лишиться партнеров.

Удачно съездив в Купчино на встречу с почтовыми клиентами, Сергей возвратился к себе в контору точно к девятнадцати часам. За исключением Петровича, дежурившего сутками, все сотрудники разбрелись кто куда, а в приемной, на месте Фиры, в скорбной позе сидела огненно-рыжая женщина в черном манто из каракуля.

– Вы ко мне?
– не без удивления спросил Сергей. Эта женщина могла быть Анной, но могла оказаться и кем-то другим, поскольку Сергей не уловил в ней признаков даже отдаленного семейного сходства с Нахманами. Губы у нее были тонкими, лоб - высоким, нос - маленьким, чуть-чуть вздернутым, глаза зелеными, миндалевидными, а кожа на лице - бело-розовой, какая чаще всего бывает у рыжих. К тому же, когда женщина поднялась ему навстречу, он убедился, что она выше ростом, чем Марк и Борис, сантиметров на десять.

– Аня Цымбаревич, - представилась женщина, совестливо потупив взор. Извините мою навязчивость, Сергей Константинович. Поверьте, если бы не горе...

– Пустое, - отмахнулся Сергей, вглядываясь в ее лицо.

Припухшие веки и свежий, нанесенный, по-видимому, перед самым его приходом слой пудры подсказали Сергею, что Анна только что плакала.

– Никогда бы не подумал, что вы сестра Марка, - признался он.
– Абсолютно ничего общего.

– Так все говорят.
– Анна печально улыбнулась, - Братья пошли в маму, а я - папина дочка.

В кабинете она сняла манто и шапочку, легким движением руки взбила волосы и опустилась на диван. Черные свитер и юбка выгодно подчеркивали ее роскошные формы, и Сергей, не переставая удивляться, определил, что женщина эта хоть куда. Красавицей ее не назовешь, это факт, но нечто притягательное в ней, безусловно, есть. Его мысли были простой констатацией внешних достоинств Анны, без примеси личного интереса, ибо предубеждение к семейке Нахманов пересиливало любые симпатии.

– Хотите сигарету?
– предложил он, доставая пачку "Мальборо".

– Давно хочу. Только ваш цербер строго-настрого запретил.

– Петрович - человек бдительный, службу знает.
– Сергей щелкнул зажигалкой с пьезоэлементом и дал ей прикурить.
– Пожалуйста, вот пепельница.

– Как у вас уютно...
– Анна обвела кабинет глазами.
– Не ожидала. Югославская мебель, ковер из Бельгии, хрустальные пепельницы.

– Стараюсь хоть как-то очеловечить служебный интерьер.
– Сергей присел к столу, предпочитая говорить с Анной на расстоянии.
– Анна Наумовна, не будем ходить вокруг да около. Вам, надо думать, известно, что Марк поступил со мной по-свински?

– Сергей Константинович, я все знаю, - еле слышно промолвила Анна.

– Ваш братец гнуснейшим образом оболгал меня, - с нажимом продолжал Сергей, чтобы лишить Анну надежды на его поддержку.
– Выдал за какого-то процентщика, толкнувшего бедненького Маркушу на преступление. Как вам это нравится?

– Марк - дурной.

– От этого мне не легче. Поставьте себя на мое место... Думаете, приятно оправдываться, когда тебя спрашивают, сколько ты нажил ростовщичеством?

– Он же дурной, - тихо повторила Анна.

– Не то слово! А как врет? Я, оказывается, приставал к нему с ножом к горлу! Захотел, мерзавец, одним махом срубить сто пятьдесят кусков, это же надо уметь!
– громогласно возмущался Сергей.
– Тихой сапой втерся ко мне в доверие, а как запахло жареным, так он уже не волк, а ягненок, хочет укрыться за моей спиной?

– Сергей Константинович...
– с мольбой в голосе протянула Анна и закусила губу ровными мелкими зубами.

– Короче, что вы хотите от меня?
– Анна беспомощно всхлипнула.

– Говорите, я слушаю.

– Сергей Константинович, поверьте, я презираю Марка, ненавижу всеми фибрами моей души. Но есть Боря, которого он потянул за собой. Папа слег, мама мечется, рвет на себе волосы, а я - в полной растерянности. Подскажите, что нам делать?

– Смешной вопрос! Обратитесь к хорошему адвокату. Быть может, это в какой-то мере облегчит участь Бориса, хотя я лично в этом сомневаюсь. Состав преступления очевиден, они во всем признались, а то обстоятельство, что Марк выступал закоперщиком, уравновешивается активностью Бориса в тот момент, когда они избивали жертву. Насколько я понял со слов следователя, бил-то в основном не Марк, а Борис. Так?

– Это меня особенно тревожит. Я ходила к Колокольникову, но он отказался говорить со мной, выставил за дверь. Пышет злобой, как вулкан...
– Анна не глядя потушила окурок, обожгла палец и отдернула руку. Сергей усмехнулся. Он очень хорошо понимал Колокольникова, который, без сомнения, поимел на этой истории не только синяки с шишками, но и крупнейшие неприятности со стороны тех власть имущих, кого регулярно подкармливал. Уж они-то, надо думать, вытянули его из пасти УБХСС отнюдь не задаром и вдобавок открытым текстом сказали, какая он мразь.

Анна облизала обожженный палец и заговорила снова:

– Мне зачитали его показания. Он изо всех сил давит на Алексеева, принуждает квалифицировать действия моих братьев по статье 109-й, а не по 112-й. Понимаете, о чем я?

– Интересно, - отозвался Сергей, не ожидавший услышать от Анны что-то по-настоящему существенное.

– Упирая на мучительный характер истязаний, которым его подвергли, Колокольников пытается обзавестись справкой из районной поликлиники, что побои вызвали длительный нервный стресс с адаптационным синдромом.
– Анна подула на палец.
– Тогда все пропало: по 109-й братьям дадут пять лет.

– Откуда вы знаете про поликлинику?

– От врачей-невропатологов.
– Она и в поликлинике успела побывать, догадался Сергей. Да, хватка у дамочки бульдожья, это факт.

– Что говорить, положение сложное. Но при чем тут я, Анна Наумовна? Врачи ведь мне не подвластны, а следователи - тем более, - мягко сказал Сергей.

– Сергей Константинович, я же не дурочка с переулочка.
– Анна заговорила тверже.
– Если вы захотите, если поставите себя выше обиды на Марка, то вместо 109-й статьи в обвинительном заключении будет 112-я и мои братья не попадут в колонию. Вас уважают, ценят, вам не откажут.