Чтение онлайн

– Интересуетесь ресным камнем?
– послышался сзади низкий голос с сильным прибалтийским акцентом.

Обернувшись, Андрей Святославович увидел краснолицего мужчину плотного телосложения. Его соломенного цвета брови были светлее кожи, а точно такие же ресницы прежде встречались Тизенгаузу только у поросят.

– Имеете что-то предложить?
– любезно осведомился Тизенгауз, издавна симпатизировавший прибалтам.

Белобрысый прибалт раскрыл широченную ладонь, на которой лежала фигурка изумительной красоты.

– Отойдем в сторонку, - вполголоса предложил Тизенгауз.

В углу, где никто не мешал, Андрей Святославович, вооружившись лупой, как следует рассмотрел фигурку. Это была старинной китайской работы обезьяна из нефрита высотой четыре сантиметра.

– Фот еще тфе.

Прибалт вынул из кармана кожаного пальто еще две фигурки обезьян, тоже нефритовые, но несколько иного оттенка. Да и позы их заметно отличались.

– Забавные зверюшки.
– Тизенгауза бросило в жар, но он старался не показать своей заинтересованности и говорил небрежным, равнодушным тоном. Сколько вы за них хотите?

– Я не протаю, я меняю.

– А-а, наш брат коллекционер!
– оживился Тизенгауз.
– На что меняете?

– На серепряные рупли царской чеканки или на эмаль.

– Давно увлекаетесь коллекционированием?
– Вопрос Андрея Святославовича имел одну цель - выиграть время, хотя бы тридцать-сорок секунд, чтобы прокрутить в мозгу возможные варианты обмена и ни в коем случае не упустить нефритовых фигурок. Серебряные рубли царской чеканки, само собой разумеется, категорически исключались, ибо их купля-продажа преследовалась по закону наравне с валютными операциями. Что же касается эмали, то здесь можно найти взаимоприемлемые точки совпадения интересов. Очень не хочется вводить незнакомого человека к себе в дом, но как поступить по-другому?.. Он наверняка приезжий, причем, судя по акценту, живет не в столице, а в маленьком городке, где жители объясняются на родном языке, а это означает, что, помимо квартиры на Бутлерова, предметно разговаривать с ним негде. Как же поступить?

– Тафно, с тетстфа, - с задержкой ответил прибалт.

– Что же, будем знакомы. Меня зовут Андреем Святославовичем. А вас?

– Фитаутас.

– А по отчеству как?

– У католиков нет отчестфа, - сообщил прибалт.
– Не принято. Софите меня Фитас, так путет лучше.

– Очень приятно, Витас!
– Тизенгауз обменялся с ним рукопожатием.
– Нет ли у вас других обезьян, кроме этих трех?

– Тома еще тефять.

У Тизенгауза захватило дух. Боясь услышать не тот ответ, он помедлил, а затем все-таки спросил:

– Точно такие же, как эти? Я имею в виду позы обезьян и оттенки нефрита.

– Фее расные, ни отного тупликата.

– Тогда едем ко мне, покажу вам прекрасные эмали!
– не сумев скрыть удовлетворение, воскликнул Тизенгауз.
– Согласны?

По лицу Витаса пробежала тень.

– Поедем, не пожалеете, - настаивал Тизенгауз.
– Если у вас мало времени, я оплачу такси в оба конца.

Тут он вспомнил, что пришел в магазин не один, и поискал глазами Рябокобылко. Бета Юлиановна стояла поодаль, у прохода в секцию стекла и фарфора, а враждебность в ее взоре сменилась крайней растерянностью. Заметив, что Тизенгауз смотрит на нее, Рябокобылко испуганно попятилась и скрылась из виду.

– Так как, Витас, едем или не едем?
– тотчас выбросив из головы мысли о чудачествах Беты Юлиановны, нетерпеливо спросил Тизенгауз.

– Корошо. Я согласен поехать на такси.

К счастью, такси с зеленым огоньком подвернулось быстро, и меньше чем через полчаса они вошли в квартиру Тизенгауза.

– Снимайте пальто и шапку, - сказал он, поспешно раздеваясь.
– Можно предложить вам стакан чаю?

– Спасипо. Растефаться не путу, тороплюсь. Покашите эмали.

– У меня их много, около ста семидесяти изделий, - подводя Витаса к застекленным полкам над диваном-кроватью, с гордостью произнес Тизенгауз. Выбор у вас широкий.

– Какие это эмали?
– недоверчиво спросил Витас.

– Перегородчатые, - пояснил Тизенгауз, ожидавший от гостя большей компетентности.
– Это Китай, шестнадцатый - девятнадцатый век. Как видите, здесь в основном представлены вазочки и шкатулки в соотношении примерно один к одному.

– Мне не нушны перегоротчатые, - с гримасой отвращения заявил Витас. Нушны ростофские эмали.

– Ростовских у меня нет, я их не собираю, - растерялся Тизенгауз.

– Тогта я поету.

Витас повернулся к двери.

– Нет, постойте, - удержал его Тизенгауз.
– Мы же можем договориться по-другому. Я берусь достать для вас ростовскую финифть. На каких условиях будем меняться?

– Тфе эмали за отну опесьяну.

– Устраивает. Осталось условиться о встрече дня через три-четыре, за это время я постараюсь отыскать финифть.

– Такой срок меня не устраифает, - непреклонно возразил Витас.
– Таю фам сутки.

– К чему такая спешка?
– спросил Тизенгауз, пытаясь понять ход мыслей Витаса.

– Сафтра я ету томой.

– Кто вы, Витас? Где и чем занимаетесь?

– Я учитель ис Паланги.

– Благородная профессия, - с уважением заметил Тизенгауз, надеясь завязать непринужденный разговор и тем самым хоть сколько-нибудь смягчить упорного прибалта.
– Моя покойная жена тоже была учительницей, преподавала историю в старших классах. Умерла совсем молодой, в двадцать девять лет, от крупозного воспаления легких.

На малоподвижном лице Витаса не отразилось ни одной мысли. Он не мигая взирал на Тизенгауза и молчал как пень.

– Как же быть?
– нарушил молчание Тизенгауз.
– Не могли бы вы снова приехать в Ленинград спустя какое-то время?

Витас начал загибать толстые пальцы, как это делают тугодумы, что-то прикидывая в уме, и ответил далеко не сразу:

– Корошо. Я приету ф Ленинграт черес тфе нетели.

Чрезвычайно довольный исходом трудных переговоров, Тизенгауз продиктовал Витасу свой домашний адрес и номер телефона, после чего, прощаясь, протянул ему восемь рублей.

– Пожалуйста, Витас, возьмите на такси, как договаривались в магазине.

– Не нато тенег.
– Витас впервые улыбнулся, обнажив крупные, пожелтевшие от никотина зубы.
– Коллекционер не толшен опишать тругого коллекционера. То фстречи, Антрей Сфятослафофич!

Всего час назад, стоя в комиссионном магазине с только что купленным китайским резным камнем, Тизенгауз предвкушал, как дома, в спокойной обстановке, без промедления изучит покупку, заполнит карточку подробным ее описанием, впишет в каталог, а позднее, после ужина, начнет подбирать ей место, на что может уйти не один вечер. Теперь же, оставшись в одиночестве, он даже не притронулся к кейсу, а пустился в пляс. Еще бы, такая баснословная удача, как знакомство с Витасом, в жизни собирателя древностей выпадает не чаще, чем раз в десять, а то и в пятнадцать лет!