Чтение онлайн

— Что ж, хорошо. Но советую покинуть мой лес на рассвете. Я убью всех и каждого из вас, если вы задержитесь здесь после завтрашних сумерек, — он отпускает Алиру, ее тело перемазано слюной и кровью. Я прикусываю нижнюю губу и сразу чувствую привкус железа на языке. — Будь на твоем месте кто-то другой, Калел, я уничтожил бы всю его армию, — предупреждает он.

Я поднимаю Алиру на руки и встаю, чувствуя, как ее тело прижимается к моей груди. Я с уважением киваю древнему существу, быстро встаю и бегу к Николаю. Мав где-то в задних рядах войска, пытается спасти как можно больше рыцарей.

— Я здесь, Алира… Ты не можешь умереть в моих руках. Не теперь, — шепчу я, в отчаянии прижимая ее крепче.

АЛИРА

Я прихожу в себя от густого запаха ольхи. Мои ресницы дрожат под теплым светом факелов. Он слишком яркий и я не хочу полностью открывать глаза. Мое тело замерзло и ужасно болит. Холод, подобно которому я никогда не испытывала, обволакивает меня, будто неподалеку рыщут гончие подземного мира, готовые забрать мою душу.

— Калел, она очнулась, — это мягкий голос Тессы. Она подходит ко мне сбоку и наклоняется до тех пор, пока ее лицо не оказывается в зоне моей видимости. Несколько мгновений я смотрю на нее, прежде чем мои тяжелые веки опускаются.

— Если понадобишься, я пошлю за тобой, спасибо, Тесса.

Она медлит, но вскоре уходит. Я снова морщусь от света, все еще слишком яркого, чтобы я могла посмотреть на Калела. Я прикрываю глаза рукой, и мне сразу становится легче.

Он проводит большим пальцем по моей щеке, таким теплым, что от этого я открываю глаза. Скосив взгляд, я смотрю на него.

Он сидит рядом, и судя по его угрюмому выражению лица, произошло что-то ужасное. Его темные волосы растрепались и закрывают лоб. Он все еще одет в вечерний костюм, так что, думаю, сейчас раннее утро.

Что же случилось? Как я оказалась здесь, если последнее, что я помню… Моя рука взлетает к груди, когда я ясно вспоминаю пронизывающую боль и впивающиеся в мою плоть зубы.

Как я могу сейчас быть жива?

Я медленно сажусь, ожидая, что мне будет больно, но на самом деле я чувствую себя лучше, чем в любой из последних дней.

— Выглядишь так, будто чувствуешь себя хорошо, — безразлично произносит Калел, но есть в его голосе что-то, не похожее на обычную задумчивость.

— Как ты это сделал? — я снова касаюсь рукой груди и нащупываю рубашку, а не бинты. Я ощупываю все места, в которых точно помню, что была ранена, но не нахожу никаких следов этого, даже шрамов. Я полностью исцелена, хотя должна была умереть от таких травм. Во имя богов, я была целиком в пасти лютоволка.

Калел выглядит уставшим. Он провел рядом все время, что я проспала? Он проводит некоторое время, погрузившись в свои мысли, а потом отвечает:

— Я дал тебе своей крови. Она исцелила тебя, но ты не должна быть такой беспечной, маленькое божество. Если только действительно не хочешь умереть.

В животе что-то переворачивается.

— Твоя кровь исцелила меня? — я заглядываю в его глаза и вижу, что он говорит правду. Но это не объясняет того, почему теперь он кажется мне теплым. От этой мысли мои брови хмурятся.

— Это работает лишь раз, — мрачно говорит он, проводя рукой по лицу так, будто сделал нечто ужасное. То, в чем не был уверен. — Алира, — он прочищает горло, — мы должны поговорить о том, что случилось прошлой ночью с пленными полубогами.

Я смотрю на него, не в силах понять, что он имеет в виду, пока воспоминание о спасающихся бегством полубогах не всплывает в моем разуме.

— Тебе удалось их защитить? — тихо спрашиваю я, страшась того, что мало кто из них смог спастись. Но кто-то должен был выжить, верно?

Он откидывается назад и проводит рукой по волосам, напряженно нахмурившись.

Чем дольше он смотрит на меня своими холодными глазами, тем больше я уверена, что никто не пережил нападения.

— Некоторые из них спаслись бегством. Я заключил сделку с вожаком лютоволков. Позволил им забрать любого полубога в лесах в обмен на твою жизнь, — его голос полон ужаса. Он думает, что я нелегко это приму, и он прав.

В груди снова вспыхивает боль. Почему стольким подданным моего королевства суждено погибнуть? Король Борлин придет в ярость и вряд ли поверит, что на них напали лютоволки. Он сочтет, что их убил Калел.

— Ты лжешь, — выпаливаю я, толкая его в плечо и глядя на него со злобой.

— У меня нет причин тебе лгать, — он смотрит прямо, и его суровое лицо выглядит убедительным. Почему он позволил им вот так погибнуть? Даже мне ясно, что этого достаточно, чтобы снова развязать войну.

Закипая от ярости, я встаю и иду прямо к выходу из палатки. Калел вскакивает и через секунду преграждает мне выход.

— Я должна поискать выживших, — я сжимаю руки в кулаки. Все они не могли погибнуть. Без них все произошедшее было все равно, что бесполезно. Я должна найти хотя бы Ганса.

— Тебя разорвут в клочья, Алира, — его бесстрастное лицо заставляет гнев в глубине моего сердца разгореться ярче.

— Идиот, — я толкаю его в плечи. Он делает шаг назад и раздраженно поднимает бровь. — Если мы позволили волкам растерзать их, Король Борлин снова начнет войну. Он не поверит никаким твоим оправданиям, если никто из них не вернется обратно, как мы договаривались.

Я снова разворачиваюсь, чтобы уйти, но он ловит мое запястье и рычит.

— Так позволь глупому королю приговорить оставшихся полубогов к смерти. Мы превосходим их числом в несколько сотен раз, — его резкие слова будто режут меня. Должно быть, он видит боль в моих глазах, потому что стискивает зубы и хмурится.

Когда он отпускает мое запястье, моя рука безвольно повисает.

Калел делает длинный вдох.

— Прости, маленькое божество, я не должен был…

Я не даю ему закончить то, что он хотел сказать. Я выбегаю сквозь полог палатки. Калел ругается на выдохе, но я уже бегу через поле к кромке леса, туда, где вчера укрылись многие полубоги.

Мои босые ступни легко перемещаются по земле, и с исцеленным телом и спокойным разумом я быстро двигаюсь по застывшей долине. Судя по тяжелым шагам сзади, Калел не отстает.

— Оставайтесь в лагере! Я ее догоню, — бросает он стражникам. Думаю, они тоже попытались броситься в погоню за мной.

Я легко перепрыгиваю через колючий кустарник, обрамляющий вход в лес и бесшумно вхожу в глухую стену деревьев. Уже темно и сложно что-то разглядеть, но подлесок примят множеством пробежавших по нему ног. Я иду по этому следу.