Чтение онлайн

Ужасные звуки, с которыми Калел пробирается сквозь лес напоминают мне, что нужно спешить. Боги, ему стоит поучиться двигаться не так шумно.

Я бегу по лесу, не обращая внимания на то, как ветки хлещут меня по лицу, пока я безрассудно двигаюсь в темноте, высматривая уцелевших полубогов.

— Маленькое божество, ты испытываешь мое терпение, — рычит он на расстоянии нескольких длинных шагов. Я игнорирую его, сильнее углубляясь в лес, пока не…

Я выбегаю на небольшую поляну в зарослях, и мои ноги, израненные камнями и колючками, резко останавливаются. В ее середине покрытые инеем листья примяты, будто там кто-то боролся. Золотистая кровь сплошь покрывает стебли трав. Я чувствую запах погибших полубогов и закрываю нос ладонью. Металлическая вонь оседает в основании моего горла.

Я падаю на колени и погружаю руки в застывшую листву.

Шаги Калела замедляются, когда он приближается ко мне.

Я разглядываю покрытую кровью траву, и мне становится ясно, что это и есть то, что ждет мое королевство и многие другие, если война не закончится. Чудовища будут охотиться на нас, а демоны захватывать наши земли.

Такова на самом деле судьба Фалтора?

Опустив голову, я позволяю слезам пролиться на замерзшую землю. Они стекают по траве, а боль из моего сердца расползается по горлу и легким, и я издаю гортанные звуки.

Я проглатываю боль.

Калел стоит позади, как привидение, глядя на охватившее меня отчаяние. Он хотел, чтобы я страдала, верно? Он сам сказал, что желал этого с самого начала. Он жаждет отомстить за все, что сделали полубоги. Что я сделала. И я его не виню. Таких страданий ему достаточно? Должно быть, ему приятно смотреть, как меня сейчас переламывает.

Я поднимаю голову. На моем лице застыло пустое выражение, а слезы струятся по щекам, когда я через плечо смотрю на Калела.

Его янтарные глаза блестят в приглушенном свете. Я ожидала, что он будет улыбаться в ответ на мое отчаяние или злиться за то, что был вынужден за мной бежать, но его лицо так же пусто, как мое.

— Ты даже плачешь без эмоций, будто дождь целует камень, — ровно говорит он, неохотно скользя взглядом по пропитанной золотой кровью траве, а затем возвращает взгляд на меня.

Секунду, которая кажется вечностью, мы разглядываем друг друга.

Потом он протягивает мне руку.

Я не беру ее. Вместо этого я отворачиваюсь и снова смотрю на место, где волки пролили священную кровь.

— Алира. Прошу не заставляй меня силой тащить тебя назад. Мы должны покинуть лес, пока еще хуже не разозлили духов, — голос Калела полон горечи и усталости.

В чем смысл это говорить? Он убьет меня, если я попытаюсь сбежать?

Тяжелая ладонь опускается на мое плечо, заставляя воздух застыть у меня в легких. Когда я поднимаю глаза, взгляд Калела далек от теплого.

— Что бы ты не чувствовала, если полубоги вообще на такое способны, это ничто в сравнении с тем, что вы устроили в Торнхолле, — его хватка на плече становится крепче, и он поднимает меня, обхватив другой рукой за талию.

Чувство вины разрывает мою грудь.

Я вырываюсь из его хватки и приземляюсь на четвереньки в примятую траву. Калел пригвождает меня к месту убийственным взглядом.

— Не смей, — предупреждает он.

— Что мне не сметь? Ты не можешь запретить мне их искать, — опустив голову, я ударяю кулаком по переломанным стеблям травы.

— Хочешь проверить? Они все мертвы, Алира, все! — резко рычит он, повышая голос и заставляя меня вздрогнуть. Эмоции закипают внутри меня, похожие на теряющего контроль зверя, готовящегося вырваться. Вопящего и истекающего кровью. Я хочу, чтобы это закончилось.

Он снова протягивает мне руку, но на этот раз я бью его по лицу. От удара его голова запрокидывается. Глаза Калела округляются, и он смотрит на меня пустым взглядом. Но его шок быстро проходит и сменяется ужасом.

— Больше не смей меня трогать! — кричу я, слезы ярости струятся по щекам. Потом я поворачиваюсь и убегаю в лес. Хотя бы кто-то один должен был пережить нападение.

Калел смеется. И от этого смеха леденеет кровь, а по спине пробегает холодок.

— Маленькое божество, я был терпелив с тобой, но ты играешь с огнем, который не в силах потушить, — он подставляет мне подножку и роняет на землю. Не дав мне времени подняться, он оказывается сверху и пригвождает меня к земле.

Зловещая улыбка дополняет его холодный взгляд. Когда он толкает меня на траву и опускается надо мной на колени, что-то обрывается у меня в животе. Его ладони крепко удерживают мои запястья, а колено он ставит между моих бедер, заставляя меня раздвинуть ноги.

— Я — благородный герцог, и больше ты не поднимешь на меня руку. Думаю, ты не понимаешь, насколько сильно я тебя презираю. Если ты продолжишь… — он умолкает, полагаю, из-за беспомощности на моем лице.

Мои губы складываются в воинственной, саморазрушительной улыбке.

— Что? Что ты сделаешь? Убьешь меня? Я сталкивалась с вещами и похуже, благородный герцог, — язвительно говорю я.

— Видимо, того что я спас тебя было недостаточно, чтобы заслужить твое доверие. Как я и думал, полубоги — существа бессердечные. Вы понимаете лишь язык боли и горя.

Он наклоняет голову ко мне. Его прямой нос касается моей щеки, а прядь черных волос падает мне на лоб. Отпустив одно из моих запястий, Калел проводит большим пальцем по моей нижней губе. В его глазах мелькает голод.

— Забавно, что ты считаешь возможным проявлять ко мне неуважение. Но я устал от этого, — он убирает палец с моих губ и скользит по ним взглядом. — Будешь продолжать не слушаться меня?

Сердце у меня в груди разрывается от смеси отчаяния и ярости.

— Буду, проклятый дьявол.

Его брови хмурятся сильнее, жестокая улыбка обнажает острые клыки.

— Назови меня дьяволом еще раз и увидишь, насколько злым я могу быть, — его самообладание иссякает. Обычно мягкий и спокойный голос становится резким и отрывистым.

Делая дрожащий вдох, я нервно улыбаюсь.

— Все вы — дьяволы.

Его хватка на моих запястьях усиливается, заставив меня поморщиться от давления. Калел безумно улыбается, и его глаза округляются от гнева. Довести кого-то до предела — лучший способ заставить его раскрыть карты.

Наверное, мне не стоило так сильно давить.

— Ах ты, упрямое, любящее страдания божество, — усмехнувшись, как умалишенный, он притягивает мои запястья к своим губам. — Думаю, тебе нравится, когда я причиняю тебе боль. Так кто я такой, чтобы отказывать тебе, женушка? Я обещал тебе боль, так ведь? Я — демон. Чудовище. Дьявол. И я устал притворяться, что я не такой, — едко говорит он, но в его голосе слышится горечь. Я не успеваю это обдумать, потому что его клыки погружаются глубоко в мое запястье. Я силой сжимаю зубы, чтобы не позволить крику боли вырваться из горла.