Чтение онлайн

Он раньше не кусал меня в запястья, и это куда больнее, чем укусы клыков демона в любую другую часть тела. На них недостаточно плоти, и зубы впиваются прямо в мои сухожилия и кости. Я мотаю головой, извиваясь под ним, с губ срывается всхлип.

Он с силой прижимает меня к земле, внимательно наблюдая, как я корчусь от боли. Золотистая кровь стекает из уголка его губ по моему предплечью. Он пьет мою кровь грубо, будто показывая, какими «нежными» были его предыдущие укусы. Он позволяет себе быть неаккуратным и не заботится о том, сколько боли причиняют его зубы.

Очередной крик срывается с моих губ, когда я пытаюсь сбросить Калела с себя, но он держит меня крепко. Всем своим весом он прижимает меня к земле, а в его глазах застыла смесь страданий и презрения. Он ждет, что я буду умолять его прекратить.

Но я не буду. Я отказываюсь.

Меня учили претерпевать худшие пытки.

Его клыки погружаются глубже, гораздо дальше, чем, по моему мнению, могли бы.

Он не просто хочет заставить меня страдать, он хочет сломать меня, мою душу, мой разум. Крики и слезы, вырванные его жестоким укусом, выворачивают наизнанку само мое существо. Он пьет до тех пор, пока я не ослабеваю и едва могу всхлипывать под ним. Я едва не теряю чувств. Лишь одна мысль вертится в моей голове.

Он именно такой жестокий, как мне говорили. Бездушный, как все демоны.

Медленно, Калел вынимает клыки из моего запястья и отпускает мою руку. Все мое тело дрожит от испытанной боли. Дыхание сбилось из-за всхлипов, которые больше напоминают стоны смертельно раненного животного, чем полубога. Голова кажется, как никогда тяжелой. Она запрокинулась набок, но у меня нет сил двигаться.

Все тело такое слабое. И все горит.

Калел садится на корточки. Бесчувственность исчезла из его взгляда, и сейчас он полон скорее ненависти к себе, чем чего-то еще. Его веки покраснели, и он выглядит уставшим. Сломленным.

Его губы перемазаны золотом.

— Почему ты никогда не пыталась превратить меня в цветок, как тех мужчин, что напали на тебя? Почему позволяешь мне… — он стискивает зубы и качает головой, хмуро глядя в землю.

Потому что заслуживаю того, что ты со мной делаешь. Я заслуживаю быть наказанной, потому что не хочу от тебя избавляться. Я не нахожу в себе сил сказать это вслух.

Он медлит, прежде чем поднять на меня взгляд, проглатывает эмоции и ожесточается.

— Как меня зовут, божество? — спрашивает он.

Моя грудь сжимается, требуя ответить до того, как я заслужу еще один укус, подобный этому.

— К-калел.

— Повтори громче. Калел, и?

— Ка… Калел Лорнхельм, — кричу я, пряча лицо в руках и не обращая внимания на кровь, стекающую из запястья на лицо и волосы.

— Громче! — вопит он, ударяя кулаками о землю по обеим сторонам от моей головы. Чистейший яд в его голосе подхлестывает меня, заставляя ярость вспыхнуть в крови.

Я резко сажусь, серебряные волосы раскачиваются по инерции. Его глаза распахиваются, когда я кричу ему в лицо:

— Тебя зовут Калел сраный Лорнхельм!

Пока мы сидим вот так, нос к носу, я дышу сбивчиво и неровно. Горячие слезы ярости все еще покрывают мои щеки, а челюсть сжимается после этой вспышки эмоций, пока шок на его лице сменяется безучастным и одновременно злым взглядом.

Он наклоняется вперед, заставляя мое тело напрячься.

— Не называй меня дьяволом никогда больше, — рычит он. Его горячее дыхание касается моей шеи. Я ничего не отвечаю, лишь проглатываю поселившийся в горле страх.

Откинувшись назад, Калел разглядывает мое лицо. Видимо, мое молчание его не удовлетворяет.

— Ты хочешь убить меня, верно?

Я вскидываю голову и наши взгляды сталкиваются.

Да, во всем Фалторе нет ничего, чего я желала бы столь же сильно. Но как только эта мысль пролетает в моей голове, я представляю себе Калела мертвым, лежащим на поле во тьме, и этот образ вселяет в меня ужас.

— Нет… Не хочу.

Его жестокий взгляд смягчается и ищет мой, будто он искренне не подозревал, что я так отвечу. Через пару мгновений он опускает голову.

— Блядь, — говорит он, качая головой и отчаянно запуская руку в волосы. Его губы сжимаются, а взгляд полон смятения. Страдающий демон, умеющий лишь приносить страдания другим. — Я никогда не хотел быть таким, — дернув челюстью, он опускает голову между коленей.

Я дрожу, аккуратно придерживая запястье и морщусь от каждого пробегающего по телу спазма.

Глубоко внутри меня затаилось желание узнать Калела получше, но мы из совершенно разных миров. Я не знаю, даже как мне попытать понять, как он стал тем демоном, что сейчас передо мной.

— Я никогда не хотел причинять кому-то боль, — тихо говорит он. Он смотрит на свои руки, испачканные моей кровью.

— Я тоже, — он поднимает на меня взгляд, в котором медленно расцветает печаль. — И я ненавижу то, кем стала, Калел. Я не могу вернуть назад все то, что совершила, и никто не может, — я склоняюсь вперед и тянусь рукой к его лицу. Он отворачивается так, будто мое прикосновение могло принести ему утешение. — И если я должна провести каждый оставшийся день моей жизни в покаянии за то, кем была раньше, то это та цена, которую я готова заплатить.

Я сокращаю расстояние между нами и мягко кладу ладонь на его покрасневшую щеку.

— Прости, что я тебя ударила.

Он пытается удержать на лице маску безразличия, но через секунду позволяет себе опустить взгляд на мое запястье.

— Ты не помнишь, да? — спрашивает он с вымученной улыбкой.

Мои брови сходятся вместе.

— О чем не помню?

Он отвлекается на какой-то треск в лесу, вглядывается в темноту золотистыми глазами, которые едва ли не светятся. Я пытаюсь тоже обернуться и посмотреть, но головокружение от потери крови делает свое, и я лишь падаю на Калела.

Я пробую отстраниться, но он кладет руку мне на талию и крепче прижимает к себе. Что это был за звук? Мое дыхание срывается все сильнее, и начинает казаться, что я вот-вот упаду в обморок. Я моргаю, чтобы прогнать это чувство.

Что-то приближается к нам. Что-то огромное.

Мое сердце обрывается.

Из подлеска выходит крупный белый лютоволк, который укусил меня вчера. Лесной дух. Его шерсть забрызгана золотистой божественной кровью. Мороз пробегает по моей коже. Бессознательно я обвиваю Калела руками. От этого его дыхание сбивается, но его реакция на мои действия — последнее, о чем я сейчас могу думать.