Чтение онлайн

Сегодня он одет в такие же черные одежды целителей, что и Мав. Я задумываюсь, рассказали ли ему о том, что случилось прошлой ночью, или он тоже все слышал. Боги. Мои щеки вспыхивают от смущения. Его каштановые волосы средней длины зачесаны на одну сторону, и с момента нашей последней встречи доброта не исчезла из его карих глаз.

Кивнув, я встаю, чтобы пойти с ним в палатку. Тесса все еще хмурится от беспокойства за меня, но она молча следует за нами и встает охранять при входе.

Николай терпеливо ждет, пока я возьму стул и сяду на него в центре палатки, куда проникает большая часть естественного света.

— Я хотел убедиться, что попаду к тебе так быстро, как только будет время. Прошлой ночью я слышал тебя и хотел убедиться, что ты не страдаешь от боли, — объясняет он, ставя сумку, которую принес с собой. Я не могу не расслабиться от заботы, которой наполнен его голос.

Николай ждет, пока я закатываю рукав. Я вижу, как ужас затапливает его лицо.

— О, Алира, — выдавливает он, кажется, не находя слов. Опустив взгляд на запястье, я понимаю, почему. Рана загноилась, будто укус змеи на смертном. Все мое предплечье покрыто фиолетовыми синяками, а от двух темно-золотых следов клыков на запястье подобно веткам тянутся почерневшие вены.

Николай встает на колени и осторожно берет мою руку. Его брови сведены вместе от страданий, а взгляд мечется между моим лицом и раной, будто он хотел бы сказать множество вещей, но не может подобрать слова. Однажды его доброта принесет ему лишь горе. Выдохнув, я слабо улыбаюсь.

— Все в порядке. Тебе не нужно меня утешать, Николай. Просто продолжай.

Его губы сжаты в тонкую линию.

— Будет немного больно. Дерьмо. Он же знает, что нельзя кусать запястья, что конечность обязательно вот так загноится. Обычно он так делает только во время пыток, — бормочет он, поднимая руки, под которыми возникает теплый свет магии.

Мои глаза округляются от восторга. Меня всегда восхищали способности целителей. Их магия таинственная и передается из поколения в поколение. Целители — те демоны, о которых мы знаем больше всего. По какой-то причине, может, из-за их возможности восстанавливать повреждения, Король Борлин считал их наиболее близкими к полубогам. Он всегда испытывал глубокий интерес к их возможностям. Я слышала, что когда-то, много веков назад, некоторые из них даже жили в Алзоре.

Николай произносит несколько слов, которые я не могу разобрать между выдохами, и мою руку охватывает резкая боль. Зашипев, я зажмуриваюсь от ощущений.

— Я знаю. Прости, Алира. Еще чуть-чуть, — он проводит ладонью вниз по моей руке. Я открываю глаза как раз в тот момент, когда синяки сходят с моей плоти в его ладонь. Он стряхивает рукой позади себя, и черная жидкость выплескивается с нее на пол.

Что это? Я в ужасе смотрю на пузырящуюся темную жижу и дрожу от собственных мыслей. Пронизывающая боль исчезла, и мое запястье выглядит, как новенькое.

— Все идеально, — Николай широко мне улыбается, но его глаза выдают напряжение, которого требует магия.

Благодарность переполняет меня, и я обнимаю его за плечи. Он вскрикивает от удивления, прежде чем ласково похлопать меня по спине.

— Спасибо за твою доброту, Николай, — я уверена, что в какой-то момент он помогал Маву вылечить множество рыцарей, которым я нанесла страшные раны. Возможно, он даже своими глазами видел последствия произошедшего в Торнхолле. Должно быть, им сложно позволить мне жить среди них, не говоря уже о том, чтобы облегчить мою боль, когда Калел намеренно оставил меня в таком состоянии.

Николай легко усмехается и встает, высвобождаясь из объятий.

— Это совсем не трудно. Я просто удивился тому, что полубог решила меня обнять, — он смеется с облегчением. — Если тебя снова нужно будет лечить, обязательно найди меня, хорошо? Ты не должна терпеть такие страдания, — его взгляд задерживается на моем запястье, прежде чем он вновь коротко улыбается.

— Я так и сделаю. Спасибо.

Он кивает и встает, чтобы выйти из палатки, но останавливается перед пологом и оборачивается ко мне.

— Я могу спросить тебя кое о чем, Алира? — его голос звучит серьезнее обычного. Я смотрю на него, нахмурившись и заранее боясь вопроса, который вызывал у него грусть. — Каково тебе сейчас, когда ты вынуждена проводить время рядом с нами, демонами? Ты все еще нас ненавидишь? — его лицо морщится от печали.

Я разглядываю его, прежде чем проглотить ком в горле. Нет. Конечно, нет. Они совсем не те чудовища, которыми меня учили считать их в детстве.

— Нет, не ненавижу, — шепотом отвечаю я. От избытка чувств моя челюсть подрагивает, но я не понимаю, почему. То ли от искренних переживаний в его голосе, то ли от отчаяния в глазах.

Он устало улыбается, прежде чем повернуться и уйти, больше ничего не говоря.

***

После полудня снег перестает идти, и я слышу, как Тесса приказывает рыцарям завтра возобновить путь в королевство.

Проходя через лагерь, я вдыхаю морозный воздух. Тесса идет следом, радостно болтая об оставшихся днях пути и том, как сильно хочет вернуться домой. Ее ждет там больной брат, она полностью содержит и его самого, и его младшую дочь. Должно быть, сейчас, когда все припасы и деньги уходят на содержание армии, жизнь в их королевстве совсем не легка. Она рассказывает, что мать ребенка ее брата погибла в битве при Торнхолле.

Остановившись, я поворачиваюсь к ней.

— Ты была там в тот день? — битвы для меня проходили будто в тумане, и я не помню лиц демонов. Но в Торнхолле в основном были крестьяне, и они спасались бегством. Я не видела их лиц. Поэтому все казалось таким обезличенным? То, что мы сделали там — ужасающе, и от этого будто что-то гниет в глубине моей души.

Щеки и уши Тессы раскраснелись от мороза. Какое-то время она разглядывает раскинувшийся перед нами серый пейзаж, а потом грустно улыбается.

— А что бы изменилось, если бы была? — она пинает снег носком сапога и коротко смеется. — Я знаю, что ты там сражалась. Их кровь все еще на тебе, — ее голос совсем тих, но она качает головой, прогоняя мысли и с бесстрастным видом смотрит на меня. — Ты же знаешь, что завтра мы проезжаем через Торнхолл?

Кровь застывает в моих жилах.

Я не знаю, что на это ответить. Ее горе кажется осязаемым.

Настоятельница в приюте всегда говорила: «Демоны — мерзкие существа, рожденные для того, чтобы разрушить сам наш мир. Они могут лишь лгать, красть и убивать все на своем пути». Но все эти вещи делали только мы. Я бы даже сказала, что это мы — те, кто ничего не чувствует.