Чтение онлайн

Николай вскидывается от сказанного и смотрит на Тессу. Она вздыхает сбоку от меня.

— Да, и к сожалению, на тебе есть запах ее смерти. Не слишком сильный, так что ты хотя бы не сама ее убила, но видимо, ты была достаточно близко, чтобы он тебя пропитал. Его мать, Рене, была всем, что оставалось у Калела в этом мире, — грустным шепотом произносит Тесса. Я снова смотрю на Калела, сидящего в отдалении и разговаривающего с рыцарями, устало нахмурившись.

Сложно представить его внимательным к остальным. Кем-то, кому не все равно, как другие представляют его в воображении. Когда-то он был мальчиком, любившим мать. Когда-то он не был наполнен этой жуткой ненавистью.

Я представляю его юным и задаюсь вопросом о том, почему мир решил показать ему свою тьму и жестокость и сделать его таким.

— А как насчет его отца? — спрашиваю я, снова переводя взгляд на Тессу.

Сжав губы, она обдумывает мой вопрос.

— Знаешь, я вообще не припомню, чтобы слышала о нем. Будто всегда были только Калел и его мама. Ник? — она склоняет голову, чтобы посмотреть на сидящего с другой стороны от меня Николая.

Он пожимает плечами.

— Никогда не слышал, чтобы он говорил об отце. Ни разу.

Я открываю рот, чтобы продолжить задавать вопросы, но сидящие вокруг нашего костра рыцари встают и машут нам, приглашая пойти с ними.

— Пойдем, тебе понравится, — Николай опрокидывает в себя остатки эля, прежде чем бросить кружку на землю и подхватить меня под локоть. Он резко пахнет древесной корой и кожей. Я улыбаюсь, когда он тянет меня за собой. Тесса спешит, чтобы поспеть за нами.

Мы проходим мимо костра Калела, и все сидящие там тяжело смотрят на нас. Лишь взгляд Калела полон скорее любопытства, чем ненависти. Небольшое облегчение, исчезающее, когда он поднимается, чтобы пойти за нами.

— Дерьмо, идемте быстрее, — мой голос звучит на грани. Я пытаюсь тащить Николая вперед, но он слишком силен. Я едва делаю пару шагов, прежде чем он снова крепко прижимает меня к боку.

— Не переживай, он никогда не принимает участия. И даже никогда не смотрит. Уверен, он просто хочет за тобой присмотреть, — Николай звучит совершенно беспечно.

— Другое дело, — я выдавливаю сухую улыбку, которая заставляет ученика целителя усмехнуться. — Но что они делают? — мое внимание приковано к демонам, которые собирают большой костер в дальнем конце лагеря, подальше от всех палаток.

Тесса обхватывает мою руку своей и крепко сжимает.

— Провожают тех, кто погиб прошлой ночью. Они будут танцевать и зажгут такой огромный костер, что боги будут должны забрать павших в подземный мир. Ни одна из душ не останется в одиночестве бродить по лесу, — она кивает в сторону деревьев, из-за которых, думаю, волки все еще наблюдают за нами.

Сама мысль о них вызывает во мне дрожь.

Они делают все это ради погибших? Это добрая традиция, от которой мое сердце наполняется болью. Король Борлин зажигает факел и записывает имена лишь лучших рыцарей, павших в битве.

Говорят, что давным-давно н собирал молельные круги и устраивал проводы по всем правилам, но после того как боги нас покинули, с ними ушла и его вера. Несколько веков без традиций и ритуалов не оставили в нашем королевстве и подобия таких празднеств.

— Поэтому сегодня все пьют эль? — оглянувшись, я вижу расслабленные улыбки на лицах всех демонов кроме Калела и его рыцарей.

Николай кивает.

— В него добавлено зелье, которое поднимает всем настроение, хоть они и оплакивают погибших. Их принято провожать с праздником, — объясняя, он смотрит на меня с сомнением. — Полубоги не устраивают погибшим проводы?

Я смущенно качаю головой. Получается, в наших венах в прямом смысле течет кровь богов, и тем не менее мы дальше от них, чем кто-либо другой?

Как могли настать столь темные времена?

Николай похлопывает меня по спине и крепче прижимает к груди. От его близости мои щеки вспыхивают.

— Все нормально, сегодня мы тебя всему научим, — говорит он, лучезарно улыбаясь.

Я нервно прикусываю нижнюю губу, глядя, как разгорается огромный костер. Отовсюду слышны подбадривающие окрики. Половина рыцарей стоит и смотрит, в то время как остальные начинают танцевать у костра, хлопая в ладоши. Топот их сапог по земле напоминает военные барабаны, а голоса призывают души собраться вместе.

Этот звук настолько зачаровывает, что я будто погружаюсь в транс. Угольки отделяются от горящего дерева и взлетают, украшая ночное небо вспыхивающими искорками.

— Ладно, первый раз посмотри, а потом присоединяйся, — говорит Тесса, беря Николая за руку. Прежде чем отпустить, он подмигивает мне и вклинивается вместе с ней в круг танцующих.

Песнь, которую поют демоны, грустная и полна тоски, но становится более радостной и ободряющей, когда они зовут своих умерших друзей домой. По моим рукам пробегают мурашки, когда звук будто проникает в мои кости и вплетается в саму душу.

Приятный голос Николая перекрывает остальные. Мы встречаемся взглядами, когда он присоединяется к новому витку. Он машет мне, зовя присоединиться. Я медлю. Мне здесь не место, но полубоги тоже вчера погибли. Я должна принять участие ради них.

Решившись, я вклиниваюсь в поток танцующих и поющих демонов. Широко улыбаясь, Николай ловит меня, его теплые руки подхватывают мои.

— Я уже подумал, что ты даже не попробуешь! — кричит он. Толпа звучит так громко, что я едва его слышу.

— У тебя потрясающий голос, — громко говорю я, но он меня не слышит и наклоняется ниже, касаясь ухом моих губ. От прикосновения сердце заходится у меня в груди. Я повторяю сказанное, и он отстраняется, улыбаясь, действительно улыбаясь так, будто мои слова порадовали его сильнее, чем я предполагала.

— Песней я могу привести человека как к процветанию, так и разрушению. Это моя способность. Так что считай благословением то, что ты мне нравишься, Алира, — он снова мне подмигивает. Мои щеки раскраснелись, и я странно улыбаюсь, так что думаю, это из-за алкоголя, нежели чего-то еще, я повторяю его движения и танцую среди демонов.

Это опьяняет еще больше. Чувства такие сильные и всепоглощающие, что я растворяюсь в песне и оранжевом пламени. Мой взгляд возвращается от небес обратно к земле, и сразу упирается в него.

В Калела.

Должно быть, он только что меня заметил, потому что его глаза полны ярости, и он скалит зубы, кажется, в гневном крике.

Николай тоже его видит. Беспокойство омрачает его лицо, и он опускает на меня взгляд, полный ужаса.

— Прости, — я читаю по губам, потому что его голос слишком тих, чтобы я расслышала слова.