Чтение онлайн

Мое лицо бледнеет.

— Ужасно иметь такую способность. Бесконечный источник пищи? — меня тошнит от самой мысли об этом. Все полубоги, плененные за столько лет… мы полагали, что они были убиты, но что если Калел просто использовал их, чтобы питаться? — Будет больно? — я шепчу это так тихо, будто себе самой.

Калел слышит меня и оборачивается, глядя на меня через плечо.

— Только то, что имеет значение. Идем, — он предлагает руку, как и положено жестокому существу вроде него.

Что это должно значить? Я неохотно беру руку Калела, отпуская Николая.

— Верь, Алира, — ободряюще шепчет Николай, с тоской глядя на меня, когда мы расходимся. В ответ на это Калел низко рычит на него, но кажется, ученику целителя все равно, что думает его командир.

Калел ведет меня на хребет холма, и вся его армия смотрит на нас снизу. Их взгляды полны вины, ненависти и предвкушения того, что Калел собирается сделать.

Зловещие слова Меркурия звенят в моей памяти. «Он был рожден, чтобы истребить полубогов». Я не желаю верить его предсказанию, но сложно не заметить в нем капельки истины, когда Калел бывает настолько бессердечным.

Прежде чем обратиться к ожидающим внизу воинам, Калел даже не удостаивает меня взгляда.

— Вот, что сделали нам полубоги. Оглянитесь вокруг и узрите. Они заманивали нас в ловушки, лгали нам, убивали нас после соглашения о мире. И лишь когда мы окружили их королевство, полубоги решили сдаться. Лишь когда мы вошли в их земли и истребили жалкие остатки их сил, — голос Калела гремит над простирающейся внизу долиной, перекрывая даже холодный дождь, начавший лить, будто слезы с неба.

— Они умоляли о милосердии, но мы его не проявили. И наконец, наконец, они сдались. Мы примем в жертву самую священную из кровей, — холодно произносит Калел, притягивая меня так, чтобы я стояла перед ним. — Я заберу кровь этого божества и верну ее здешней земле, чтобы те, кого мы потеряли, упокоились с миром. Затем, когда мы вернемся в Девицит, я оплодотворю ее и запятнаю ее священное чрево. Тогда боги познают настоящую ярость, отчаяние перед злобными существами, которым они нас сотворили. Я прослежу, чтобы все наши страдания были полностью отомщены.

Ветер, пролетающий над серыми холмами, треплет мои волосы и пробирает до костей. Мурашки ползут вниз по моей спине. Стыд охватывает меня, потому что я согласна на наказание, если его осуществит Калел. Не понимаю, почему я чувствую себя перед ним в таком долгу. Может, из-за того, что он откликнулся на мои мольбы. А возможно, дело в том, что я чувствую странную связь с его сломленной душой.

И если так я спасу королевство полубогов, я готова в одиночку страдать за всех них. С этим я смирилась.

— Наше милосердие погибло в Торнхолле! — кричит он, и согласный рев толпы отдается в моих ушах, когда он вонзает клыки в мою шею.

Ноги подкашиваются, но Калел уже крепко придерживает меня, одной рукой вокруг бедер, а другой — за подбородок. Радостные крики не останавливаются, равно как и его яростные глотки моей крови. Каждый глоток слышен и неаккуратен, и золотая кровь стекает по моей шее, капает на землю.

Когда зрение начинает затуманиваться, с моих губ срывается крик. Должно быть, я вот-вот потеряю сознание. Но стоит мне лишь подумать об этом, как ярость наполняет мои вены, придавая сил извиваться в его хватке. Он усиливает хватку, полностью отрывая меня от земли и глубже вонзаясь в меня клыками. Я издаю сдавленный крик.

— Нет, хватит, — хнычу я. — Больно.

Бороться становится труднее, и все чувства угасают, пока я не перестаю ощущать его губы на коже и пальцы, держащие меня за ноги и руки. Подобно поцелую смерти, глубочайший холод проникает в мои вены.

Затрепетав, мои веки опускаются, а голова откидывается на его предплечье, обнажая горло. Его последний глоток ощущается так, будто кто-то перерезал натянутый канат.

Все вдруг меркнет, будто мир прекратил само свое существование.

***

Воздух щекочет мои ноздри, заставляя открыть глаза. Я смотрю снизу-вверх прямо на Калела. Он одет в белую броню с багровым плащом на одном плече, золотые ремни обрамляют его нагрудную пластину, удерживая ее на месте. Официальное облачение рыцаря Девицита. Его броня только что начищена и на ней видны красивые бежевые завитки. Небо позади него покрыто темными облаками, будто цвета синяков, а судя по теплым оранжевым лучам тут и там на горизонте, солнце уже садится.

Сколько прошло времени?

Медленно моргая, я пытаюсь сесть. Холод прокатывается по мне, и я не могу сдержать вызванную им дрожь. Не так уж и многих вещей я боюсь в этой жизни и последующей, но Калел стал одной из них. Он действительно выпил всю мою кровь досуха.

Он ничего не говорит, только его взгляд мрачнеет перед тем, как он вновь смотрит перед собой. Мне хочется спросить, где мы и сколько времени я провела без сознания, но решаю дождаться, пока Тесса или Николай придут меня проведать.

Такова теперь моя жизнь? Я буду содрогаться от страха каждый раз, как мой муж на меня посмотрит? Боги, что я натворила?

Через пару минут я достаточно собираюсь с силами, чтобы сесть. Я стараюсь найти баланс в седле, чтобы больше не досаждать Калелу. Но он притягивает меня к себе, заставляя опереться на его грудь.

— Тебе нужно еще отдыхать, маленькое божество. Ты проспала всего три дня. Большинство полубогов проводили во сне четыре или пять дней после того, как я их иссушал, — ласково говорит он. То, с какой тоской он смотрит на меня, придает ему поверженный вид. Не знай я правды, сочла бы что он чувствует вину за содеянное. Я еще не видела его таким печальным. Темные круги под его глазами говорят о бессонных ночах. Беспокоился ли он обо мне? Оставался ли со мной Николай, как обещал? Голова тяжелеет от мыслей.

Проигнорировав его совет, я снова пытаюсь сесть. В этот раз он позволяет мне выпрямиться в седле, но меня охватывает головокружение, и я снова падаю на него.

Вибрирующий, успокаивающий гул раздается из его груди. Мне ненавистно то, как тепло и располагающе он звучит, но я с жадностью приникаю к нему. Мои руки покоятся на его запястьях, и я не могу не думать о том, какая я маленькая в сравнении с ним. Рукава моего плаща испачканы золотой кровью. Должно быть, у них закончились запасы одежды для меня.