Чтение онлайн

— Да! — воскликнула Ава. — Да, есть проблемы. Этот… возомнивший себя джентльменом забыл свои манеры на пути к своему роскошному печенью.

— Эта леди, хоть я и не могу ее так назвать, решила словесно меня атаковать без какой-либо причины! — парировал мужчина в зеленом.

— Вы! — Ава показала на него пальцем. — Вы думаете, что можете просто появиться тут, словно аристократ, в своих сапогах… я уверена… готова поспорить, что у вас там припаркован Ленд Ровер, который вам даже не нужен!

— Да как вы смеете!

— Смею что? — продолжала Ава. — Высказать мнение? Попросить «пожалуйста» или «извините»? Правила хорошего тона являются обязательными для посещения супермаркета, не так ли, Джастин? — она кивнула в сторону сотрудника магазина. Ее светлые пряди даже не шевелились, столько геля на них вылила Сисси.

— Ну, я… — замялся Джастин, пока в конце прилавка собиралась толпа покупателей, желающих посмотреть на перепалку.

— Да мне просто нужны были печенья для сыра, — закричал мужчина.

— Пожалуйста, — злобно вставила Ава.

— О, господи… пожалуйста, — взбешенно выдохнул мужчина.

Удовлетворенная, Ава наклонилась к полке и вытащила коробку печенья, протягивая ее мужчине. Он выхватил коробку из ее рук, чуть ли не лишив ее равновесия.

— К вашему сведению, — прошипел он, когда Ава выпрямилась, — Я вожу Ниссан Навара, и судя по вашей прическе, вы наверняка из тех галдящих лесбиянок, которые хотели родиться мужчинами.

Теперь Аву охватила настоящая ярость. Она вновь потянулась к полке. Первым ей попалась в руки пачка хлебцев, затем упаковка галет и довольно увесистая оранжевая коробка с печеньями. Одну за другой она побросала их в убегающего мужчину-лесничего, который ругался и матерился, но не мог ничего поделать, кроме как закрывать голову руками от продолжающихся атак Авы.

Безглютеновые палочки предназначались для Кассандры — она, наверное, сама их съела, домашние чипсы из капусты были для Лео, потому что ему нравилось всякое дерьмо премиум-класса — они попали мужчине в глаз, а последним товаром, достигшим своей цели перед тем, как ее схватила охрана, были рисовые крекеры из Таиланда.

— Она напала на меня! — взвыл мужчина с раскрасневшимся щеками. — Пусть ее привлекут к ответственности! Вы видели! Вы все это видели!

Ава попыталась отбиться от двух охранников.

— Ой, да возвращайтесь в свой Ниссан Навара и охотьтесь дальше… ну или чем вы там занимаетесь в такой одежде в центральном Лондоне!

— Ава?

Она повернула свою ярко-светлую голову в направлении хорошо знакомого голоса, затем закрыла рот и прикрыла глаза. Вот теперь она захотела оказаться в полицейской машине. Лучше уж быть арестованной, чем обсуждать этот инцидент со своей матерью.

Deschamps Brasserie, 4-й округ Парижа

Жюльен поднял указательный палец, показывая бармену, что ему нужно пополнить бокал. Он выпил уже три бокала пива, находясь в центре бурной пятничной тусовки, однако, не являясь ее частью. Физически он был тут, но мысленно находился где-то на необитаемом и изолированном от всего мира острове, нетронутым человечеством.

— Merci, — поблагодарил он бармена, когда тот поставил очередной бокал перед ним. Он сделал глоток, и пена осталась на его верхней губе. Слегка пододвинувшись на барном стуле, он повернулся лицом к залу. Звуки оживленной болтовни посетителей перекрывал фоновую музыку, которая играла из местной аудиосистемы. Пары держались за руки, курили, ужинали мидиями, блинами и гужерами, группа парней в углу притворялись, что играют на воображаемой скрипке, а четыре женщины в коротких платьях, плотных колготках и уггах, с дизайнерскими сумочками у их ног, смеялись над чем-то за графином красного вина. В каждом оконном проеме на красно-белых лентах висели простенькие плетеные звезды, покрытые сверкающими блестками, имитирующими снег. Между каждым окном каскадом спадали шишки, связанные вместе золотой тесьмой. Рождество наступало, хотел кто этого или нет.

— Жюльен!

Он повернулся, услышав свое имя. К нему шел его лучший друг; единственный друг, которого он не оттолкнул полностью. Дидье. Жюльен махнул рукой, не желая компании, но зная, что ее не избежать.

— Как дела, друг мой? — перекрикивая гул бара, поприветствовал его Дидье и наклонился, чтобы поцеловать его в каждую щеку, затем хлопнул по спине.

— Я в порядке, — соврал Жюльен, широко улыбнувшись. — Все хорошо.

Дидье оценивающе посмотрел на него, обдумывая эти слова, его шоколадные глаза выделялись на коже цвета мокко. Он упер руки в бока и слегка наклонил голову.

— Тогда почему ты тут сидишь в одиночестве?

Жюльен тут же осознал свою ошибку. Дидье оставил сообщение — или несколько — на его голосовой почте с предложением встретиться сегодня. Он ему не ответил.

— У меня были дела… по бизнесу… с отцом, — Жюльен потянул за отвороты смокинга, как будто его внешний вид все объяснял.

Дидье подтащил стул и уселся рядом.

— Мог бы перезвонить и сообщить мне об этом.

Жюльен выдохнул.

— Я не был уверен, что пойду. Получается, в итоге я и не пошел.

— Снова с ним поссорился, — сказал Дидье, подзывая бармена.

— Нет, — Жюльен покачал головой.

— Почему ты всегда хочешь мне соврать, Жюльен. Мы друзья или нет?

— Конечно, — быстро ответил он. — Ладно, мы обменялись парой реплик… но не ссорились.

А как еще описать то, что он кричал о своей мертвой сестре отцу, мачехе и женщине, носящей корзину с фруктами как кутюр?

— Надо было сказать, что встречаешься со мной сегодня, — сказал Дидье, вытаскивая пачку сигарет из кармана. Он вытащил одну зубами и зажег.

Жюльену нечего было на это ответить. Он поднял свой бокал пива и сделал большой глоток.

— Итак, мы встречаемся сегодня? — продолжил Дидье.

— Мы уже, — ответил Жюльен.

— Не здесь, — ответил Дидье, выдыхая дым Жюльену в лицо. — В клубе. Потанцуем. Будем пить до самого утра.

Дидье отовсюду излучал энтузиазм. Он всегда был таким, с момента, как они познакомились в университете. Способный, как в учебе, так и в творчестве, он был воплощением того, кто жил, плывя по течению, принимая решения, как карты лягут.

Жюльен потряс головой.

— Не сегодня, я устал.

Дидье кинул на него полный недоверия взгляд.

— Устал? Устал от того, что спал весь день?

— Что? — это была неправда. Он посмотрел пару эпизодов Sous Le Soleil и понаблюдал через окно, как жандармы уводили поющего мужчину, одетого как Papa Noёl.

— Никого ты не обманешь, Жюльен, — сказал Дидье, нахмурив брови. — Когда ты в последний раз брал в руки камеру?

Да что было такое со всеми? Он провел годы с камерой, висящей на шее, живя и дыша искусством, и никто ни разу не спросил его: «Жюльен, когда ты в последний раз убирал свою камеру?»