Чтение онлайн

— Есть ли смысл в этом, Дидье? — ответил он. — Если я отвечу, ты перестанешь звать меня танцевать?

— Лорен бы этого не хотела.

Воздух покинул его легкие и растворился, смешиваясь с дымом и запахом крем-брюле.

— Ну, ты хотя бы не боишься произнести ее имя.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Дидье, положив сигарету на пепельницу.

Жюльен потряс головой.

— Мой отец… любит притворяться, что ее не существовало.

— Уверен, что это не так. Я его видел… на похоронах… он еле стоял, — Дидье стряхнул пепел с кончика сигареты и затянулся. — Те, кому все равно, так себя не ведут.

Это было правда. Его отец еле перенес службу по Лорен. Жерар должен был произнести речь, рассказать прихожанам о ее насыщенной жизни, которую она вела в свои двадцать пять. Вместо этого он цеплялся за Вивьен, зарыв голову в ее плечи, лицо его было искажено горем, а слова пришлось прочитать священнику.

— Он двигается дальше, — рассеянно ответил Жюльен.

Дидье улыбнулся, выпуская дым пухлыми губами.

— Так устроен мир, Жюльен. Мы все должны двигаться дальше, — он потушил сигарету. — Я знаю, что Лорен бы не хотела тебя таким видеть. Остановившимся. Не делающим фотографии, — он ткнул Жюльена рукой. — Она любила твои фотографии. И понимала их гораздо больше, чем я.

Жюльен улыбнулся. Дидье любил простые вещи — Эйфелеву Башню ночью, Площадь Согласия, лодочки на Сене. Его другу было тяжелее принять более художественные снимки, которые делал Жюльен — цветы в руках маленькой девочки, смотрящей снизу вверх на своего дедушку, два велосипеда, опертых друг на друга за стенами Лувра. Эти фотографии были в центре его последней выставки. Он получил одобрение как критиков, так и прессы, продал больше копий, чем когда-либо и получил ряд заказов. Теперь казалось, что это было в прошлой жизни.

Жюльен оглянулся вокруг. Улыбающиеся лица, оживленная болтовня, звук аккордеона, доносящийся снаружи. Его живот заурчал, когда официантка принесла две тарелки croque monsieur. Он почти захотел этот мягкий, тающий сыр и копченую ветчину. Когда он в последний раз чувствовал голод?

— Ты должен больше фотографировать, — заявил Дидье, потягивая свой напиток. — Организовать еще одну выставку, как раньше.

Жюльен выдохнул.

— Это не так-то просто. Я не могу просто выйти на улицу, сделать пару кадров и забронировать галерею, надеясь, что хоть кто-то придет, — он вздохнул. — Нужно все распланировать… и найти вдохновение.

И вот чего ему не хватало больше всего. Вдохновения. Стимула работать и в целом жить эту жизнь.

— Можешь меня поснимать, — сказал Дидье, округляя глаза и позируя словно модель.

— Хочешь быть моей новой музой?

— Почему бы и нет? — Дидье упер руки в бока, надув губы. — Моя мать говорит, я похож на Себастьяна Фукана, а он был в фильме про Джеймса Бонда.

Жюльен потряс головой, стараясь не рассмеяться.

— Думаешь, я недостаточно хорош для твоей камеры? — спросил Дидье, звуча оскорбленным.

— Думаю, ты быстро заскучаешь или потеряешь внимание сразу же, как увидишь красивую девушку или захочешь еще одну большую чашку кофе.

— Тогда можешь попрактиковаться на мне, — предложил Дидье. — Завтра! Мы можем выйти на прогулку, и я лягу голый на ступеньки Сакре-Кер с котенком в руках.

— Только попробуй, жандармы сразу тебя повяжут, — ответил Жюльен.

— Ну тогда без котенка, — ответил тот. — Но завтра. Давай встретимся, пощелкаешь город, а я куплю тебе кофе.

Жюльен вздохнул.

— Я не могу.

— Жюльен…

— Прости, Дидье, — он сглотнул. — Я просто еще не готов.

Кенсингтон, Лондон

— Даже не знаю, чем ты только думала, — выдохнула Рода. — Если кто-то из охранников решит подзаработать на этом, ты, разбрасывающаяся вокруг печеньями, разлетишься по интернету. А компании такого плана реклама не нужна.

Она хотела ответить, что никто не узнал бы дочь Роды Девлин, и всем было бы все равно, но лучше всего было промолчать. Она крепко держала рот закрытым, сжимая зубы, словно в рекламе зубной пасты. С момента, как Рода вмешалась с извинениями и пятидесятифунтовой купюрой (кто вообще в реальной жизни носит их с собой?) и затолкала ее в свой Ауди, она не проронила ни слова. Молчание — тактика, которой она придерживалась с тех пор, как сделала роковую татуировку.

— И скажи-ка мне название того салона, который сотворил это с твоими волосами, чтобы мы могли начать судебное рассмотрение.

Ава сжала зубы так сильно, что эмаль начала болеть. Почему ее мать оказалась именно в этом супермаркете? Почему Лео имел наглость ей написать? Почему никто хоть раз в жизни не мог оставить ее в покое?

— Ава, ты меня слушаешь?

Глянув в зеркало заднего вида, она поймала взгляд матери. Только сейчас она осознала, что Рода запихнула ее на заднее сиденье. Не как знаменитость. Как ребенка.

Она услышала, как мать набрала воздух в легкие, будто находясь в середине сеанса рейки. Отец сослался на брюшное дыхание в процессе развода, и даже тогда Ава прекрасно понимала, почему это могло считаться непримиримыми разногласиями.

— Не переживай, мы это исправим. Я знаю мастеров, которые могут исправить неописуемые катастрофические прически, потому что поверь мне, все топ-модели были на твоем месте.

Настало время нарушить молчание.

— Я не топ-модель, мама, и никогда ею не была.

— Нет, но могла бы, если бы делала так, как я тебе советовала годами, — Рода вздохнула. — Я знаю, что ты не придерживаешься диеты, которую я для тебя составила.

Ава закрыла глаза. Коричневый рис практически заставил ее стремиться к анорексии, и она была уверена, что грейпфрутом можно было почистить унитаз от известкового налета.

— Ава, ты слушаешь? — раздраженно спросила Рода.

Та кивнула.

— Мы все можем исправить. Вернем тебя в строй, да? — предложила Рода.

Ей лишь нужно было сидеть тихо. Просто иногда вставлять расплывчатые ответы.

— Работа на Азорских островах может стать твоим прорывом, — продолжила Рода. — Но нам нужно сделать тебя идеальной.

Конечно. Потому что Ава никогда не была достаточно хороша. Ее уши были не той формы, а линия шеи обвисала. Ее живот выглядел вздутым, если она завтракала перед съемкой… список можно было продолжать бесконечно. И вот поэтому она начала придумывать себе травмы и несчастные случаи, обвинять общественный транспорт из-за пропусков, пока она еще училась в школе. И это работало… до какого-то момента. Предложений стало меньше, несмотря на то, что Рода все еще рассылала всем ее портфолио. А затем, когда она нарушила диету, предложенную Родой, и потратила все выделенные на депиляцию и маникюр с педикюром деньги на азиатский ресторан Wagamamas, их вовсе не стало. В какой-то момент Ава была просто девочкой, отвечающей за Твиттер. Но ее мать, даже спустя четыре года после последней неохотной съемки Авы для каталога, не собиралась сдаваться.