Чтение онлайн

Мой тулуп не высох. Совершенно! А все потому, что чертик кошачьего племени скинул его с печи. Еще и запах подозрительный шел от одежи.

– Куч!
– рявкнула я.
– Это твоя работа?

Куч стоял понурившись.

– Я так понимаю, что на гуляния ты не идешь?

Папуля стоял наряженный в новый костюм серого цвета.

– И не собиралась!
– уперла я руки в боки.
– А ты, чтобы до полуночи вернулся!

– Кто из нас родитель?
– усмехнулся папенька.

– Не увиливай!

– Вот ведешь себя как совершенный ребенок, а изредка строгая мамаша в тебе верх берет.
– покачал он головой, застегивая расшитый тулуп.
– Если бы не знал тебя, то решил бы, что ты сумасшедшая.

– Сколько себя помню - всегда была такая.
– отрезала я.
– В бухгалтерии скучали, когда я в отпуск уходила.

– Это хорошо!
– пробормотал папа.
– Ну, я пошел!

– С богом! Сильно не напивайся.

– Олена!
– возмущенно пророкотал папа.

– Знаю я тебя! С Василеной еще раз беседу проведу!

Немного угрозы никогда не помешает.

Папуля погрозил мне пальцем и ушел праздновать.

Конец ноября. До нового года еще целый месяц. Что бы такое замутить на подарки? Да чтобы не такое, а эдакое! Ревизия ниток и тканей показала острую недостачу. И то и другое есть, но придется комбинировать.

В дверь постучались. Не дожидаясь ответа, вошли Любомир и Виктор. Стоят и молча топчутся.

– Сами, значит, пришли.
– строгость голоса напугала даже меня саму.

– Оленка, ты извини.
– начал дядя.
– Я ж думал, что раз ты моя племянница, то я тебя просто так к парням не отпущу!

Виктор стоит и молча смотрит на меня. Улыбается еще! Гад!

– И что? Передумал?
– уточнила я у дяди.
– Теперь отпустишь просто так к любому встречному-поперечному?

– Теперь думаю взять тебя в свою охрану.

Я выпуклила глазки на это заявление.

– И полено тебе дам.
– кивнул тот.
– Ни одна девица не подойдет ко мне и тогда я точно здесь поселюсь.

– У нас места мало!
– прищурилась я, глядя на соседа.

– Я не ваш дом имею ввиду, а вообще! Речное мне очень нравится. Люди здесь приветливые.
– почесал он саднящий лоб.

– Все еще хочешь найти зазнобу, что наградила тебя рогом?
– заметила я его движение.

Ссадина на его лбу и правда немного набухла. Юникорн, блин! Чтоб его копыта звонко стучали!

– Поможешь?
– просиял он.

Человеку двадцать пять, а как ребенок! Видимо, когда детство резко обрывают, то оно потом в более зрелом возрасте выходит наружу. Иногда выходит боком.

– Кто тебя так?
– подал голос Виктор.

– Девушка.
– почти пропел Любомир.
– Хорошая.

– Это ты по силе удара понял?
– поинтересовалась я.
– Или по траектории полета лопаты?

– По голосу! Я его теперь везде слышу!
– размечтался дядя.

– Сотрясение мозга, приведшее к слуховым галлюцинациям.
– поставила я диагноз.
– Вы, больной, лучше бы дома отлежались, а не по девкам шастали!

– Оленушка!
– почти взмолился Любомир.
– Это же первая дева, что не бросилась на меня! Точнее бросилась, но не потому..., а из-за... Вдруг она - та самая?

Я закрыла лицо руками. Ну не верю я в такие подарки судьбы! Когда сама выходила замуж, то была симпатия, доверие и взаимное уважение. С моей стороны. За покойного мужа не ручаюсь. Дак вот, ни о каких САМЫХ или о великой любви и страсти там речи и не шло. Детей и внуков любила безумно, это да. Да что там! До сих пор люблю! Просто прежняя жизнь стала будто дымкой покрываться. Воспоминания приходили все реже. Надеюсь, я не забуду все, что было.

Мысли прервал Виктор. Он убрал мои руки от лица и заглянул в глаза.

– Поможем страждущему?

– Нет!
– не повелась я на его улыбку.

– Почему?
– возмутился Любомир.
– Мы ж родственники! Должны помогать друг другу!

Ну да - ну да! То-то дедуля сильно помог сыну и прежней Олене. Дядя прочитал это в моих глазах и понурился.

– Я не пойду.
– пояснила я.
– Мне надеть нечего!

Вот и я докатилась до вечной женской проблемы. Указала взмахом руки на тулуп, что валялся на полу у печи. Виктор поднял его и расправил. Вонь собачьих пописюлей усилилась. Свернув в рулон тулуп, парень вышел на улицу, унося его с собой.

– Куда?
– кинулась я, но дальше веранды не пошла, зато крикнула вслед - Фетишист ведром недобитый!

– Кто такой фетишист?
– поинтересовался Любомир.

– Поверь, лучше этого не знать!
– я проводила взглядом соседа и повернулась.
– Пойдем, что ли, чай попьем.
– и сурово добавила - С вареньем. Смородиновым.

Виноватый взгляд дяди-мачо был мне ответом.

Чай был насыщенным. Горячий, терпкий, душистый. Для пущего эффекта добавила в заварник сухие листья смородины. Варенье я перелила из кастрюли в блюдца. Смородиновое, как и обещала.

Любомир укоризненно наблюдал за моими действиями и тяжко вздыхал. Что, думал что я блефую? Фигу вам с маслицем прогорклым! Я всегда была злопамятной. А тыкала носом в грешки только близких людей. Таки чтоб прочувствовали всю степень и глубину своего падения и ценили бы меня пуще прежнего!

– А дети Василены говорили, что я тебе понравился.
– прихлебывая, возвестил Любомир.

– Я этого не отрицаю.
– фыркнула я в кружку.

Собака и котенок путались под столом. Веселое шабарканье перемежалось рыками и шипением. Дядя отхлебнул из кружки, затем внезапно побледнел и закашлялся. Я выскочила из-за стола и с размаху постучала его по спине. От души душевно в душу!

– Убивают!
– прохрипел родственник и свалился со стула.

– Куда?
– возмутилась я.
– Я ж тебя еще не добила! Это же первое средство при подавленности.

– Я уже глубоко подавлен!
– глухо прозвучало с пола.

Прыгнув сверху Любомиру на спину, принялась отбивать задорный ритм кулачками в области легких. Дядюшка подскочил на четвереньки и помчал в сторону дверей. Я взвизгнула и вцепилась в рубашку, слегка придушивая его.

– Весело у вас!
– раздалось со стороны выхода в сени.
– Надо почаще заглядывать на огонек.