Чтение онлайн

При появлении Анариэля — частого гостя — она отложила справочники, потирая глаза. Искалась правда и в книжках, вот только строки расплывались перед глазами, и читала она будто пустой, рвущийся лист. Из приоткрытой двери ввалился табачный дым, удушающий и убивающий ее нервы. «Какую только гадость не пронесут, — думала маг, откашлявшись. — Им в наслаждение, а мне в муки».

— Что за приход в такую рань? — обернулась она, устало развалившись на стуле в смятой, давящей одежде. Верхние пуговицы рубашки застегнуты, подвешенный на тонкой нитке коготь показался на шеи.

— Чертежи каробля спроектированы, — доложил Анариэль.

— Готовы так готовы… — еле проговаривая слова, она оперла тяжелую голову об ладонь. — И где сооружать будете?

— У берега реки, вытекающей в океан.

— Вас не засекут?

Она отвернулась, прищурив глаза из-за дыма. Руки ее побрели по исписанным листам, собирая в кучи и разрывая немногие заметки. Легкие сковывал приторно-мерзкий запах, что безумно тянуло разорвать себя на части. Кашляя, она пальцем указала Анариэлю на дверь, и в то же мгновение он захлопнул ее.

— Не должны. Побережье спрятано за горами, а они туда не суются. Разве что стрельцы, но они промышляют на севере. Совсем далеко от нас, — его взгляд блуждал по ней. — А ты продолжаешь усердствовать. Я понимаю твоё волнение, но чтобы так утомлять себя… Не лучше ли приступить к делу с восстановленными силами?

— Анариэль… — протянула она, утомительно взглянув на него. — Я не волнуюсь. И не трачу на это силы. Я лишь следую долгу, а ты знаешь, как велико его значение в моей жизни. Жизнь моя в защите своего народа.

— Ты отдаешь свои молодые годы на политические дела… Это похвально. Но все же, может, тебе принести что-нибудь? Тебя нигде не видно, смею спросить: ты вообще питаешься? Скоро совсем истощишься.

— Магическая сила выделяет энергию, — спустя мгновение, она добавила. — На какое-то время. Мне достаточно. Тебя тоже дела душат. Приятна твоя компания, но еще немного и я собьюсь с мысли.

Вновь развернувшись к нему спиной, пальцем маг повела по старинной карте, обсыпанной метками. Ноготь цеплял тоненькую бумагу, чуть сдирая. И вдруг согнувшийся палец ее остановился на самом краю карты. У красного креста.

— Отсюда, — тихо сказала, не отводя нахмуренного взгляда, — сюда.

Большой остров — Гроунстен. На карте этот клочек вырванной земли казался чудовищным, а голубое поле, простирающееся едва ли не по всему листу, — пугающим. И мелкая струйка, берущая свое начало у белых гор, еле видна — до того тесна и неглубока речонка. И эту очевидную вещь так жаждала она показать. Анариэль, сложивший руки за спину, насупился. Афелиса отвела взгляд от карты, но все еще держала на ней палец.

— Каждый ясно понимает, что постройка судна имеет только одну попытку. Пусть и роковую, — голос ее прерывался, зрачки дрожали. — Если мы потерпим крушение, этот подвиг никем не забудется. Но, — замолчав, девушка непринужденно побрела по комнатке. — Чернокнижники нас лишь высмеют. Гроунстен сейчас принадлежит им. Ошибочно полагают, что он охотников. Право, нужно ли им это? У них только командиры, следующие закону. Я бы даже сказала, что убивать они не хотят.

— Как это не хотят? — подозрение прозрело в его мысли. — Они ведь только и жаждут истребить нас.

— Охотники сами существа не вольные, их держит в плену приказ. А приказ — смертный приговор для таких узников. Я бывала в их обществе и много чего наслушалась. Конечно, отношение к магам у них… не самое высокое, но люди они мирные. Позлятся про себя, в своем-то кругу, и камень с души спадет.

— Неужели это выгодно только правительству? Тогда они преследуют только цель лживую. Даже если мы вернемся в Гроунстен, то столкнёмся с чернокнижниками. А ты, госпожа, осведомлена их упорством и способностями. И все же, я не до конца понял, — услышав эти слова, Афелиса остановилась, закрыв дверь на затвор. Из щелей все еще несло адским дымом. — Какие же пытки ты использовала, чтобы укротить нашу предательницу — Миладу? Крик и мольба разнеслись по всем нашим стенам. В вышей степени, я могу предположить, что это благодаря боевым способностям, но она бы уже была мертва. К счастью. К ее счастью, ибо мучится так не пришлось бы.

— Ты чересчур любопытствуешь, — легкая ухмылка. — Не знал ли ты, что такой интерес губит?

— Я лишь прошу ответа. Не упорствуй, госпожа.

— Что же ты меня госпожой называть стал в последнее время? Неужели почувствовал мою возвышенность?

— Твоя роль в нашей судьбе велика. Но ты уходишь от темы, тем самым упорствуя.

Он поднял на нее свой задумчивый взгляд и вдруг заметил, как на мгновение маг вздрогнула. После Анариэль удивлялся, как хорошо удалось уловить эту секунду застывшего, молчаливого испуга. Афелиса, не издавая ни звука, так бесцеремонно и внимательно прожигала в нем дыру, что прежняя ухмылка спала. В углах комнаты темно; они были под светом угасавшего огня. С минуту все замолчало. Лишь в коридорах проносился чей-то шаг. Мужчина всю жизнь помнил это тянущееся, грязное течение времени. Горевший и пристальный взгляд девушки словно пронизывал в его сердце острый кол, проницал сознание и душу. В этих отчужденных глазах проскользнул какой-то мутный намек. Безобразное, пугающее, то, что Афелиса не силилась сказать. Запрет. Побледнела, как мертвец. Будто вся кровь внутри нее спала вниз, притягивая тело к полу.

— Понимаешь ли… — хриплым, точно надорвавшимся голосом прошептала она, смотря вниз. — Есть вещи неприкосновенные. До того нетерпящие всеуслышания, до того скрывающиеся и кусающие совесть, что человек сам не осознает существование этого. Не хочет его принимать. Так что не нужно лишний раз терзать меня, слышишь? Довольно, Анариэль.

— Почему же думаешь, что я тебе враг какой-то? Так было всегда? — стараясь скрыть свое отчаяние, промолвил он, неспешно и тихо. Напряженность, повисшая в спальне, не терпела резких скачков шума. — Скрываешься от меня, точно боишься. Но это же не так, верно? Ты просто страшишься быть раскрытой теперь всеми, не оправдать ожиданий… Черт, да ты мучаешься от этого.

— Я не мучаюсь, мне это удобно. Я не стану себя мучить, никогда, — коротко ответила Афелиса, точно прослушав его догадки.

— Ты действительно за врага меня считаешь.

— Почему же за врага? — спросила маг, опускаясь в кресло в углу. — У меня нет никаких оснований. Ты человек честный, отважный и привлекательный. Всеми чертами, по крайней мере, которые ты выставляешь в общество. Немудрено, что в каждом сидит черт. Знаешь, меня впечатлили последние слова Милады… — облокотившись о колени, она продолжила. — Меня почитают чем-то святым, величественным, а за моей спиной столько убийств и трагедий, сделанных моими же руками. Вспоминается мне бедняга Вальгард, — метнулся на него вопросительный взгляд. Афелиса ожидала увидеть кивок, а это значит, что Анариэлю он знаком. Но лишь изучающий взгляд, без доли чувств. — Брат принца Ангарета. Они близнецы, — пояснила Афелиса. — Чем же заслужил он такую смерть? Жил спокойно, ждал жену, а она, наверное, как приехала, так и впала в отчаяние.

— Не стоит об этом думать. Все умирают, и он умер. Наверное, не дождавшись жены или получив известие о том, что она погибла, то была бы горесть, мука. А так… быстро и бессознательно. Но Миладу ты чуть ли не до смерти замучила.

— Да она молила убить себя, — стянула воротник у горла.

— И ты поступила весьма… — подбирая слово, он замолчал. — По-тирански. Безжалостно. Нет, это ошибочно, — справедливо.

«Справедливо? В этом есть правда, — думала Афелиса, одобрительно улыбнувшись. — Хорошо, что Анариэль не почитает меня за угнетателя. Иначе бы сторонился или намеренно лез»

Беседа не длилась долго. Дело медленно перетекло к судну. Анариэль доложил ей все, и совсем скоро все высшие лица стали извещать ее, как властелина — как солнце. Впрочем, вскоре в дверь постучались. Не получив ответа, в пороге появился малец, испачканный по пяты, будто в грязь окунули. Потирая нос, он попросил наставника. Обернувшись, Анариэль кивнул, и с улыбкой попрощался с госпожой Диамет.

— Не забывай о своем благе, — напоследок проронил он, скрывшись за дверью.

***

На следующий день девушка вернулась поздно. Забрав карту и пометки о легенде, Афелиса тут же показала их Хакан — женщине знающей и мудрой в этом деле. Критически изучая ее писанину, она отступила шаг назад, быстро захлопав глазами. Почему-то терзалась старушка от желания взять в руки карты, помусолить, обсмотреть каждый мелкий островок, а после нахмурить брови и равнодушно провозгласить.